Мальчики из Фоллз

Вдруг передо мной возникает чей-то силуэт, и я резко вдыхаю, прежде чем осознаю, что это Хоук. Мои губы расползаются в улыбке, но он выглядит взбешенным. Сорвавшись с места, парень подхватывает меня, перекидывает через плечо и бежит дальше. Хрипло ворча, потому что его сустав впивается мне в живот, говорю ему:
– Я умею бегать, ты в курсе?
Черт, зачем он несет меня?
Хоук поднимается по маленькой лестнице. Я слышу, как поворачивается ключ в замке, и мы оказываемся внутри хижины. В замкнутом пространстве витает запах дыма от костра и дезодоранта Axe.
Захлопнув дверь, Хоук оглядывается по сторонам, словно проверяет наличие потенциальной опасности. Мне не удается сдержать смех.
Хоук пришел за мной.
Он всегда приходит за мной.
Боже, я люблю его. Я…
До сих пор свисая с его плеча, оцепеневаю.
Я люблю его…
Слова звучат в моей голове, но сердце так сильно распирает от чувств, что становится больно.
Закрываю глаза. В руках слишком пусто – все кажется пустым, когда его нет рядом…
Я была готова зашвырнуть эту суку на Луну за то, что она плохо о нем говорила. Не могла ей этого позволить. Такого не должно повториться. Она не подходит Хоуку и не имеет права ничего о нем знать. Мне тошно думать о том, что она вообще к нему прикасалась.
Я не могу любить Хоука.
Но хочу этого.
– Твою мать, – бормочу я.
– Ты в порядке? – спрашивает он, услышав меня.
Парень ставит меня на ноги, и я выбрасываю из головы все глупые мысли, в том числе снизошедшее миг назад озарение.
– Да. Они просто дурачатся, – объясняю я, затем протягиваю ему запястья. Хоук достает ключи и разрезает пластиковый хомут.
– Он ехал со скоростью сто сорок пять километров в час, Аро. Я их убью.
– Четверо против двоих? – напоминаю ему. – Они пытаются вернуть меня в Уэстон.
Парень хмурится.
Мы слышим крики снаружи. Хоук подходит к окну, смотрит сквозь щели в ставнях, которые уже закрыли на зиму. Лунный свет освещает татуировку на его шее, и меня парализует. Он думал, что когда-нибудь сведет ее? Жалеет ли уже об этом?
А может, сохранит тату навечно, чтобы служила напоминанием обо мне. О том, что когда-то мы были здесь вместе.
Слова звучат мягко, но четко, я даже не пытаюсь остановить себя:
– Я люблю тебя.
Хоук слегка поворачивает голову в мою сторону.
Сделав шаг к нему, выпаливаю:
– Ничего не говори. Пожалуйста. Я не хочу знать, если чувства не взаимны. А если скажешь, что тоже меня любишь, я начну беспокоиться, не сказал ли ты это только потому, что я тебе призналась. Я просто…
Мне вдруг становится трудно дышать. Неделю назад у меня и мысли бы не возникло, будто я первой признаюсь в любви, но хочу, чтобы он, когда уедет в колледж, знал – все было по-настоящему. Хоук был важен для меня.
– Иногда мне хочется проникнуть тебе в душу, – шепчу я. – Иногда хочу, чтобы ты был единственным, кого я вижу и слышу. Чтобы в мире для меня не существовало ничего, кроме тебя.
Кто-то пробегает мимо домика, шурша листьями – возможно, животное, – но мы оба не реагируем на шум, не прячемся.
Хоук медленно разворачивается. Я различаю его голубые глаза во мраке.
– Мне страшно, Хоук. Я постоянно боюсь. – Делаю еще один шаг. – Ты пока не видишь этого, но твоя жизнь изменится, и я не поспею за тобой. Я понимаю, что все закончится, только мне нужно, чтобы ты знал, какой ты невероятный. Ты станешь моим любимым воспоминанием. Я буду очень скучать по тебе.
Мои внутренности затягиваются в тугой узел, потому что мне до смерти хочется узнать, о чем Хоук думает, и в то же время тяжкий груз падает с моих плеч. Я всегда прячусь, но должна была поделиться этим с ним.
Хоук молчит.
Вместо ответа он стремительно приближается. Мы заключаем друг друга в крепкие объятия. Парень оттесняет меня к стене, поймав мою губу зубами.
