Для тебя (ЛП)

— Вы ужинаете? — тихо спросил Салли.
— Нет.
Брови Салли взлетели вверх.
— Нет? И всё?
— И всё.
— Господи.
— Ей следовало позвонить три года назад, Салли, — сказал Колт.
Салли многозначительно посмотрел на него и улыбнулся:
— Феб.
Колт не видел причин отпираться и подтвердил:
— Феб.
Салли качнулся на пятках, продолжая улыбаться, но теперь он улыбался, как ненормальный, он был очень счастлив.
— Как думаешь, каковы твои шансы?
— Не знаю. Тебе придётся подождать и выяснить, как и мне.
Колт не стал больше терять времени, он и так задержался. Он попрощался с Салли, развернулся и сбежал вниз по лестнице.
Салли окликнул его, поддразнивая:
— Проведёшь вечер на своём месте в «Джек и Джеки»?
— Нет, у себя дома с пиццей от Реджи, пивом, бильярдным кием и Феб, — крикнул Колт в ответ, не глядя вверх и не заботясь о том, кто его услышит. Он спустился до последней ступеньки, прошёл через элегантный холл и вышел за дверь.
* * *
Колт нёс к входной двери упаковку пива, а Феб — коробку с пиццей.
Как только они вошли в дом, на них обрушился запах краски.
— Вот дерьмо, — пробормотала Феб, и Колт улыбнулся.
Колт закрыл и запер дверь, повернулся и увидел, что Феб уже на кухне. Она поставила коробку на столешницу, когда в кухню вошёл Колт. Он убрал пиво в холодильник, взял Феб за руку и потянул её из кухни.
Феб потянула руку назад.
— Колт.
В гостиную вошёл Уилсон и громко мяукнул.
— Тихо, пупсик, — сказала Феб коту.
— Пупсик? — спросил Колт через плечо, таща её по коридору.
Она многозначительно глянула на него и спросила:
— Не хочешь объяснить, зачем...
Она замолчала, когда он резко остановился у двери во вторую спальню и притянул Феб к своему боку. Протянув руку, он включил свет.
Посреди комнаты лежал матрас и простое стальное основание кровати с пружинами, они были завернуты в полиэтилен. Больше в комнате ничего не было, а стены были покрыты первым слоем краски.
— Похоже, у тебя появится гостевая спальня, — заметила Феб.
Колт продолжал смотреть. Эта комната была забита разными вещами, большую часть которых он даже не помнил. Разобрать их, покрасить стены и привезти новую мебель, и всё в один день — это просто чудо.
— Твоя мама не теряет времени, — заметил Колт.
— Надеюсь, здесь не было чего-то особенно важного для тебя.
Колт посмотрел на неё:
— Единственная важная вещь — живое дыхание.
Колт видел, что она перестала дышать и посмотрела ему прямо в глаза, как делала это в последнее время. В её взгляде было удивление и что-то ещё, что-то приветственное, Колт очень надеялся, что ему не показалось и это было приглашение.
Всё ещё держа её руку в своей, он потянулся и выключил свет, потом отвёл Феб обратно в кухню и отпустил.
Она пошла к коробке с пиццей, а он отправился за пивом.
— У тебя есть выбор Феб: ты можешь съесть пиццу, а потом я расскажу тебе плохие новости, или сначала я расскажу тебе плохие новости, а потом ты съешь пиццу.
Взяв две бутылки, он отвернулся от холодильника и увидел, как она уронила крышку обратно на коробку и повернулась к нему.
— Сначала плохие новости, потом пицца, — ответила она тихим, дрожащим голосом. Она готовилась.
Он открыл пиво, зацепив пробки за край столешницы, и повернулся, чтобы передать Феб её бутылку. Она продолжала смотреть на столешницу.
— А я-то думала, что это за отметины. — Она посмотрела на Колта. — Тебе нужна открывалка для бутылок.
— У меня есть одна там. — Он показал на ящик в другом конце кухни. — А холодильник здесь. — Он ткнул большим пальцем в сторону холодильника и отошёл.
Феб подошла к нему, забрала свое пиво, подошла к ящику, порылась в нём, достала открывалку и вернулась к Колту. Потянувшись ему за спину, она положила открывалку на холодильник и отошла.
— Теперь открывалка здесь, — сказала она.
Колт сделал две вещи. Обняв Феб одной рукой за талию, он притянул её к себе и расхохотался.
