Гонщик 2 (СИ)

Вот так фокус! Мне стало многое понятно, в том числе и поведение Маннера. Он просто боялся, что следующей жертвой будет он сам! В любом случае, поделом ему. Говорят, команда «Успех» совершенно разорилась.
— Платон Сергеевич, а что с тем случаем, когда был убит племянник подруги помещицы Томилиной? — спросил я. — Мне казалось, что на самом деле целью убийцы был именно я.
— Нет, и это совершенно точно. Целью убийцы был именно что племянник подруги, так что пусть ваша совесть спит спокойно. А вот исполнителем заказа выступил опять-таки один из бандитов Травина. И тут везение Травина кончается, он начинает раз от раза терять своих людей. Но вернемся к нашей теме. Следующее покушение состоялось во время сентябрьского ралли. И опять Вернезьев выступил заказчиком убийства, а Травин — исполнителем
— Папа, — подала голос Анастасия Платоновна. — Но ведь стреляли в мою машину, а я как раз тогда была гонщиком Вернезьева.
— Это, Настя, ошибка исполнителя, — вздохнул Боголюбов. — Тогда у мобиля команды «Молния» случилась поломка, устроенная, кстати, подручными всё того же Вернезьева, и вы опередили его. У стрелка же был приказ выстрелить в того, кто появится первым. Этот казус основательно запутал следствие, но в итоге мы смогли во всем разобраться. Покушение же у дома Томилиной было местью Вернезьева за чрезмерное сближение господина Стриженова и баронессы Сердобиной. Вернезьев сам имел виды на баронессу, и не желал, чтобы рядом с ней появился хотя бы потенциальный кандидат в мужья.
Эх, Платон Сергеевич! Ну разве можно так резать правду-матку? Вон, как нахмурилась Лиза. Теперь мне предстояло изрядно постараться, чтобы убедить невесту в том, что это было невсерьез, давно и вообще неправда. А Боголюбов, ничего вокруг не замечая, подобно токующему тетереву, продолжал речь:
— Ну а последний случай, произошедший считанные дни назад, стоит несколько наособицу. Как вы все знаете, Владимир Антонович согласно прошению его сиятельства князя Фёдора Васильевича Тенишева, утвержден государем императором в качестве наследника рода Тенишевых и, соответственно, введен в княжеское достоинство. Однако, не всем это оказалось по нраву. Глава московской ветви Тенишевых рассчитывал после смерти Федора Васильевича завладеть состоянием тамбовской ветви рода и тем поправить свои совершенно расстроенные дела. Узнав о появлении наследника, он попытался организовать убийство. С этими целями он нанял двоих уголовников для установки в мобиль «Молния» бомбы. По счастливой случайности, покушение не удалось, преступники были схвачены с поличным в момент установки адской машины. Тогда был сделан заказ Травину: по возвращении в Тамбов Владимир Антонович должен был быть убит. Но заказчик узнал о подписании прошения, а также о том, что Владимир Антонович увел у него из под носа молодую невесту.
Тут Боголюбов остановился и пристально поглядел на Лизу. Та смутилась, залившись краской, а довольный инспектор продолжил:
Так вот, главу московской ветви Тенишевых прямо на балу в честь окончания гонок хватил удар, от которого он благополучно скончался. Травин же решил проявить некое благородство и выполнить оплаченный заказ несмотря на то, что заказчик к тому времени отправился в мир иной. Чем закончилась эта попытка мы все знаем. Вот, собственно, и все, дамы и господа.
Я не стал говорить о германском следе, о баронессе фон Велсберг и об угрозах господина Винкельхока. Время для этого еще придет. А сейчас пусть все собравшиеся порадуются тому, что всё закончилось и что будущее, которое нас ожидает, непременно светлое и безоблачное.
— А как же шкатулка? — вдруг спросила Лиза.
— Какая шкатулка? — не сразу понял я.
— Ну как же? Музыкальная шкатулка твоей бабушки. Ты ведь ради неё к Травину поехал! Я её привезла. Мы с Альфредом Карловичем уж смотрели-смотрели, так ничего и не нашли, а ломать не хотели.
Шнидт в подтверждение этих слов усиленно закивал головой.
— Владимир Антонович, — произнес он своим скрипучим голосом. — В процессе тщательного осмотра шкатулки я нашел небольшую прорезь, куда мог бы быть вставлен перстень, но тот, что из Варенькиного гарнитура, совершенно точно не подходит.
 
Я задумался. В записке шла речь о перстне. Но, может, мы что-то упустили?
