Мальчики из Фоллз
– Аро?
Я наблюдаю за ним. Он нервно осматривается вокруг.
Вернувшись со встречи с Дилан, я приняла душ и подумала, а не приготовить ли что-нибудь для нас. Утром Хоук был так мил с моим братом и сестрой.
Искать телефоны я не планировала. Просто хотела побыть там, где проводит время он. Посмотреть на его книги. Проверить по мониторам, что происходит в городе. Это случайно получилось.
– Аро?! – кричит парень.
– Что такое «Карнавальная башня»? – спрашиваю я вместо ответа.
Он поворачивает голову и смотрит прямо на меня через камеру, установленную на воздуховоде, возвышающемся над крышей, словно дымоход. Благодаря его молчанию я понимаю, что запереть убежище было хорошей идеей. У него есть секрет.
– Как?.. – Хоук тяжело дышит, после чего его тон ожесточается: – Открой дверь.
– Я нашла твои телефоны.
– Ты имеешь в виду те, которым столько же лет, сколько нам? – рявкает он, дергая щеколду. – Открой дверь.
– Нет.
– Аро…
– Мне здесь нравится, – говорю ему.
Меня удивляет, насколько мягким стал мой голос. Такое ощущение, что я меняюсь.
Трент молчит, не имея возможности увидеть меня в объективе, но все же пытаясь.
– Я чувствую себя в безопасности. Но дело не только в этом. В мире полно людей, которые нападают, лгут, подглядывают, пользуются, заставляют делать то, чего ты не хочешь, а тут их не существует, не так ли? – Подойдя к столу, смотрю на Хоука; замечаю, как ветер колышет деревья у него за спиной, уличное освещение внизу.
Однако все это может находиться и за миллион километров отсюда. За этими стенами все ненастоящее. По крайней мере, не такое, как внутри.
– Я не слышу ни движения транспорта, ни их голосов, ни их музыки. Здесь, в этой тишине, я все чувствую острее, Хоук. – Закрываю глаза, едва бормоча: – Что это за место?
Он колеблется, хотя прежде, чем я успеваю распахнуть веки, отвечает:
– Это Карнавальная башня. Я обнаружил телефоны, когда открыл ее.
Как я и думала. Значит, телефоны оставили тут. Удалось ли им осуществить свою затею? Она тоже была здесь? Та, кого они обсуждали в сообщениях…
– Как ты ее нашел? – спрашиваю, глядя вверх.
Хоук встречается со мной взглядом.
– Искал специально.
– Зачем?
– Открой дверь, Аро.
Но я не хочу.
– Что случилось с девушкой?
Он замолкает на мгновение.
– Она провалилась в зазеркалье.
Зеркало. Карнавальная башня.
Теперь припоминаю. Какие-то россказни о том, что нельзя прислоняться спиной к зеркалам. Местное суеверие. Ведь это порталы.
Чушь. Зеркала не опасны. В них нет ничего сверхъестественного, типа призраков или параллельных измерений.
Телефоны существуют. Сообщения реальны.
Предпосылкой для этой городской легенды послужила правдивая история.
– Что с ней случилось? – снова повторяю я.
Но Хоук требует:
– Открой дверь.
Отчасти я по-прежнему насторожена. Вся эта ситуация не имеет смысла, и его роль неясна. А вдруг именно в этом и заключалась цель Хоукена Трента с самого начала? Похитить меня, чтобы возродить Карнавальную башню.
Куда он ходил сегодня? Его не было несколько часов.
– Ты там не одна, знаешь? – с издевкой заявляет Хоук. – Ты ведь чувствовала, да? Будто за тобой наблюдают, причем не я?
Уголки моих губ приподнимаются в улыбке. Возможно.
Однако темнота может оказывать подобное влияние на тебя.
– Открой дверь, – шепчет он.
Я протягиваю руку к монитору; сердце гулко стучит в груди. Коснувшись сенсора, слышу, как замки зеркал и люка открываются.
Мгновение спустя дверь под потолком захлопывается, и я понимаю… Хоук внутри.
– Где ты? – Его голос доносится из трубки, которую до сих пор держу возле уха.
Выключив все мониторы, избавляюсь от последнего источника света, оставшегося в укрытии, и погружаю нас в полную тьму.
– Где-то.