 
Феб дёрнулась, и он прижал её крепче. Она замерла и подняла на него глаза. Он перестал смеяться, многозначительно посмотрел на неё и глотнул из своей бутылки.
— Плохие новости, — сказал он, опустив руку с пивом.
Не отрывая от него взгляда, Феб сделала глоток.
— Мари Лоу, жена Денни, сегодня обнаружена убитой в своей постели. — Феб закрыла глаза, но Колт продолжал говорить: чем быстрее он расскажет, тем лучше. — Она мертва уже некоторое время, несколько дней, может, дольше. Скорее всего, она — первая жертва.
Феб открыла глаза:
— Я ничего не имела против неё. Я её даже не знала.
— Думаю, это его инициатива.
Она кивнула.
— Есть ещё что-то?
— Мне известно не много. Парни только начали осмотр места преступления, когда я приехал туда. Я вошёл и вышел, потом поехал за тобой. От меня там никакой пользы.
Феб посмотрела куда-то ему за спину и прошептала:
— Четыре.
— Феб?
Она вернулась взглядом к нему:
— Четыре человека и собака.
Колт снова сжал руку и кивнул.
— Давно они были женаты? — спросила она.
— Порядочно.
— Почему она?
— Не знаю. Завтра будем знать больше.
Её взгляд снова переместился ему за спину.
— Мари Лоу, — тихо сказала она, словно пробуя имя на вкус, и Колт не понял, понравилось оно ей или нет.
— Малыш, пицца, — сказал он так же тихо, и она снова посмотрела ему в глаза.
— Пицца, — ответила она.
* * *
Этим вечером Колт, полагавший, что знает почти всё о Фебрари Оуэнс, узнал кое-что новое.
Прежде всего, при первой же возможности она сняла свои украшения. Она стояла на его кухне, тарелка с пиццей стояла на столешнице рядом. Феб подняла руки и сняла чокер, который, как увидел Колт, застегивался на кнопку. Следом отправились серьги, потом браслеты и наконец кольца.
Она сложила их на столешнице, взяла тарелку и пиво и отправилась в комнату. Но Колт ещё несколько ударов сердца стоял и смотрел на горку украшений на своей столешнице, которые Феб положила туда, словно делала это каждый вечер уже много лет, и что-то шевельнулось у него в груди. В тот момент он не понял, это случится позже, он знал только, что это совсем не холод.
Затем на протяжении четырёх партий он узнал, что она хорошо играет в бильярд, если сосредоточится. Она даже выиграла одну партию, остальные три выиграл он, но ему пришлось потрудится.
Игра шла медленно, потому что они ели, пили и разговаривали, а ещё Феб бродила по его дому, разглядывая фотографии. Некоторые из них остались после Мелани. На них не было Мелани, но на нескольких была Феб. Таким образом Мелани хотела показать, что не считает Феб угрозой, но Колт знал, что в глубине дущи она так считала. Другие фото были от Делайлы, которая фотографировала постоянно: во время праздников или поездок на озеро и даже когда они вообще ничего не делали, просто валяли дурака дома у Морри, у Колта, у Джека и Джеки или в парке. На каждый день рождения или Рождество Ди вставляла лучшие снимки в рамки и дарила ему. Она всегда говорила, что не знает, какие подарки ему покупать, а Колт всегда отвечал ей правду: она дарит именно то, что ему хотелось. Часть фотографий была от Джеки, хотя и не много. Это были старые фотографии с тех времен, когда у них всё было хорошо, но их было мало. Он знал: Джеки хотела, чтобы он помнил хорошие времена с Феб, но не хотела делать ему больно.
Феб удивила Колта тем, что брала в руки рамки или разглядывала те, что висели на стене, и предавалась воспоминаниям, иногда с улыбкой, а иногда смеясь. Она больше не держалась настороженно, а вела себя так, словно ей было нечего бояться или скрывать.
Именно её смех подсказал ему, что за чувство зародилось в его груди, когда он увидел украшения Феб на своей столешнице. Смех Феб не был таким, как много лет назад. Теперь он раздавался чаще, звучал иначе, и Колт понял разницу. Теперь её смех был другим, более искушенным, хрипловатым и глубоким, более женским. Это больше не был смех девушки, жизнь которой была наполнена радостью. Это был смех женщины, которая знала: смех — это дар.