Для тебя (ЛП)

Она не шевелилась.
Колт ждал, но она не потянулась за бутылкой или бокалом. Она просто смотрела на полки, совершенно неподвижно.
— Феб, дорогая, текила, — окликнул Джек, не глядя на свою дочь.
Феб всё ещё не шевелилась.
— Какого хрена? — пробормотал Колт, увидев, что она не отреагировала.
Внезапно он почувствовал, что ушедший было холод вернулся и стал терзать его грудь. Колт встал, откинул крышку на петлях и, зайдя за стойку, направился к Феб.
Он положил ладонь ей на локоть, и Феб вздрогнула всем телом, уронила руки и повернулась к нему.
— Ты в порядке? — спросил он.
Она, не моргая, уставилась на него.
— Феб, я с тобой разговариваю.
Он сжал лежавшие на её локте пальцы.
— Что? — спросила она.
— Ты в порядке?
Феб вышла из своего транса, опустив голову и глядя в сторону, в то же время она подняла локоть и попыталась вывернуться из его хватки.
Колт сильнее сжал пальцы.
Феб посмотрела на его руку и подняла голову.
— Я в порядке.
— Тебя что-то напугало?
— Кошка прошла по моей могиле.
— Когда по твоей могиле проходит кошка, ты вздрагиваешь и всё, ты не замираешь и не впадаешь в транс.
— Я не впадала в транс, — соврала она.
— Что происходит? — спросил Джек за спиной у Колта.
— Что-то напугало Феб, — ответил Колт.
— Ничего меня не напугало, — снова соврала Феб.
— Что-то её напугало?
Джек достаточно знал Феб, чтобы понять, что она лжет.
— Ничего меня не напугало! — голос Феб зазвучал громче. — Я просто на минуту забыла, что делала.
— А я думал, кошка прошла по твоей могиле, — поймал её на лжи Колт.
— И это тоже, — ответила она.
— Так что именно, девочка? — спросил Джек.
Феб выдернула руку из пальцев Колта и сделала шаг назад, но при этом наклонилась вперёд и громко крикнула:
— Вы оба, отстаньте!
Потом она протиснулась мимо них, подбежала к концу стойки, откинула крышку, так что та упала на стойку, заставив ту затрястись и свалив пиво Колта.
Не обращая внимания на всё это, Феб распахнула дверь кабинета и захлопнула её за собой.
Краем глаза Колт увидел, что Джек повернулся к нему, но сам он продолжал смотреть на дверь.
— Как думаешь, это потому, что она испугалась, или просто потому, что она женщина?
— И то, и другое, — ответил Колт и пошёл к кабинету.
Войдя в кабинет, он закрыл за собой дверь. Феб стояла у стола, боком к Колту. Она снова убрала волосы с лица и держала их в кулаке на затылке, открыв линию шеи, ожерелье-чокер и серебряную серёжку-кольцо.
— Я сказала, отстаньте, — произнесла она, глядя на стол.
— Что тебя напугало?
Она не повернулась, не опустила руку, просто повторила:
— Серьёзно, это нелепо, и ты это знаешь. Отвали.
Колт подошел к ней, схватил за руку и опустил её. Феб повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Это из-за Эми? — спросил он.
И снова этот страдающий вид. Разве что в кабинете, где свет был ярче и Феб стояла намного ближе, смотреть на неё оказалось ещё больнее. На самом деле Колт знал, что ему никогда не забыть это выражение на её лице.
— Это из-за Эми, — тихо сказал он, и Феб вывернула свою руку из его хватки, сделав шаг назад. Она так отчаянно стремилась отдалиться от него, что, будучи зажатой между Колтом и столом, врезалась в стол. Стол пошатнулся и несколько документов, беспорядочно лежавших сверху, слетели на пол.
Оба не обратили внимания на бумаги.
— Поговори со мной, Феб.
— Ты рассказал ей? — спросила она.
— Что?
— Объяснил, в чём дело?
— Что объяснил?
— Я не внесла её в список, но подумала, что ты ей скажешь.
Холод, терзавший грудь Колта, наконец разодрал её, заморозив его внутренности.
— Зачем мне рассказывать Эми Харрис?
Брови Феб сошлись у переносицы, образовав глубокие вертикальные морщинки.
Обвинение.
— Я тебе не верю, — прошептала она, и оно явно слышалось в её голосе.
Обвинение.
— Может, всё-таки объяснишь? — осторожно предложил Колт.
Что-то случилось, что-то, чего он не понимал, что-то, что не просто её напугало, а причинило ей боль. И что бы это ни было, оно имело отношение к нему и Эми Харрис.
 
