"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Вот же гадство какое! Бьют, суки, по последней надежде нашей обороны. Вот что бы этим сволочугам пролететь, но нет, фашисты как чувствуют, что эти несколько десятков автомобилей и броневиков могут стать большой проблемой в их победном шествии.
Вот так я лежал и матерился, в полном бессилии и понимании своей ничтожности перед неизбежностью сползания России в ту мою бывшую, кошмарную реальность. Все было зря – историю не изменить напрасным дерганьем какой-то жалкой молекулы под именем Юрка Черкасов.
А между тем «юнкерсы», в ясном понимании своей силы, неторопливо стали набирать высоту, чтобы оттуда начать ужасающее пике, раскручивая неотвратимую карусель смерти. Передовой бомбардировщик практически добрался до точки начала пике, когда из находящегося невдалеке облачка вырвалось два серебристых силуэта, и мое сердце чуть не лопнуло от восторга. Два МиГа, как палица Немезиды, обрушились на этих стервятников. Мгновение – и два объятых пламенем пикировщика вывалились из строя и камнем стали падать к земле. Еще мгновение – и строй «юнкерсов» распался, теперь он стал напоминать большой клубок, в котором мелькали две стремительные черточки. Вот из этого клубка вывалился еще один окутанный дымом пикировщик, а через секунду он разлетелся на части – по-видимому, сдетонировали бомбы. Наверное, один из осколков зацепил ближайший «юнкерс», а тот, накренившись, вывалился из клубка и стал спешно избавляться от бомб. Остальные немецкие летчики были смелыми и опытными вояками, они не разлетелись в панике в разные стороны, а каким-то образом выдавили из своего змеиного клубка наши истребители. Как только это произошло, из того же облака, откуда появились МиГи, вылетело шесть «мессершмитов-109». Они, разъяренные своей промашкой (как же, пропустили к опекаемым ими бомбардировщикам русские истребители), издали начали стрелять по МиГам. А те, не отвечая на тявканье этих шавок, приставленных к пикировщикам, устремились ввысь и скрылись в небольшом облаке.
Немецкие истребители не погнались за наглецами, а заняв позицию выше бомбардировщиков, стали барражировать над ними. «Юнкерсы» опять начали выстраиваться змейкой, чтобы закончить свое черное дело. И снова я в бессилии матерился – вражеская воля была сильнее любых случайностей и отчаянных наскоков русских героев.
Но что это? Из облака, в котором скрылись наши истребители, опять вылетели две искрящиеся на солнце точки и понеслись, все увеличиваясь в размерах, в сторону строя пикировщиков, который стал приобретать форму кобры, готовящейся к нападению. Два «мессера» встали на пути разогнавшихся МиГов, казалось, столкновение неминуемо – наши пилоты явно шли на таран. Нервы у немецких асов не выдержали, и они попытались отвернуть в сторону. Во время этого маневра «мессершмиты» подставили свое брюхо МиГам и получили по самое не могу. Раздались короткие пулеметные очереди, и эти бывшие грозные боевые машины, кувыркаясь, понеслись на встречу с Богом и землей. Никто из пилотов не успел выпрыгнуть.
МиГи же, не отвлекаясь на другие истребители, продолжали движение в сторону «юнкерсов». И меньше чем через минуту строй пикировщиков снова превратился в громадный, неправильной формы клубок, в котором скрылись не только наши МиГи, но и два подоспевших на помощь своим «мессера». Беспорядочное мелькание железных птиц продолжалось пару минут, потом раздался мощный взрыв в середине этого клубка, и на землю начали планировать части фюзеляжа «юнкерса», и не только – в этих обломках, как мне показалось, присутствовало и крыло «мессершмита».
Вот после этого взрыва немцы запаниковали – на землю, в сторону от шоссе посыпались бомбы, а затем «юнкерсы» на бреющем полете, врассыпную, начали разлетаться. МиГи не могли их преследовать, они были заняты другим – пытались ослабить бульдожью хватку трех «мессершмитов». Но не тут-то было – немцы вцепились намертво. Закрутилась такая карусель, что у меня, при взгляде на эту стремительную круговерть, глаза чуть не вылезли из орбит, и голова закружилась. Но я продолжал наблюдать за этим смертельным боем – еще бы, я такого никогда не видел. К тому же очень переживал за наших ребят. Впервые за все время с начала войны я видел такое воздушное сражение.