Я не могу дышать. Хоук…
– Кроме тебя, – ловлю воздух ртом; слезы наполняют глаза, – у меня больше ничего и никого нет. И я не могу остановиться, несмотря на уговоры собственного внутреннего голоса.
 
Он крепко прижимает меня к себе; наши рты разделяют считаные сантиметры. Вдыхаю его запах, желая сохранить его на любой своей вещи – на чем угодно – и никогда ее не стирать.
Позвольте нам жить, раз уж мы должны умереть.
Я обвиваю его шею руками и смотрю ему в глаза.
– Человек приходит в этот мир, брыкаясь и крича, и так же его покидает. Смерть не бывает мирной или безболезненной. В большинстве случаев мы осознаем, что конец близок. Мы напуганы, безнадежно страдаем, чувствуя лишь агонию. Ни о чем другом думать не можем, потому что нам ужасно страшно. Мы не хотим уходить.
Хоук целует меня, я целую его в ответ, запоминая все свои ощущения.
– Мы не сможем вспомнить все чудесные моменты, – продолжаю шепотом. – Будем не в состоянии думать о них. Однако то, что происходило в промежутке между рождением и смертью, – самое важное. Каждый вздох. Каждый удар сердца. Каждый раз, когда оно билось для тебя. – Я нежно прикусываю его нижнюю губу. – Я хочу оказаться в твоих объятиях, потому что не знаю, повторится ли это снова. Я не знаю, наступит ли завтра и будешь ли ты думать обо мне, когда оно наступит, поэтому хочу быть с тобой сейчас. Обними меня. Обними так крепко, как только можешь. Твою мать, я люблю тебя.
Он сжимает мои волосы у корней.
– И я никогда не позволю тебе остановиться.
Вновь накрыв мой рот своим, Хоук забывает о своих друзьях. Его язык проникает внутрь. Ощущения пробирают меня от макушки до пальцев ног.
Я испускаю стон, снимая с него рубашку, а он расстегивает пуговицы на моих джинсах. Стянув брючины с ног, выпрыгиваю из них. Парень обхватывает мои щеки ладонями и целует более напористо.
– Хоук… – Щелкаю языком по его верхней губе. – Черт, я хочу чувствовать все, что ты со мной делал, на протяжении следующих пяти дней. Трахни меня жестко.
Зарычав, он тянет меня к столу в центре комнаты, подталкивает в спину. Застонав, упираюсь в край столешницы. Черт, я такая мокрая, буквально таю.
Хоук срывает с меня трусики, затем я слышу, как он раскрывает презерватив, поднимаю колено и кладу его на стол.
– Аро… – Парень сжимает мои волосы одной рукой, второй направляет свой член к моему влагалищу, после чего говорит на ухо: – Дай мне знать, если будет неприятно, хорошо?
Он проникает внутрь со стоном и менее двух секунд спустя начинает долбить.
Запрокинув голову, закрываю глаза, улыбаюсь и просто держусь. Хоук погружается так глубоко, сжимая мои бедра. Приподнявшись на локтях, хватаюсь за противоположную сторону стола, пока он входит в меня снова и снова.
– Аро, боже, – хрипло стонет парень, словно от боли.
– Не останавливайся, – прошу, всхлипывая от каждого толчка. – Давай жестче и быстрее. Пожалуйста.
Хочу чувствовать его, когда проснусь. Хочу, чтобы по моему лицу было это видно. Что я никогда его не забуду.
– Уэстон не получит тебя обратно, – произносит Хоук. – Ты моя.
Он льнет ко мне, упершись рукой в стол, и наваливается сильнее. Я вскрикиваю. Его стоны наполняют домик. Член Хоука проникает настолько глубоко, кажется, будто я чувствую его в своем животе. Твою мать, практически ощущаю его вкус. Нас невозможно остановить.
– Слишком громко. – Часто дышу. – Они нас найдут.
– Плевать.
Опять улыбнувшись, ощущаю близость оргазма.
– Хоук, Хоук… я кончаю.
Он раскачивается раз за разом, а я задерживаю дыхание, когда волна наслаждения распространяется по моему животу, отчего все тело оцепеневает и жар разливается под кожей. Пока парень продолжает трахать меня, не сбавляя темпа, я подскакиваю в такт его движениям.
Боже, я люблю его.
Внезапно раздается чей-то голос:
– Ой, черт!
Хоук останавливается. Я поднимаю голову и обнаруживаю Столи в дверном проеме.
Лишь на долю секунды. Наклонившись, Трент закрывает собой мое тело и лицо.