"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Неплохо, неплохо, — подумал я, — но расслабляться нельзя, нужно в темпе раскручивать этих хуторян. Может они, всё-таки, знают, сколько финских войск в деревне, и где расположены огневые точки.
Прислонив автомат к пирамиде с ружьями, я сел за стол. Чтобы поместиться на нижней полке нар, мне пришлось отпихнуть одного из пленных к его соплеменникам. Потом я приказал им сесть на другие нары и начал в быстром темпе опрашивать их, одного за другим.
По их словам, а показания каждого были один в один похожи, выходило – они мирные охотники, и здесь их охотничья заимка. Они всю жизнь останавливались в этом месте, когда ходили на охоту. Я ехидно поинтересовался:
— Может быть, у вас тут столько зверья, что Мосинские пятизарядки перегреваются? А снайперский прицел на ружье вашего часового, это, наверное, для того, чтобы подстрелить какого-нибудь медведя, передвигающегося исключительно по расчищенной, близлежащей дороге.
В ответ – лишь невнятные фразы. Умом эти горе диверсанты, явно, не блистали. Из всех их ответов, меня порадовал только один, они все проживали в деревне Суомиссалми. Придумать себе для проживания другое место, не хватало мозгов. Ни криком, ни крепкими затрещинами я ничего не добился, они опять в один голос утверждали, — из деревни на охоту выбрались очень давно и совершенно не знают, что в их посёлок вступили финские войска. Наконец, мне вся эта белиберда надоела, и я, поднявшись со своего места и направляясь к выходу, сказал Шерхану:
— Наиль, давай, готовь вон того, здорового и самого борзого к допросу. Даже не к допросу, а к жесткой экзекуции. Времени нет, поэтому, миндальничать не будем. Ломать их будем самым наглядным для всех методом. Придётся тебе опять вбивать во вражескую задницу полено. Вон тому борову. Рот ему затыкать не будем, пусть сумасшедший визг этого, самого здоровенного из них, продерёт остальных чухонцев до костей. Думаю, уже после этого, они свои тупые сказки мне рассказывать не будут. Пока ты всё тут приготовишь, я пойду, предупрежу ребят.
И я вышел из блиндажа. Надев лыжи, быстро добрался до красноармейцев. Там, отослав самого шустрого с инструкцией для наших двух рот, приказал Якуту с тремя бойцами очень осторожно следовать вдоль дороги. При подходе к деревне остановиться и ждать нашего появления. При более раннем обнаружении противника, посылать связного. Оставшимся двум красноармейцам поручил внешнюю охрану захваченного логова щюцкоровцев. Колонну я предупредил, что остановка продлится не менее полутора часов, и поручил Шапиро организовать посменный обогрев личного состава в обеих теплушках.
Дождавшись, когда красноармейцы, получившие приказания, разъедутся, я, с двумя оставшимися, добрался до окопа у блиндажа. Там расставил бойцов на самые, по-моему мнению, выгодные для наблюдения места. Затем направился на экспресс-допрос захваченных финнов.
В помещении Шерхан уже всё подготовил к проведению этого мероприятия. Антураж блиндажа был весьма зловещ. Тускло светила керосиновая лампа. Пахло кровью, жжёным порохом и мочой. На этом фоне, периодически возникающие и из-за приоткрытой дверцы топки печки красные блики пламени, только усугубляли царившую здесь атмосферу ужаса и страха. Зловеще подсвечивая, лежащий прямо у входа, труп застреленного мной финна. Из его тела всё ещё продолжала сочиться кровь, не впитываясь полностью в землю, она собиралась в небольшую лужицу. Шерхан как-то неудачно отодвинул это тело, и при входе пришлось ступить в эту кровавую лужу. Наиль своим внешним видом как нельзя лучше вписывался в эту жуткую обстановку. Он снял маскхалат и шинель и сейчас стоял в одной, весьма грязной гимнастёрке, с засучёнными по локоть рукавами. Один только вид его рук вызывал трепет, а уж если поднять взгляд выше и посмотреть на лицо героя, то можно было бы и не проводить никаких спецмероприятий, финны и так бы всё рассказали.
