Мальчики из Фоллз
Пячусь все дальше и дальше. Народу становится все больше. Вдруг я замечаю его. Появившаяся из-за угла лысая макушка возвышается над оравой молодежи.
Нет, нет, нет…
Я врезаюсь в стену. Отступать некуда. Офицер лавирует между людьми, а я ищу выход. Заметив меня, мужчина идет напролом.
Зажмурившись, вдруг теряю равновесие, падаю назад и судорожно вздыхаю. Накатывает чувство дежавю. Кто-то ловит меня, дергает к себе и обхватывает руками. Зеркало закрывается, отрезав нас от полицейского.
– Какого х…
Однако ладонь накрывает мой рот. Всхлипнув, извиваюсь в объятиях незнакомца.
Затем замираю.
Коп выбирается из толпы, останавливается и осматривается по сторонам. На его лице отражается замешательство; он не понимает, каким образом и куда я пропала с того места, где была секунду назад.
Мы оба стоим неподвижно, наблюдая за ним. Ждем, пока он смирится с тем, что я, вероятно, умудрилась проскользнуть мимо него в хаосе.
Офицер смотрит на зеркало, подходит к нему, внимательно изучает. Положив руку на поверхность, нажимает. Защелки скрипят от давления, но оно не поддается.
Я в Карнавальной башне.
Хоук?
– Знаешь, почему это место называют Карнавальной башней? – тихо спрашивает мужчина возле моего уха.
По рукам побегают мурашки. Это не голос Хоука.
– Потому что уродцы устраивают здесь свои шоу.
Я сглатываю; сердце отбойным молотком колотится в груди. Боже мой. Кто он такой?
Нахмурившись, полицейский вновь оглядывается вокруг, после чего просто уходит. Он исчезает за углом, а я сжимаю бедра, теперь испугавшись еще сильнее.
Отчасти мне хочется, чтобы коп вернулся.
Правда, незнакомец шепчет:
– Всегда пожалуйста, малая.
Он разворачивает меня, оттолкнув от себя обратно в тоннель. Споткнувшись, я едва не падаю.
– Что? – выдыхаю. – Я…
В самый последний момент мне удается разглядеть высокую фигуру в выцветшей кожаной куртке, выскользнувшую через потайной ход в «Ривертаун». Его темноволосый затылок быстро скрывается за тем же углом, куда ушел коп.
Секунда, и его нет.
Твою мать, что это было? Кто это такой? Он бывал здесь раньше? Я хватаюсь за голову, сжимая волосы на макушке. Сукин сын…
Но у меня нет времени на беспокойство. Нужно идти. Пробегая по тоннелю, мимоходом замечаю, что портрет блондинки не висит на прежнем месте. Должно быть, Хоук его снял.
Ворвавшись в большую комнату, достаю сумку, которую мы с Хоуком спрятали в кухонном шкафу, не зная, как поступить с деньгами, однако я рада, что они остались у меня.
Я перебрасываю ручку сумки через плечо, проверяю, не поджидают ли тут другие гости, и мчусь к пекарне. Полагаю, бояться незачем. Он ведь помог мне, да?
Просто это чертовски жутко. Было забавно верить в тайну возможного существования предыдущих смотрителей Карнавальной башни, чьи воспоминания до сих пор витают в убежище. Но знать, что он, мать твою, может прийти и уйти в любое время, когда пожелает… Сколько их вообще?
Я обнажалась в большой комнате. Дверь Хоука не была закрыта, когда он ублажал меня ртом.
Mierda [19]…
Выбравшись через зеркало, я бегом пересекаю кухню и выхожу через заднюю дверь в переулок.
– Аро! – окликает кто-то.
Посмотрев влево, вижу Дилан и Кейда. Дилан машет мне.
Они сами приехали?
Добегаю до конца переулка, миновав пожарную лестницу, сворачиваю на Хай-стрит и вместе с ними направляюсь к машине Николаса.
– Где Хоук? – спрашиваю я.
– Он взял мотоцикл Кейда, – отвечает Дилан. – Мы его упустили.
Я сажусь за руль, а Кейд открывает пассажирскую дверцу.
– На заднее сиденье, – говорит он Николасу.
Мой приемный брат смотрит на меня. Не обращая на него внимания, завожу двигатель.
– Нам пора! Давай.
Господи, не до этих глупостей сейчас.
Пыхтя, Николас все-таки выходит и проскальзывает назад.