 
Обычно немецкие истребители неизменно выходили победителями в боях, а тут борьба шла в нашу пользу, несмотря на численное превосходство «мессеров». Наши летчики выглядели теперь не просто героями, отчаянно бросающимися в последний смертный бой, они сражались, как настоящие асы, наголову превосходящие немецких пилотов. В подтверждение этого еще один из «мессершмитов» начал буквально разваливаться в воздухе, так что пилот из него снова не смог выпрыгнуть.
Однако мое торжество было недолгим. Вот один из МиГов задымил и отвалил в сторону. Ближайший к нему «мессершмитт» резко сменил курс, пытаясь его добить. Но лучше бы он это не делал – второй МиГ, совершив невообразимую петлю, ушел от своего визави, мгновенно оказался в хвосте преследователя уже подбитого МиГа и щедрой порцией свинца угостил немецкого шакала. Это случилось практически надо мной, и было хорошо видно, как от кабины «мессера» отлетают куски плексигласа. Пилот подбитого МиГа как будто увидел, что его преследователь уничтожен, и выпрыгнул из самолета, уже начинающего гореть открытым огнем. Парашют раскрылся практически сразу, и наш герой медленно стал планировать в поле, как раз за той рощицей, в которой мы и прятались от немецких самолетов. А второй МиГ, когда его пилот убедился, что товарищ жив, снова совершил свою замысловатую петлю, вернулся на то место, где сражался с последним «мессершмиттом». Но тот к этому времени уже почти исчез из видимости, позорно сбежав, так сказать, с поля боя, и только вдалеке, на западе, виднелась еще некоторое время черная черточка, которая скоро скрылась в облаках.
Русский витязь, по-другому я его и назвать не мог, не погнался за врагом; вместо этого он заложил вираж и совершил круг, облетая своего товарища, который спускался на парашюте. Тот помахал рукой своему напарнику. По-видимому, это был какой-то сигнал, так как МиГ перестал кружиться вокруг парашютиста, опять заложил вираж и унесся в сторону аэродрома, возле которого раньше располагался штаб 11-й САД.
Как только это произошло, я вскочил на ноги, чтобы бежать к грузовику. Нужно было быстрее подбирать пилота-героя, а кроме «хеншеля» по этим буеракам не смог бы проехать ни один другой автомобиль. Не посылать же за сбитым летчиком танк. Только я повернулся, как тут же встретился со взглядом Шерхана, который стоял метрах в семи от меня, а прямо за ним маячила довольная физиономия красноармейца Синицына. Ребята тоже выбрали это место, чтобы наблюдать за воздушной схваткой, и сейчас стояли в эйфории от только что увиденной столь впечатляющей картины воздушного боя. Из этого состояния их вывел мой возбужденный возглас:
– Ну что встали, рты раззявив! Быстро в машину, и едем подбирать героя.
Ни слова не говоря, ребята повернулись и побежали к грузовику, я кинулся вслед за ними.
Из рощицы мы выехали, когда парашют был еще в воздухе, а к пилоту подъехали практически в тот момент, когда его ноги коснулись земли. Военлет еще гасил парашют, когда я, расставив руки, бросился к герою. За мной не отставая несся Шерхан. Когда летчик обернулся ко мне, я резко остановился от неожиданности, чуть не упав в объятия командира 11-й САД генерала Черных. При этом только и смог произнести:
– Петрович, ты!..
Вот чего-чего, а такой встречи я никак не ожидал. Это был мой товарищ, в прошлом великолепный охотник, прекрасный собеседник и веселый собутыльник, а еще командир мощной авиадивизии, но что при этом он еще пилот от бога – это не укладывалось ни в какие каноны. Несомненный факт, что генерал Черных отличный стратег, прекрасный организатор и хозяйственник, мудрый руководитель (эти понятия прочно сидели в моей голове). Но что он воздушный боец такого класса! Однако потом я вспомнил, что Черных – герой Советского Союза, и заработал свою звездочку не сидя в кабинетах, а воюя в Испании, за сбитые немецкие самолеты. Сам Петрович об этом не распространялся, но ходили слухи, что только под Мадридом он вогнал в землю двенадцать «мессеров». Да, мастерство не пропьешь, а в данном случае – не просидишь в мягких креслах, тем более я помнил, что Черных довольно часто делал тренировочные вылеты. Тогда мне казалось, что это очередная блажь генерала, так же как и охота, но сегодняшний воздушный бой показал, как я ошибался, и что Петрович – мужик еще о-го-го какой, несмотря на свои сорок два года.