Всю эту жуть дополняла картина опрокинутого стола, с привязанным к нему человеком. Опираясь животом на ребро столешницы, стоял на коленях здоровенный финн. Зад у него был оголен, Наиль ножом, буквально располосовав штаны пленного, ставшие похожими на бесформенные тряпки, и сдёрнул их вниз, к коленям. Лицо у здоровяка было всё красное, а под правым глазом уже расцвёл громадный фингал. Намечающиеся синяки были и у двух других из оставшихся четырёх финнов, сидящих напротив этого, с голой задницей. Я заметил, что у Шерхана слегка покраснели фаланги пальцев правой руки, сжатой в кулак. Глядя на эту картину, мне почему-то вспомнились слова одной из поэм Блока: «Да – скифы мы, да – азиаты мы».
И ещё я подумал, — эти щюцкоровцы уже всё, готовы, спеклись болезные. Можно обойтись и без радикальных мер. Даже у этого здоровяка уже пропал весь запал и наглость. Наверное, он первый раз в своей жизни испытал такое унижение, помноженное на полное бессилие. Его, такого здорового и, наверное, самого сильного в своей деревне, вдруг, на раз-два заломали, побили и поставили с голым задом раком. И это ещё не всё, что ему предстоит испытать. Этот страшный рыжий человек приготовил для него какую-то ужасную, запредельно-кошмарную пытку.
Я быстро оценил создавшуюся ситуацию и моральное состояние наших пленных. Но, чтобы уж наверняка отбить у них охоту мне врать, решил всё-таки начать допрос с помощью метода Шерхана. В прошлый раз он прекрасно зарекомендовал себя. За счёт медленного и мучительного уничтожения одного пленного у остальных на глазах. У других развязывался язык так, что приходилось просто задавать им наводящие вопросы. Ценные сведения из финнов лились тогда, как из ведра. Но сейчас я хотел просто окончательно запугать чухонцев нашими методами и показать, что шутить мы не намерены. И что их нежелание сообщать сведения, интересующие меня, чреваты самыми страшными последствиями. Для нужного воздействия мне показалось достаточным, если Шерхан только установит выструганный кол и сделает по нему пару-тройку ударов.
Подойдя вплотную к подготовленному для пытки здоровяку, я ладонью слегка шлёпнул его по лицу и задал вопрос о местах размещения финских войск в деревне. В ответ получил какой-то сумбурный, непонятный ответ, из которого ясно было только одно, что он был на охоте и ничего не знает. Выслушав это, я, повернувшись к другим финнам, сказал:
— Что-то ваш товарищ стал очень косноязычен. Не хочет прямо и коротко отвечать на мои вопросы. Тем хуже для него! Сейчас ему будет немножко больно, если это не поможет, то ему будет совсем больно. Потом он станет мне уже совсем не интересен, а мучения его будут ужасными. Придётся его выкинуть на улицу, чтобы своими воплями не мешал слушать следующего. Если и другие мне будут врать, поленьев тут на всех хватит. Если же кто-нибудь вздумает обмануть и дезинформировать меня: назовёт не то количество финских солдат, или наврёт о местах их размещения, то он пожалеет, что вообще родился на свет. Мы все сведения проверим, и, если погибнет хоть один русский, то обязательно мы с вами вернёмся в эту берлогу и продолжим наш разговор. Здесь довольно-таки тепло и уютно, и можно не спеша, по-мужски разобраться с врунами.
После этого кивнув Наилю, произнёс:
— Шерхан, ты сильно не вколачивай свой дрын, пару-тройку лёгких ударов, и всё. Пойманным селянам для прочистки мозгов уже даже намёка достаточно. Да и этого борова жалко окончательно уродовать – ему ещё землю пахать, да детей растить. Думаю, после этой ночи они даже косо посмотреть в сторону русского солдата побоятся.
Наиль хмыкнул, согласно кивнул, и, повернувшись к пленным, оскалившись, поднёс свежевыструганный кол поочередно к носу каждого из сидевших финнов. Потом вставил этот кол в анус здоровяка и нанёс по деревяшке не очень сильный удар обухом топора. Раздался громкий вскрик. Шерхан, гаркнув, нанёс второй удар. Жуткий вопль огласил всё помещение блиндажа. Наиль, войдя прямо-таки в инквизиторский азарт, яростно прокричав что-то по-татарски, стукнул в третий раз. Несмотря на дикие вопли здоровяка, мне казалось, что я слышу треск его костей и разрывающихся внутренностей. А Наиль разошёлся не на шутку и уже собирался сделать четвёртый удар, но я перехватил его руку и выдернул из неё топор. Отбросив топор к печке, и повернув Шерхана к себе, я сначала его сильно встряхнул, а потом гаркнул прямо ему в лицо: