Отмеченный (СИ)

Отправившись к краю структуры, Марк выяснил, что она стала больше на семьдесят три метра!
— Вот оно что, — он облегченно откинулся на спинку кресла автомобиля, — Значит, структуру возможно не только восстановить, но и нарастить. Здорово!
Теплая волна.
— Что ж, скорее всего размер структуры и скорость восстановления Настоящего связаны между собой. Осталось выяснить, какую пользу эти шары могут предоставить мне здесь.
Больше не опасаясь за состояние реального Марка, Потусторонний принялся экспериментировать. По ощущениям ему казалось, что теперь следить за настоящим миром с повышенной четкостью стало проще, но для точного понимания не хватало конкретных величин. Отныне он решил записывать все данные, вплоть до того, сколько раз за час по привычке пытается сделать вдохов, или сколько раз чешется локоть, и как сильно по шкале от одного до десяти. Никто не знает, какие параметры изменятся при следующем контакте, поэтому необходимо вести статистику.
— Теперь мне постоянно будет чем заняться. Прекрасно.
Теплая волна.
— Знаешь, а Лесной — самый настоящий идеальный убийца. Гнусная тварь, — Потусторонний невольно поежился, — Чтобы убивать, ему даже не нужно стараться. Достаточно обнаружить жертву, что с невероятным чутьем Аномалии проще простого, и вынудить её вступить в контакт. Все. Никакая система безопасности не остановит чудище. Если оно проголодается, то поест в любом случае. Тот, кто наделил его такими возможностями — чудовище еще более страшное… Больной на голову ублюдок, желающий смерти всем. Но зачем?
Сомнение.
— Может, «Создатель Смерти» в самом деле чем-то болен? Или маниакально одержим ненавистью ко всему живому?
Сомнение.
— Я стараюсь размышлять, исходя от уже имеющихся данных. От того, что я, будучи человеком, сумел угадать, как обнаружить составляющие излучения Лесного. То есть, воспринимая Создателя, как человекообразную сущность… Надеюсь, я ошибаюсь. Даже не знаю, что страшнее в итоге: встретить бездушное инопланетное создание, или больного человека, помешанного на убийстве всех и вся. Я не хочу встретить ни того, ни другого. Нужно просто выбраться из этой истории с войной и Аномалией, и отправить всю эту чертовщину к демонам… — он грустно вздохнул, — Вот только так не выйдет. У меня точно не выйдет.
Потусторонний подключился к Настоящему.
— Марк? Марк, ты жив?
— Если бы я собирался умереть, то предупредил тебя.
Мэрон умолк на несколько секунд, затем осознав, что это шутка, издал звук, похожий на короткий свист.
— Извини, Марк. Я правда не знал, что Лесной может делать такие странные вещи. Похоже, я раньше просто не обращал внимания на его способ охоты. Мне все было слишком безразлично. Оказывается, люди выходили к нему не просто так.
— То, что сейчас перенес Марк не позволило бы ему «выйти». Он даже пошевелиться не мог от страшной боли. Рассказывай, как Лесной вел себя раньше. Подробно.
— Люди… Которые погибали… Перед смертью они не выглядели такими, словно испытывают жуткую боль. Я не понимаю, почему он мучил тебя.
— Он мучил меня осознанно? Ты хочешь сказать… — Потусторонний осекся, посмотрев в глаз Лесному, — Ясно. Значит, все еще сложнее… Для Змея его излучение, как для нас, например, руки. Понимаешь?
— Он может брать что-то, или кого-то?
— Почти… Он управляется излучением, как сам того пожелает, и делает это весьма искусно. Лесной гораздо умнее, чем обычная змея. А что на счет меня — такое впечатление, будто он растерян, или очень взволнован. Будто не уверен, что привычные методы влияния сработают на мне так, как нужно.
— Я думаю, ты прав. Его «душевное равновесие», сильно нарушилось с тех пор, как мы попали в удивительное место. Особенно после того, как вновь увидели тебя.
— Что ж, — Марк потянулся, разминая одеревеневшие после контакта мускулы, — Неплохо, что выяснилась еще одна особенность и на это не потребовались жертвы. Как вы сейчас?
— Он голоден. Я пока ничего не могу делать с ним.
— Значит, нам нужно еще несколько контактов. Посмотрим, сможет ли настоящий Марк перебить чувство голода у Лесного, чтобы ты смог влиять на него.
