"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Лейтенант попытался еще что-то сказать в свое оправдание, но я его перебил, воскликнув:
– Неужели прямо-таки целый маршал появился вблизи зоны боевых действий? Вот это да… Ну, теперь держись, фашист – погоним немчуру поганой метлой прямо в ее привычное стойло!
Я хохотнул, при этом подумав, что маршал, по-видимому, будет присутствовать на совещании в Волковыске, а это значит, что я не зря собираюсь перед таким представительным совещанием, которое проводит генерал-лейтенант Болдин, заехать в штаб бригады: не зная положения дел в большинстве частей бригады, я вполне мог попасть впросак, докладывая высоким чинам, тем более на этом совещании мог присутствовать и маршал Кулик. Но по большому счету достоверные, не раз перепроверенные Пителиным данные нужны были мне только для самоуспокоения. Ведь я прекрасно понимал, какой бедлам творится сейчас на передовой, и можно доложить что угодно, все равно проверить это невозможно.
На всякий случай у меня был заготовлен дежурный рапорт, только подставляй туда номер части, примерное место ее дислокации и тараторь себе об упорном сопротивлении превосходящим силам противника. Судя по настроению высокого начальства, можно кинуть несколько реплик о проведении контратак с большими потерями в рядах немцев. Потери противника при этом для большей достоверности лучше конкретизировать, но указать не более чем сорок процентов от численности своего подразделения. А еще нужно в этот рапорт обязательно вставить нехватку боеприпасов и отсутствие топлива, и после такого доклада ты будешь считаться у начальства хорошим командиром, чье подразделение упорно дерется с врагом. Если же твое подразделение будет разбито, для тебя лично это не будет фатальным обстоятельством, ведь твои бойцы дрались с врагом героически, но боеприпасы у них кончились, сам найти и подвезти ты их не смог, не было топлива, а гужевым транспортом просто не успел. И все получается шито-крыто, а штабные крысы проверить твои слова никак не смогут, ведь для этого им придется оторвать задницу от удобного стула, да еще выбраться на передовую, а там и стреляют, и можно под авианалет попасть. Нет уж, лучше все принять на веру и вставить эти данные в общий доклад для вышестоящего штаба, а то, что на основании этих сводок верховным командованием будут приняты неверные решения, этот факт штабного функционера не волнует – он же человек системы и понимает, что в вышестоящих штабах сидят такие же люди, как он, им лишние рискованные телодвижения тоже ни к чему, поэтому проверять и его никто не будет. А в случае развития негативного сценария всегда найдутся какие-нибудь козлы отпущения.
Я тоже человек и мне не чуждо чувство самосохранения, вот поэтому хорошо и продумал доклад, способный обелить меня как командира бригады. Только при этом я еще знал, в какую яму может провалиться моя страна, если каждый станет докладывать начальству надуманные басни о том, какой он деятельный командир и как полностью контролирует свое подразделение. Произойдет полный коллапс, который похоронит и этого командира, и штабиста, давшего ход такому докладу, и, в конечном счете всю страну. А вот этого я страшно боялся и как мог старался противодействовать течению событий по такому сценарию: как проклятый мотался по узловым точкам нашей обороны, а если не мог этого сделать сам, направлял туда кого-нибудь из руководства бригады, чтобы он на месте мог принять ответственное решение и воплотить его в жизнь. Возможно, именно это и позволило бригаде избежать общей участи быть вовлеченной в то бестолковое броуновское движение, когда мечутся от выполнения одной, поставленной ранее, задачи к другой, казалось бы, более важной, которую получили депешей из вышестоящего штаба. А это означает, что если не окажется рядом старшего командира, управляемость любым мало-мальски удаленным подразделением будет потеряна, и его бойцы легко вольются в катастрофически быстро разрастающуюся обезумевшую от паники толпу одетых в военную форму. Ведь теперь разбор полетов не устроишь, люди не на учениях, перед ними противник настоящий, и убивает он их сослуживцев на самом деле, а связь отсутствует, и командиров с генеральскими звездами в петлицах днем с огнем не сыщешь вблизи передовой.
 
