Мальчики из Фоллз

ЭйДжей, сестре близнецов, всего девять лет. Разница в возрасте между ней и Кейдом означает, что они оба растут практически отдельно. А раз его брат сейчас живет недалеко от Чикаго с их дедушкой, Кейд, по сути, стал единственным ребенком.
– Однако вскоре осознал: когда они уходили, мне хотелось их вернуть. Я обижался на этих детей, потому что был вынужден делиться не только своими игрушками, домом и родителями, но и менять свое поведение, чтобы помочь им адаптироваться. – Кейд неподвижно стоит рядом со мной. – Поэтому в их присутствии я не чувствовал себя самим собой. Порой мне казалось, что я не знаю, какова моя роль в собственном доме.
Я должен был вести себя с ними иначе. Быть более любезным. Более сострадательным. Осознанным. Для десятилетнего ребенка это сложно.
– Зачастую я был сбит с толку, сомневался в своей ценности… Правда, когда они уходили, я скучал по ним.
– И?
Я ставлю пустую бутылку на стол позади себя.
– И что? – спрашивает Кейд.
– Хантер переехал, потому что хотел любить тебя.
Хантеру надоели постоянные сравнения с братом, да и сам Кейд не особо помогал. Спустя какое-то время он начал выделываться перед друзьями. Словно ему всегда нужно было доказывать им, что он лучше своего близнеца. Комментарий здесь. Комментарий там. Налет снисходительности в разговорах с Хантером, чтобы тот не забывал, кто на самом деле сильнее.
Хантеру пришлось уйти, чтобы не возненавидеть Кейда.
Кузен прочищает горло, но ничего не отвечает.
– Мне нужно кое-что проверить, – говорит он и идет обратно в дом.
Я скучаю по Хантеру. Мне бы хотелось, чтобы Кейд признал, что тоже скучает. Дилан – единственная, кто прилагает огромные усилия, чтобы увидеться или поговорить с Хантером, но даже она уже сдалась. Если кто-нибудь не сделает шаг – и я имею в виду шаг, который сработает как бомба, – мы можем не вернуть его.
– Кто это? – доносится чей-то вопрос.
– Новая ученица? – интересуется Столи с надеждой в голосе. – Пожалуйста, скажите мне, что это новая ученица.
Начинает играть песня Queen Лорен Грей. Подняв глаза, я вижу, как Столи с Дирком хихикают. Проследив за направлением их взглядов, поворачиваю голову к двери патио. На террасу выходит Дилан, следом за ней Аро.
Я делаю глубокий вдох.
Одетая в ярко-синее бикини, она засовывает руки в карманы подкатанных джинсовых шортов. Ниточки, торчащие из потрепанных краев ткани, касаются золотистой кожи ее бедер. Темные волосы разделены пробором по центру и выпрямлены. Облизав свои красные губы, Аро вздыхает, оглядывается вокруг в поисках меня.
Ветер треплет прядь волос, отбрасывая ее к шее, и я сжимаю пальцы, желая прикоснуться к ней. Упругий живот, длинные ноги и… Глядя на тело Аро, вспоминаю, какое оно на ощупь.
В моих шортах становится тесно. Наконец-то повернувшись, Аро встречается со мной взглядом и не разрывает зрительного контакта, пока Дилан тянет ее за руку к столу с едой. Глаза Аро искрятся от улыбки. Ее плечи расслабляются, ведь она поняла, что я близко.
– Не знаю, она похожа на Амоса Кэхилла, – отвечает Дирк. – У него есть сестра?
– Без понятия, – произносит Столи озорным тоном. – Чур, я забил Осенний бал.
– А я поездку на лыжный курорт для выпускного класса.
Они смеются. Я смахиваю свою пустую бутылку со стола в мусорное ведро.
– Заткнитесь.
Парни резко переводят взгляды на меня, напрягшись. Дирк сминает стакан, который держит в руке.
– Прости, Хоук. – Он снова смотрит на Аро, затем поворачивается ко мне, смекнув. – Господи, старик, я не знал.
Неужели Дирк действительно не узнал Аро?
Ее внешность не изменилась. Она и раньше была красивой.
Хотя, полагаю, парни не на ее лицо уставились.
Мне нужно еще одно пиво.
Я направляюсь в сторону дома, однако вместо того, чтобы войти внутрь, подхожу к Аро. Собираюсь приобнять ее, показать всем – у них шансов нет, – но вижу, как она улыбается, запрокинув голову назад, и наблюдает за стаей птиц в небе.