 
Рация издала несколько щелчков.
— Это сто сорок третий. Прием.
— Марк на связи. Я собираюсь двигаться дальше на северо-северо-запад.
— Вас понял. Мы организуем еще пару точек для подкормки Лесного. Есть предположения, каких животных следует использовать? Только в разумных пределах. У нас нет времени, чтобы привезти в глубину Горденского леса слонов и дельфинов. Ясно? Прием.
Дельфины… Слоны… В штабе предполагают, что есть шанс заставить Лесного что-нибудь почувствовать, если скормить ему животных, отличающихся высоким уровнем интеллекта. Признаться, эта идея дала мне небольшую надежду. Если условная пара слонов угомонит голод чудища, то наша с Мэроном задача облегчится многократно.
— Слышал, Мэрон? Змей когда-нибудь видел слонов или дельфинов? Если нет, то у нас может появиться шанс. Упускать такой шанс в нашем положении — преступление.
— Этот лес на западе граничит с океаном. Змей часто сближался с водой, но так ни разу и не пробовал атаковать дельфинов или тюленей, хотя чувствовал их присутствие. О слонах я только слышал, но сам ни разу не видел в живую. Я бы не назвал это «шансом».
— А что насчет приматов? По общепринятой теории человек эволюционировал из обезьян, а значит у нас с ними больше всего общего. Вы встречали обезьян?
— Не помню такого. Марк, лучше не надейся на удачу с его прокормом.
— Нам нужна надежда, Мэрон. Я не могу просто пойти добровольно убивать людей, не убедившись, что это единственный доступный способ.
— Тебе не потребуется никого убивать.
Марка словно окатило из ледяного ведра.
— Неужели тебя совершенно не заботит такое понятие, как жизнь человека?..
— Время идет, — отстраненно ответил Мэрон. Змей внимательно осмотрелся, словно выискивал новую жертву, тем самым прекрасно подыгрывая словам безумного принца, — Голод легче не становится. Вермадцы не добреют.
— Сукин сын! — ругнувшись, Потусторонний заскочил в БПА и завел двигатели, — Я пошлю Вас обоих к чертовым демонам. Я сделаю все для того, чтобы избавить планету от вашего уродливого дуэта. Вам здесь не место.
— Как и тебе…
Штаб прервал их диалог.
— Марк, мы ждем Ваших предложений. На следующем пункте выставили собаку, кошку и свинью. Прием.
— Как предсказуемо. Змей видел этих животных не одну сотню раз! — он продолжил по рации, — Попробуйте попугая, обезьяну. То, с чем Лесной еще точно не сталкивался.
— Ясно. Следуйте прежним маршрутом. Прием.
— Вас понял.
БПА вновь набрал скорость, близкую к максимальной. Через пару минут Потусторонний покинул знакомые места. Чем дальше позади оставался Форбен, тем страшнее становилось Марку. Из родного спокойного края, где от него ожидали решений для светлого будущего Динзавии на должности отца, он двигался к краю, где от него потребуются действия для обеспечения не менее светлого будущего великой страны, но уже на должности палача. Они с Мэроном должны сделать нечто настолько ужасное, что целое враждебное государство будет вынуждено отступить. Если он откажется от задания, то погибнут многие тысячи тех добрых людей, в кругу которых он мечтал о своем хорошем рабочем месте, чтобы стать таким же добрым человеком для будущих молодых, подающих надежды «Марков». Почему выбор такой скверный? Чем так провинился Марк, что у него нет иного решения, кроме как стать убийцей. Убийцей «чужих», или «своих»…
— Зачем… Почему все так жестоки? Жестокостью не создать мира, о котором нам рассказывали в школе.
— Ты еще слишком молод и неопытен.
— С чего ты это взял?
— Ты смотришь на многие вещи наивно. Не вникаешь в суть. Вся история — это противостояние. Первобытные люди противостояли природным условиям, хищникам. Затем, встав на вершину мироздания, люди противостоят людям. Жизнь и процветание не может быть без противостояния. Жестокость завершится только тогда, когда её не на ком станет применять. Когда все будут поддерживать друг друга и исчезнет конкуренция. Но это невозможно. Мы не Боги, чтобы добиваться всего, что хотим по щелчку пальцев, и мы слишком разные, чтобы быть одним целым.