Парень молчит, а я, выйдя из комнаты наблюдения, поворачиваю налево, поднимаюсь по короткой лестнице к гостиной и кухне, но не захожу туда. Я слышу, как Хоук шагает по железной решетке, спускаясь с крыши, и опять сворачиваю влево, к зеркалу, ведущему в «Глазурь». Он меня не видит.
– Свет выключен, – говорит Хоук.
– Да.
– Ты хочешь послушать сказку на ночь, верно?
Сдерживаю улыбку. От волнения, предвкушения и толики страха перехватывает дыхание. Кровь закипает.
Я пячусь к пекарне, не сводя глаз с тоннеля.
– Это одна из наших городских легенд, – произносит он. – Только, наряду с большинством историй, она основана на фактах. Такое действительно однажды произошло. Я не углублялся в эту тему, пока не заметил неучтенное пространство на чертежах пекарни. А когда нашел путь внутрь и обнаружил телефоны, фрагменты головоломки начали собираться воедино.
Его звучный голос, такой спокойный, нежный, ровный, проникает в мою голову, словно Хоук близко. Словно он сзади.
– Но истории меняются и со временем обретают свою собственную жизнь. Каждая версия отличается от предыдущей, когда ее повторяют. Я не могу с уверенностью сказать, что правда, а что – нет.
Вряд ли этот случай такой уж давнишний. Все-таки у них уже были мобильные телефоны.
– Расскажи мне, – умоляю я.
– Уверена?
Мой шепот еле различим:
– Да.
В убежище так тихо, что я слышу звон часов на площади. Волоски на моей шее встают дыбом.
– Как-то ночью… – начинает Хоук. – События в подобных историях всегда происходят ночью, не так ли? – Он явно улыбается. – Няня сидела с ребенком в большом доме. Уединенном. В полном одиночестве. В темноте.
– Это страшилка в духе «Когда звонит незнакомец»? – поддразниваю я.
– Почти, – отвечает он. – Дело было в Ночь вражды, ее друзья тем временем отрывались на полную катушку. Устраивали пранки. Пили. Гоняли. Буянили.
Я вижу тень, мелькнувшую в коридоре, и поворачиваюсь к Хоуку спиной, пряча за волосами подсветку своего телефона. Его шаги затихают; он удаляется в сторону комнаты наблюдения и спален, совершенно не замечая меня.
– Все, кроме Уинслет, – продолжает Хоук. – Она знала, что они придут за ней. Поэтому не участвовала в празднованиях той ночью, чтобы они смогли ее найти.
Развернувшись, возвращаюсь в большую комнату, которую он только что покинул.
– Кто должен был прийти за ней? – спрашиваю тихо.
Парень молчит. Я прохожу мимо дивана, едва видимого в лунном свете, проникающем через окна наверху, однако замечаю толстовку Хоука, переброшенную через подлокотник. Сверху лежит белая футболка.
В животе теплеет от мысли, что он разделся для удобства.
– Каждый год в течение недели, – говорит он приглушенным голосом, – группа людей из конкурирующей школы Уэстона вламывалась в дома. Не ради чего-то ценного. Просто в качестве развлечения. Они называли себя Мародерами.
Я широко улыбаюсь.
– Такие уж мы, уэстонцы, да?
– Большинство школьников из Шелбурн-Фоллз проводили ночь на вечеринках, – объясняет Хоук. – Вместе. Компаниями. Чтобы обеспечить себе безопасность численностью. Но девушка хотела быть одна в случае их появления.
– Что мы делали, проникая в дома?
– Все, что мы вам позволяли.
Дрожь пробегает вдоль моего позвоночника.
– Мародеры приезжали на своем «Додж Чарджере» 72-го года, который был страшнее любой маски. Завидев въехавшую в город машину, люди понимали, что сейчас произойдет. Просто не знали, с кем именно. Иногда они пускались в погоню. Иногда связывали кого-нибудь на час, взяв в заложники, чтобы их унизить. Все смеялись. Было весело. – Сделав паузу, Хоук рассказывает дальше: – Иногда занимались и другими вещами, если участники были не против. За закрытыми дверями, чтобы никто не видел.
В его повествовании Уэстон кажется гораздо интереснее, чем он есть на самом деле. Или, может, у меня в подростковые годы голова была забита мыслями о том, как прокормить младших и оплатить счета, и поэтому я не обращала внимания ни на какие легенды.