Дилан придвигается ко мне, следом за ней Кейд. Их запястья по-прежнему скреплены вместе.
Я отъезжаю от тротуара, поворачиваю сначала направо, затем налево.
– Зачем вы ехали сюда? Могли бы просто встретиться со мной на мосту.
Кейд вздергивает их руки.
– Наручники!
Прыскаю от смеха. Ох, точно.
Достав из кармана шпильку, бросаю ему.
– Поищи видеоинструкцию на YouTube.
Он строит недовольную гримасу, поднимает телефон и пытается сосредоточиться.
– Хоук куда-то унесся, – произносит Дилан. – Но мы увидели эту машину, проезжая мимо, и остановились.
Где он, черт возьми? Неужели решил схлестнуться с парнями на мосту или перехватить их еще до того, как они туда доберутся?
Ему нужно дать мне разобраться с ними. Мне необходимо все сделать самостоятельно.
Я хочу свободы от Грин Стрит и не могу позволить Хоуку решить эту проблему за меня.
Мчась по тихому шоссе, освещенному лишь светом фар под пологом деревьев, ощущаю, словно мы в тоннеле, – проверяю зеркало заднего вида в предвкушении чего-то, сама не знаю чего.
Будто знаю – что-то точно должно произойти.
Справа появляются разрозненные уличные фонари Уэстона. Посмотрев в сторону, вижу белую лунную дорожку на реке. Чуть сбавляю скорость, сворачиваю вправо. Пока гоню по мосту, опускаю стекло, достаю пенни из пепельницы Николаса и выбрасываю монетку из окна. Она перелетает через капот и, надеюсь, падает в воду.
– К чему это? – спрашивает Дилан.
Кейд вставляет шпильку в замок наручников.
Я закрываю окно.
– Плата за проезд.
– А?
– Неделя соперничества… – напоминаю ей. – Обмен пленными… Ты не слышала эту историю?
Она нахмуривает брови.
Качая головой, говорю:
– Как-нибудь в ясную погоду, без сильного дождя, поднимающего ил со дна, когда вода будет прозрачной, посмотри вниз. Ты увидишь там машину.
– Машину? – выпаливает Дилан.
Я киваю, съезжая с моста, и поворачиваю налево.
– Почему ее не поднимут?
– Потому что это ее могила.
Почувствовав на себе взгляд Дилан, просто смеюсь. На дне действительно лежит автомобиль, и всем в Уэстоне известна легенда о нем. Удивительно, что она не знает.
Легенда о Неделе соперничества. Наряду с Карнавальной башней у нас тоже есть свои истории.
Хотя, скорее всего, это неправда. Лишь плод чьего-то воображения. Во время Недели соперничества в октябре люди веселятся по-разному и любят притворяться, словно их развлечения опасны.
Может, когда-то так и было. В конце концов, машина реально затонула в реке.
Потом Дилан спрашивает:
– Разве мы не должны были остановиться на мосту?
– Не на этом, – отвечаю я. – Нам на железнодорожный.
Кейд рычит, дергая шпилькой раз за разом, будто сила тут поможет.
Вроде того, как я играю в видеоигры, наверное.
– Мы сможем проехать по тому мосту? – интересуется Дилан.
Вздохнув, бросаю взгляд на Николаса в зеркало заднего вида. Он смотрит на меня, и мы оба понимаем, почему Хьюго выбрал именно это место.
– Нет. Не сможем.
Скоро она узнает, что ее ждет.
Железнодорожный мост расположен параллельно главному мосту, менее чем в полутора километрах выше по течению. С заросшими кустарником обочинами, изношенным асфальтовым покрытием, испещренным выбоинами, он гораздо менее ухоженный, чем со стороны Фоллз.
И все равно мне здесь нравится. В воздухе ощущается запах мокрой земли; он настолько густой, что его практически можно съесть. Такую дикую природу не купишь. Похоже на город через пятьдесят лет после апокалипсиса. Обветшалые склады, окруженные высокой травой, разруха из-за недостатка денег.
Зато все вокруг живое. Особенно ночью. Осенью и зимой.
Припарковавшись на обочине, выхожу из машины с сумкой.
– Аро! – рявкает Кейд. Ему явно нужна помощь с наручниками, однако я не могу оторвать взгляда от моста.
Двигаясь вперед, слышу, как все остальные тоже выбираются наружу.