Для тебя (ЛП)

— Ты Супермен? — тихо спросила я.
— Почему?
— Перепрыгивать здания за один присест, в одну секунду спасти репутацию девушки и тому подобное.
Колт немного помолчал, а потом ответил:
— Я не могу перепрыгивать здания за один присест, но могу заставить тебя кончить так мощно, что ты проделаешь дыру в моей стене.
— Я не проделала дыру в твоей стене.
— Повезло, что на картине плексиглас и я хорошо её закрепил, иначе мы лежали бы на осколках.
— Ты такой засранец, — сказала я, улыбаясь.
Мы оба замолчали. Теперь в голове у меня остались только счастливые мысли. Но как выяснилось, Колт думал о другом.
— Знаешь, мне не нужно было ничего спасать.
Эта фраза так меня удивила, что я подняла голову и посмотрела на него.
— Что?
— Люди любят тебя, Фебрари.
Я покачала головой и снова улеглась, но Колт сжал мою задницу и приказал:
— Посмотри на меня, Феб.
— Колт... — начала я, но замолчала, когда он снова сжал мой зад.
— Малыш, посмотри на меня.
Я сделала, как было велено.
— Я рассказывал тебе про паренька, которого мы взяли, Райана, — сказал Колт.
Ох чёрт. Мне не хотелось думать обо всём дерьме, которое он рассказал мне вечером, пока мы ужинали, о новых людях, которых Денни обманул и отправил в их собственные кошмары.
— Колт...
— Он сказал, что, наблюдая за тобой, понял, что ты хорошая, что люди тянутся к тебе. Он прав, Феб.
Я покачала головой:
— Уже поздно. Давай спать.
Колт перекатился и навис надо мной, явно не уловив моего намёка оставить эту тему.
— Люди любят тебя.
— Перестань, Колт, мы оба знаем...
— Они любят тебя сейчас и любили всегда.
— Это не так, — прошептала я.
— Так.
— Ты не чувствовал этого, — сказала я.
— Нет, я помню, что люди были удивлены тем, что произошло, возможно, разочарованы тем, что слышали, и ты это чувствовала, но они никогда не переставали тебя любить.
— Колт...
Он сжал мой подбородок.
— Фебрари, послушай меня. Ты никогда не переставала быть собой. Может, это на время поутихло, но ты всегда была девушкой, которая приглядывает за всеми Энджи и Дэрилами в мире. Ты всегда оставалась Оуэнс, подбирала беспризорных. В этом ты никогда не менялась, и неважно, что люди думают о другом.
— Не думаю...
Он провёл большим пальцем по моим губам.
— Поверь мне, Феб. Теперь они больше никогда не подумают иначе.
— В этом не было необходимости, — сказала я, и он засмеялся. Не весело, а с горечью, которая холодным лезвием прижалась к моей коже.
— Не так уж многое из того, что произошло с нами, я могу исправить. Это — могу, что я и сделал. Я аж задрожал, когда этот козёл вошёл сегодня в бар. Значит, мне не придётся задерживаться.
Господи, как же я его люблю, всегда любила, всегда буду любить. Я люблю его так сильно, что чувство заполненности начало расти во мне, и его было так много, что я не думала, что смогу удержать.
Я хотела сказать ему, очень хотела. Я хотела поделиться, хотела, чтобы он знал. Но всё это было так ново, и в то же время старо, и я была в ужасе.
Так что вместо «я люблю тебя» я сказала:
— Спасибо.
— Не благодари меня, милая, я тоже в это поверил. И это часть того, что я сегодня исправил, дав людям понять, что я был таким же засранцем, как они, когда поверил в это дерьмо.
— Ты не засранец, — заступилась я.
— Ты назвала меня засранцем всего пять минут назад, — поддразнил он.
— Ох, точно, — пробубнила я. — Я забыла. И я пошутила.
— Я знаю, Феб. — И прежде чем я успела сказать что-либо ещё, он поцеловал меня, перекатился обратно на спину и велел: — А теперь мы можем ложиться спать.
— О, значит теперь, когда ты закончил говорить, мы можем ложиться спать?
— Ну... да.
— Я была права.
— Насчёт чего?
— Засранец.
Он коротко засмеялся, на этот раз весело.
— Заткнись и закрывай глазки, малыш.
Вот любитель командовать.
И всё-таки я сделала, что мне сказали.
Уилсон запрыгнул на кровать и свернулся клубочком на наших переплетённых ногах, и я заснула.
