"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Посчитав, что наверху моё присутствие пока не обязательно, и ход развития танковой атаки я могу увидеть и в перископ, я направился обратно в генеральский кабинет.
Первым делом, попав в генеральские апартаменты, я подошёл к трубе перископа. Но он не функционировал, по-видимому, перископ был уничтожен разорвавшимся снарядом, попавшим в верхнюю часть дота. Да! Теперь, чтобы увидеть ход боя, нужно было пользоваться дедовскими методами. Идти наверх и, с опасностью для жизни, вглядываться в открытую амбразуру. В таких условиях финский штаб вряд ли смог бы нормально функционировать. А значит, при приближении фронта он должен был эвакуироваться дальше в тыл. Получается, у финнов должен быть подготовлен резервный командный пункт с линиями связи и прочей необходимой инфраструктурой. А я так надеялся, что захватив этот штаб, мы нарушим управляемость финских войск. Но, к сожалению, этого не получилось. Это было видно по хорошей организации атак на наш дот. Для такой согласованности и слаженности обязательно необходима связь. Значит, получается, что отключив коммутатор, и оставив только одну действующую линию, мы ничего не добились. Телефонную связь мы поддерживали только с одним местом всего укрепрайона. Да! Это был соседний дзот, захваченный группой Серёги Климова. Я периодически с ним созванивался, и был в курсе всех отражённых финских атак. Имеющуюся радиосвязь мы не использовали. Никто из нас не разбирался в рации, тем более, имеющиеся антенны, наверняка, тоже были сбиты артиллерийским огнём финнов.
  
Глава 24
 
Когда я спускался на штабной этаж, у меня полностью сформировался план, как документально и наверняка утопить генерала Клопова. Зайдя в генеральскую приемную, я, на стоящей там печатной машинке, оформил докладную на имя самого Маннергейма. В этой записке прямо указал генерала Клопова, как основного информатора финской армии. Ещё несколько, похожего содержания, докладных я адресовал командующему финской армии генерал-лейтенанту Эстерману и командиру третьего армейского корпуса генерал-майору Хейндриксу. За пример я взял похожие по стилю докладные, за подписью моего пленного генерала. Все эти бумаги я нашёл в сейфе приёмной. Причём печатал я эти докладные на бланках штаба Хотиненского укрепрайона. Скрепив эту мою дезу именной печатью генерала, я встал и пошёл к нему, чтобы подписать эти липовые бумажонки.
Вместе с Якутом мы вытащили генерала из комнаты, где содержались все пленные финны. Вид у него был уже слегка помятый, не хватало некоторых частей одежды. Я его привёл на штабной этаж и прямо в коридоре потребовал подписать заготовленные бумаги. Генерал сначала возмутился и стал кричать, чтобы я соблюдал нормы международного права в отношении военнопленных. Отвлекать Шерхана от выполнения боевой задачи совершенно не хотелось. Поэтому пришлось самому немножко попинать генерала. Наконец, уже полностью деморализованный, он сдался и подписал требуемые бумаги. Я, положив их в прихваченный с собой портфель, поставил его обратно на пол. Потом пригласил генерала зайти в комнату, которая стараниями Шерхана превратилась в морг среднего размера. Зайдя туда, я из своего нагана выстрелил генералу прямо в затылок. Нужно было обязательно избавиться от свидетеля моего мошенничества. Неизвестно, что в дальнейшем могло произойти. Я надеялся, что вскоре к этому доту выйдут наши войска. И тогда этого генерала, наверняка, повезут в вышестоящие штабы, а там сидят настоящие специалисты. Они при первом же допросе смогут узнать о подписанных пленным генералом, каких-то непонятных бумагах. Чтобы всё это исключить, и потребовалось ликвидировать этого высокопоставленного финна. Что касается уничтожения важного носителя секретной информации, это не страшно. Подобранные мной документы и карты полностью заменят всё то, о чём мог рассказать генерал.
Закончив это грязное дело, я пошёл в кабинет, чтобы полностью сформировать подборку документов, которые собирался передать в наш штаб. На всякий случай, вдруг Советская армия задержится, и финны всё-таки прихлопнут нас в этом доте, я собирался ночью направить нескольких своих бойцов вместе с англичанином навстречу русским войскам. Чтобы повысить вероятность попадания нужных мне бумаг на стол Советского командования, специально сделал все подложные письма в двух экземплярах. Один комплект этих бумаг я был намерен оставить здесь и положить в сейф, вместе с другими документами.
 