Феб отвела глаза и покачала головой.
— Тут нечего объяснять, — сказала она, глядя в стол.
— Думаю, есть.
Её глаза вернулись к нему.
— Да пошёл ты.
Колт уже не беспокоился о ней, теперь он начинал злиться.
— Что?
— Я сказала, пошёл ты. — С последними словами она подалась вперёд. — Расскажи ей, Колт. Когда расскажешь, она поймет.
— Думаю, сначала понять нужно мне.
Феб снова покачала головой и буркнула:
— Враньё. Сплошное враньё.
— Фебрари.
— Я долго была плохим парнем, Колт, уже привыкла, — сказала она совершенно бессмысленно. — Если ты не поступишь правильно и не расскажешь ей, то плохим парнем станешь ты. Ясно?
С этими словами она отпихнула его с дороги, всё ещё рассерженная, открыла дверь и рванула прочь.
Он хотел догнать её, и ему было совершенно плевать, если бы они устроили сцену. «Джек и Джеки» — бар, он просто создан для сцен и достаточно их повидал.
Но Колт был зол, поэтому ему пришлось подождать, чтобы восстановить самообладание, а это заняло некоторое время.
Справившись с гневом, он осознал пару вещей.
Интуиция подсказывала ему: то, что произошло сейчас, не имеет отношения к убийце с топором, стремящемуся принести кровавое воздаяние всем, обидевшим Феб.
Интуиция подсказывала ему: то, что произошло сейчас, имеет отношение к причинам, по которым Фебрари Оуэнс, которую он любил, стала совершенно другой Фебрари Оуэнс.
Он сделал глубокий, успокаивающий вдох и попытался разобраться в своих мыслях.
Одно он знал точно: если Феб решила держать что-то в себе и не рассказывать, она так и сделает.
И что бы это ни было, докопаться не сможет никто.
Так что ему придётся найти другой способ узнать.
И начнёт он с Эми.
  
Глава 4
 
Бутч
 
Когда зазвонил мой телефон, я сидела на кровати, на которой спала ночью. Сейчас она была трансформирована в стол, и мы с родителями только что закончили есть бекон, яичницу и тосты, которые мама приготовила здесь же, в фургоне, на плите.
Телефон лежал рядом с моей тарелкой, и я уставилась на экран.
Там светилась надпись: «Колт».
Колт никогда раньше не звонил мне, и я никогда не звонила ему. Я два года успешно избегала необходимости заносить его номер в свой телефон, и подозреваю, что Колт делал то же самое в отношении меня.
Но вот оно, его имя, на экране моего телефона. Не «неизвестный номер», а его имя.
В какой-то момент грёбаный Морри записал грёбаный номер Колта в мой грёбаный телефон. Козлина.
И кто-то, скорее всего, грёбаный Морри, дал Колту мой номер.
Я схватила телефон, открыла его и поднесла к уху.
— Алло.
— Твой отец поговорил с тобой?
Я посмотрела на папу, который сидел напротив меня, потом на свою тарелку, потом в окно. Потом я вздохнула и сказала: 
— Да.
— Когда вы приедете?
Я снова посмотрела на папу:
— Это Колт. Он хочет знать, когда мы будем у него.
Папа посмотрел на узкую дверь позади себя и повернулся обратно ко мне.
— После моей утренней прогулки. Думаю, минут через тридцать. — Папа стукнул себя в грудь и громко рыгнул, после чего закончил: — Может, через сорок пять.
Я закрыла глаза. Папина «утренняя прогулка» будет проходить в помещении, которое служило также душем. Не говоря уже о том, что все это происходит в автофургоне, который по размеру примерно как кровать у меня дома, то есть около пяти квадратных футов.
По крайней мере этот факт помогал мне принять необходимость переехать в дом Колта и в его кровать.
— Ты слышал? — сказала я в телефон.
— Боже. — Он слышал. — Передай Джеку, чтобы припарковался на подъездной дорожке сбоку от дома.