* * *
Звонил телефон, по мелодии я поняла, что это мой сотовый. Он лежал на тумбочке рядом с телефоном Колта. Он положил его туда вчера, когда мы вернулись домой, чтобы быть готовым на всякий случай.
 
Вздрогнув, я проснулась, и моё движение разбудило Уилсона, но к тому времени когда я подняла голову и в ужасе уставилась на телефон, Колт уже протянул руку. Экран телефона ярко светился, пронзая темноту, словно роковой маяк.
Приподнявшись на локте, я смотрела, как Колт поднёс телефон к глазам, потом открыл его и приложил к уху. Я затаила дыхание.
— Да? — Последовала пауза, во время которой мне удалось выдохнуть и набрать в грудь немного воздуха, ровно столько, чтобы не задохнуться. — Да. Она рядом.
Потом он молча протянул телефон мне.
Поняв, что звонит не тот человек, о котором я подумала, потому что в этом случае Колт не передал бы мне телефон, я взяла сотовый и посмотрела на экран. Воздух снова покинул меня, когда я взглянула на часы на тумбочке Колта. Два часа ночи, в общем-то не самое необычное время для звонившего, однако больше не приемлемое, хотя он этого ещё не знал.
Я увидела, как силуэт Колта двинулся, потянувшись к лампочке. Перевернувшись на бок, я села, прикрывшись одеялом, подняла колени и прижала их к груди.
Потом я приложила телефон к уху и заморгала, когда включился свет.
— Привет, Рис.
Некоторое время в трубке было тихо. Я ждала.
— Я ожидал, что когда-нибудь это произойдёт, дорогая, но не ожидал, что будет так тяжело в первый раз услышать, как на твой телефон отвечает мужчина, — произнёс Рис.
Я крепко зажмурилась и прошептала:
— Рис.
— Никаких обещаний, красавица, никаких ожиданий — таково было условие. Ты ничего не требовала от меня.
— Знаю.
— Теперь я не должен ничего требовать от тебя.
— Рис...
— Хорошо, что я узнал об этом сейчас, когда какой-то придурок расчленяет людей в твою честь, и мне спокойнее знать, что рядом с тобой есть мужчина.
— Он не расчленяет их, он разрубает их топором.
— Как скажешь, — ответил Рис с улыбкой в голосе.
Я почувствовала, что Колт положил ладонь мне на поясницу, а потом провёл кончиками пальцев вверх и вниз по моему позвоночнику. Прикосновение было лёгким, но таким надёжным. Знаю, в подобной ситуации это странно, но мне стало легче.
Помогло также, что подошёл Уилсон и свернулся клубочком у моего бедра.
— Ты в порядке? — спросила я.
— Завтра уезжаю, собираюсь залечь на дно, пока этого парня не найдут.
— Рис, мне так жаль.
— Ты не виновата, милая.
— И всё-таки.
— И всё-таки не виновата. Мне всё равно не помешает отдохнуть, я не был в отпуске с того раза, как мы ездили на озеро Тахо.
Поездка на Тахо была классной. Мы отправились туда прямо перед моим возвращением домой. Мы приехали на мотоцикле Риса и потратились на аренду шикарного номера. Целыми днями мы играли в казино и катались на байке. Наедались до отвала. Каждую ночь падали в кровать, знатно напившись. Это было супер.
С тех пор мы виделись ещё несколько раз, поскольку он всегда приезжал, когда был нужен мне. Через год после возвращения домой я взяла двухнедельный отпуск, села в машину, не сказав никому, куда и к кому я еду. Я посетила несколько мест, где жили мои друзья, и провела два дня с Рисом в Седоне. На второй год я сделала то же самое, поймав его в Таосе, но в тот раз я осталась на четыре дня.
Рис также приезжал ко мне в гости. Пока я работала в баре, он навещал своих друзей, живших поблизости, или посещал гоночный трек и занимался прочими туристскими делами. Он старался не вмешиваться в мою жизнь, не приходил в бар, интуитивно зная, что это не его место, хотя я и не говорила ему этого. Когда он приезжал, я брала выходные, не объясняя зачем, и иногда ездила с ним и устраивала ему экскурсии. Если мы проводили дни по-отдельности, ночью он всегда был со мной. Я возвращалась домой, и он был в моей постели. Когда я ложилась в кровать, он просыпался, а если нет, я будила его руками или ртом, против чего он не возражал и, подозреваю, частенько только притворялся спящим, чтобы получить желаемое.