Пока готовил документы, мучительно размышлял, кого я направлю навстречу нашим войскам. Одна кандидатура у меня уже была, это Якут. Поэтому я и не стал сменять его с поста по охране пленных. Хотя, первоначально и хотел направить на это самое спокойное место кого-нибудь из лёгкораненых бойцов. Но потом подумал, что если включать его в группу прорыва, нужно чтобы он был в полной форме. От состояния боевой готовности нашего следопыта во многом зависел успех незаметного просачивания ребят через финские позиции.
Сейчас в генеральском кабинете я решал, кого ещё включить в эту группу. Насчёт численности я определился – это будет три человека. Чтобы протащить через финские позиции одного пленного такого количества сопровождающих достаточно. Включать в эту группу больше бойцов, значит сильно ослабить оборону дота. Здесь каждый, способный держать оружие, был на вес золота. Чтобы проползти через минные поля, требовалось в группу включить сапёра. Выбор был невелик, и я определил туда красноармейца Саликова. Второго сапёра, сержанта Виктора Иванова, отпускать было нельзя. Он оказался прекрасным пулемётчиком, и сейчас был командиром одной из пулемётных башенок. Третья кандидатура вызвала наибольшие трудности, но потом я всё-таки остановился на старшем сержанте Курочкине. Как ни жалко было его отпускать, но лучше Рябы, никто бы не справился с этой задачей. Наверху его заменю я, тем более, все дела на штабном этаже уже закончены. Пора и самому поучаствовать в обороне нашего дота.
Подготовив документы и сложив их в финский походный рюкзак, я, оставив его на генеральском столе, направился к своим ребятам наверх. Здесь было уже относительно тихо. Финская танковая атака захлебнулась с большими потерями противника. К двум подбитым танкам, которые я уже видел, добавилось ещё три. Они дымились в метрах трёхстах от дота. Половина ребят отдыхала. Продолжал воевать расчет одного из крупнокалиберных орудий. Сизов по второму разу обрабатывал отмеченные в финской карте укрепления.
В первую очередь, что я сделал, поднявшись в орудийный зал, по внутренней связи вызвал Шерхана и приказал ему вместе ещё с одним красноармейцем идти на уровень, где содержатся наши пленные. Там, среди финнов найти поваров, чтобы они приготовили под его контролем горячий обед. Горячее питание требовалось как моим бойцам, так и пленным финнам. Эти бедолаги даже не завтракали. Единственное, что мы для них сделали – поставили в помещение, где содержалось более ста сорока пленных, большой бак с водой.
Закончив говорить с Шерханом, я начал беседу с Курочкиным. После того, как он доложил о наших успехах, пришлось ему сообщить о своём решении. Я его буквально огорошил своим приказом. Никаких возражений я не принимал. На его робкие попытки обосновать необходимость своего участия в обороне дота, я заявил:
— Ряба, прекращай канючить. Пойми, это никакая не прогулка по зимнему лесу. Кругом куча финнов, и каждый из них будет желать вас уничтожить. Ещё неизвестно, где опасней – находиться здесь, за толстенными железобетонными стенами, или пробираясь сквозь вражеские позиции. В общем, всё – бери Саликова, и идите отсыпаться в генеральский кабинет. Там, в комнате отдыха стоят два широких мягких дивана. Цени, мужик, что даю вам возможность поваляться в генеральских апартаментах.
Уже больше не возражая, Курочкин вытянулся, козырнул и пошёл за Саликовым, к группе перекуривающих красноармейцев. А я, выждав когда, начали перезаряжать пушку, подошёл к Сизову и приказал ему перенести огонь на новую цель. Нужно было прочистить полосу, по которой пойдёт наша группа, и постараться пробить проходы в проволочных заграждениях и в минных полях.