Они взмывают вверх, парят высоко и улетают, в чем я не уверен, потому что смотрю только на нее.
 
Боже, она такая милая.
– Что? – говорит Аро.
Моргнув, понимаю, что она заметила меня.
Собравшись с мыслями, тянусь за «Гаторэйдом».
– Эта одежда не совсем твое, похоже.
– Ну, я бы не назвала это одеждой.
Я стараюсь не засмеяться, ведь Аро права.
– Я прятала себя по необходимости, а не потому, что мне это нравится, Хоук, – объясняет девушка, вновь посмотрев на птиц. – В Грин Стрит женщинам не стоит привлекать к себе внимание.
Точно.
Наверное, я думал, она одевается так по желанию, питая отвращение к женственным вещам. У меня даже мысли не возникло о том, что Аро защищает себя не только среди Грин Стрит, но и дома. Мне бы не понравилось, если бы она расхаживала в таком наряде перед отчимом.
– Хоук, давай сыграем! – зовет Кейд.
Поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы поймать брошенный им футбольный мяч. Его паршивое настроение развеялось, вероятно, благодаря паре рюмок бурбона.
Напоследок мельком оглядываюсь на Аро, и она кивает, отпуская меня. Пока не буду заявлять свои права на нее. Пусть она просто побудет подругой Дилан.
– Синий тридцать два! – кричит Кейд. – Синий тридцать два! Вперед!
Поймав мяч, Кейд отбегает назад, ищет лазейку. Я огибаю Дирка, на бегу оборачиваюсь.
Кузен смотрит мне в глаза; мое сердце подскакивает до горла, а мяч, кружась, летит в мою сторону.
Я ловлю его, пробегаю мимо линии деревьев. У меня за спиной раздаются радостные возгласы.
Все равно что на велосипеде ездить. Замедлившись, достаю футболку из заднего кармана и вытираю лицо, после чего отдаю мяч Дирку.
Я хотел бы сильнее любить футбол. У меня недурно получается.
Не то чтобы я ненавидел его, но смысла не находил. В этом городе есть вещи поинтереснее.
Смотрю на Дилан и Аро, сидящих на дереве со стаканами особого, секретного коктейля Дилан, который она готовит, пользуясь спиртным из коллекции дяди.
Кейд смеется, раскинув руки.
– Ты не потерял хватку.
– Как бы ни старался, – бормочу я.
Встав на позицию, окликаю в сторону дерева позади меня:
– Вам, ребята, лучше отойти, – говорю я Аро. – От вас и так проблем достаточно. Не хочу, чтобы вы получили травмы.
Взгляд Аро сосредоточен на мне, губы подрагивают от улыбки, которую она сдерживает. Вскользь глянув на бикини-топ девушки, представляю, как позже он будет валяться на моих простынях. Надо было взять чертову машину. Позаимствую у Дилан. Я отвезу Аро в какое-нибудь уединенное место и оставлю на ее теле метки своим ртом. Господи Иисусе.
Застонав, приседаю на корточки, кладу одну руку на колено, другой упираюсь в землю.
– Сложный восемнадцать! – выкрикивает Кейд. – Сложный восемнадцать! Пошли! Пошли! Пошли!
Бегу по полю. Столи блокирует меня, я уворачиваюсь и принимаю подачу. Мяч оказывается в моих руках за секунду до того, как Столи с кем-то в тандеме врезается в меня. Споткнувшись, пытаюсь устоять на ногах, но заваливаюсь на зрителей у боковой линии, и мы втроем падаем на землю.
Мое плечо проезжается по траве, кожу саднит, однако мы все смеемся.
Столи встает и поднимает меня на ноги, а какая-то девушка смахивает грязь с моей спины. Повернувшись, обнаруживаю улыбающуюся Скайлер. Затем она вытирает капли разлитого напитка, попавшие ей на грудь.
– Извини, – говорю я и разворачиваюсь, собираясь уйти.
Но Скайлер останавливает меня.
– За что? Ты всегда лучше всего смотрелся на поле.
Я останавливаюсь и оглядываюсь. Неожиданно было услышать ее кокетливый тон. Кивнув, делаю шаг в сторону.
– Хоук, – окликает она.
Опять останавливаюсь.
Скайлер подходит ко мне. Столи забирает мяч и бежит обратно, возвращаясь к игре.
– Я хотела извиниться.
– Все в порядке.
Посмотрев на дерево, замечаю, что Дилан и Аро все еще там. Кузина болтает, а Аро наблюдает за мной.