— Альфред Карлович, скажите, а та записка, она у вас при себе?
— Разумеется.
Шнидт бережно вынул из бумажника пожелтевший листок и подал мне. Я внимательно перечитал весь текст. В записке ясно говорилось о том, что ключом является перстень. Но о том, что это будет именно перстень из набора, не говорилось ни слова. А какой перстень был у матушки при себе? Конечно, родовой перстень Тенишевых!
— Альфред Карлович, а где находится та самая прорезь? — спросил я.
— Я знаю, я покажу!
Лиза вскочила со стула и подбежала ко мне, держа в руках шкатулку.
— Вот, смотри!
Под крышкой и впрямь была узкая щель, как раз для ободка перстня. Я снял с пальца фамильный перстень, осторожно вставил его в щель, пошевелил, слегка нажал. Внутри шкатулки щелкнуло, и в боковой стенке откинулась узкая планка, под которой лежал небольшой ключ. Примерно такой же был у Степана, ныне покойного, и открывал он банковскую ячейку.
Глаза Лизы тут же загорелись любопытством. Все-таки, при всем своем уме и рассудительности, она еще во многом ребенок.
— Платон Сергеевич, — поглядел я на Боголюбова, — вы ведь поможете Елизавете Петровне добыть наследство её свекрови?
— Разумеется.
Представление окончилось. Публика стала подниматься с мест, но была остановлена вопросом госпожи Клейст:
— Папа, а как ты так ловко узнал обо всем?
Боголюбов ничуть не смутился:
— Как, разве я не сказал? Этот мерзавец Травин вел подробный дневник.
 Эпилог 
Князь Тенишев давал традиционный бал в честь годовщины свадьбы своего правнука. Народу собралось со всей губернии, и даже из-за её пределов. Статус мероприятия был лишь на пару ступенек ниже императорского бала, а по губернским меркам это и вовсе было главное событие сезона.
Мы с Лизой, уже одетые и готовые к выходу, на минутку забежали в детскую. В кроватках мирно спали близнецы, Андрюша и Верочка. Мамки-няньки дисциплинировано бдели. Сбылась мечта прадеда — подержать на руках, ощутить продолжение рода. В последнее время он здорово сдал и, думаю, вряд ли доживет до следующего бала. Но кто знает, может, и поскрипит ещё годик-другой.
— Ну что, идем? — шепнул я жене.
Та еще раз окинула критическим взглядом детскую, не нашла, к чему придраться и кивнула:
— Идем.
Рука об руку мы вышли в зал и неспешно двинулись через толпу гостей. Нам кланялись, мы улыбались в ответ. Ну да, мы, как хозяева бала, кланяться не должны. Максимум — легкий кивок. Тенишевы — ого-го! Кстати, Петр Фомич Огинский до свадьбы дочери не дожил, избавив меня от сцен и объяснений. Как рассказали, вернувшись к себе в поместье, Огинский, что называется, загулял на все деньги. И в короткий срок допился до удара. Спустя примерно неделю после возвращения его нашли в господском доме уже холодным. Констатировали смерть, известили дочь. И произошло всё настолько быстро, что даже дату свадьбы переносить не пришлось. Обязательный траур закончился прежде, чем пришло время нам идти под венец.
Среди гостей то и дело попадались знакомые лица. Вот бывший купец Игнатьев. Нынче он крупный промышленник, производит полный ассортимент автомобильных шин и еще несколько десятков позиций из каучука. Его шины продаются по всей Европе, и даже в Америке. Так вышло, что «Молния-2» установила новый стандарт для размеров шин. И пока иностранные фабрики меняли оборудование и технологические процессы, Игнатьев уже вовсю гнал свою продукцию. Богатейший человек теперь. Между прочим, на старости лет женился, вот-вот ожидает ребенка. Уже подходил ко мне с просьбой быть младенцу крёстным отцом.
Вот почтительно кланяются начальник губернского следственного управления Боголюбов и его прелестная супруга. На левом борту Боголюбова фрака «Станислав» четвертой степени с мечами. Не каждый полицейский чин выслуживает даже такой, самый младший по значимости орден. А вот его дочь и по совместительству госпожа Клейст, супруга моего компаньона. Кланяется, но лишь ради соблюдения приличий. Год назад она благополучно родила мальчика. Нынче дитё вышло из грудного возраста и оставлено дома с няньками, а мамочка развлекается на балу. Сам Николай Генрихович сейчас, по своему обыкновению, в компании единомышленников обсуждает недостатки мобилей немецких и французских фирм. Надо сказать, достоинства «Молний» для него неоспоримы.