У немцев же напротив – подразделения сложившиеся, солдаты и офицеры опытные, воюют давно, казалось бы, присутствие генералов вблизи зоны боевых действий совсем не обязательно. Однако эти генералы постоянно выезжают в передовые части, на месте решают постоянно возникающие проблемы по взаимодействию различных родов войск и, если нужно, изменяют задачи, стоящие перед передовыми частями. Конечно, они при этом здорово рискуют (вот как сейчас, когда командующий Второй танковой группой попал к нам в плен), но это оправданный риск: присутствие таких высоких чинов в первой линии частей вермахта весьма сильно повышает исполнительскую дисциплину подразделений, а доклады основываются на реальных результатах. Вдобавок к этому, для передовых частей намного упрощаются вопросы взаимодействия с авиацией и артиллерией больших калибров. Немцы в вопросах войны далеко не профаны, и не зря их «фоны» и «герры» так рискуют своей судьбой, покидая уютные и безопасные штабы.
Далее мои мысли окутал брильянтовый дым. Я представил себе, как буду докладывать Кулику о нашей грандиозной победе, как предъявлю ему пленного Гудериана и как брошу к ногам маршала мешок с секретными немецкими документами. Да много о чем думалось и мечталось, но радужные мечты рассыпались в мгновение ока, когда я практически машинально спросил у танкиста:
– Давно маршал в Волковыск проехал? Каково же было мое удивление, когда тот ответил:
– А он не в Волковыск, он на восток проследовал. Я случайно услышал, когда маршал говорил с одним из своих спутников:
 
«До Минска двигаться на машинах очень опасно. Как только танки покинут место стоянки, нужно встать здесь лагерем – место очень удобное. Лес маскирует от авиации, в балке родник, и дорога рядом. В ближайшей деревне охрана конфискует несколько подвод с лошадьми, вот на этом гужевом транспорте дальше и будем пробираться в места, где немцами и не пахнет. А уже там найдем транспорт, чтобы добраться до Москвы. Двигаться будем лесными дорогами и в гражданском. Форму, обе „эмки” и броневик, придется сжечь. И тянуть с этим нельзя – фронт трещит по швам, вот-вот передовые немецкие части окажутся здесь. Слава богу, Слоним проскочили, теперь-то уже можно следовать в стороне от трассы».
 
Танкист замолчал, потом зло сплюнул, и, видимо, решив, что дальше передовой его все равно не пошлют, начал резать правду-матку:
– Так что, товарищ комбриг, крысы бегут с корабля. Я с двадцать второго июня, как разбомбили «железку», двигаюсь со своим взводом в сторону Белостока и повидал уже немало бегущих в тыл чинов, но вот чтобы маршал – это в первый раз. Если прямо сказать, то еще не видел, чтобы старший командир, как вы, пробирался к фронту, а не бежал на восток в панике, как все.
– Где ты тут, лейтенант, фронт увидел? Здесь что ни на есть самый настоящий тыл. Думаешь, если штабные швабры паникуют, то немцы совсем рядом? Да вот хрен тебе по всей деревне, до них еще далеко, вон, даже канонады никакой не слышно. Не боись, лейтенант – прорвемся! Баба с возу… как говорится. Вся шваль свалит, дышать станет легче, соответственно, и немцев сподручнее будет бить. Ты лучше скажи, откуда такой взялся? Почему твой взвод двигается отдельно от своей части, и вообще, к какому соединению вы относитесь? Спрашиваю не просто так. Приказом начальника Генштаба генерала армии Жукова мне предписывается до нормализации обстановки на фронте, брать под свое командование любое подразделение, потерявшее связь со своим соединением. Твой взвод под это распоряжение очень подходит, так что докладывай – откуда, куда и какой приказ имеете.
– Товарищ подполковник, мы следуем из Ленинграда и направляемся в Волковыск в распоряжение 11-го мехкорпуса. Танки совершенно новые, только в начале июня сошли с конвейера Кировского завода. Танковый взвод сформирован неделю назад и по разнарядке Генштаба направлен на доукомплектование 11-го мехкорпуса. Наш эшелон встал на полустанке, не доезжая Барановичей, двадцать второго июня. Железную дорогу бомбили, и по сведениям, полученным начальником эшелона, впереди по ходу движения полотно было повреждено: там немцы разбомбили пассажирский поезд Москва-Белосток. Жертв было кошмарное количество, только ранеными были забиты все станционные постройки; женщины, дети – жуть, одним словом!