У каждого Темного Лорда... (СИ)
— Тебе даже Орден Мерлина не дали, — ехидно шепчет мне на ухо Джинни. — Ничего эти люди не понимают в том, как надо подлизываться к Темным Лордам. Может, все-таки Финдфайром их?
Что-то юмор у нее в последнее время стал — чернее некуда!
— Что ты, милая. Я не сжигаю людей, с которыми вел переписку, это невежливо, — шепчу я в ответ. Я в принципе людей не сжигаю, никаких. Но это опустим.
Перси дочитывает решения Визенгамота. Зал несколько секунд ждет продолжения, потом разражается аплодисментами.
— Заседание окончено, — подводит итог мадам Боунс.
— Спасибо уважаемому Визенгамоту, было приятно иметь с вами дело, — говорю я. Не потому что хочу сказать им что-то такое на самом деле, а потому что хочу привлечь к себе дополнительное внимание. Потому что в этот момент Джинни неспешно расправляет Мантию Невидимости и накидывает ее мне на плечи. Все артефакты, по идее, выиграли от объединения в одних руках и стали сильнее. Но если с Воскрешающим Камнем и Палочкой я еще не до конца разобрался, в чем отличия и как ими пользоваться, то Мантия теперь позволяет мне творить истинные чудеса. Поэтому я запахиваюсь в нее, надеваю капюшон, а потом прошу ее — и Рон, Гермиона, Джордж, Джинни и все прочие — все мы разом — становимся невидимыми. В этом нет ровно никакого практического смысла. Все равно нам еще выходить из зала и ехать на лифтах, нас будет слышно и видно по открывающимся дверям.
Это просто мой ответ на реплику про "два дара из трех". Не два, мистер Шафик. Вы немного обсчитались.
В этот раз никто не кричит. Потому что я хочу, чтобы было тихо.
Встает со своего кресла и растворяется в воздухе профессор Дамблдор, он не произносит ни слова, но я все равно слышу: "Я же говорил, Гарри, что ты прекрасно справишься вообще без моего участия!" Куда и когда исчез Снейп — я даже не успел заметить.
Мы идем к выходу, невидимые и довольно тихие — мы умеем. Открываем дверь, выходим из зала, закрываем дверь, почти даже не хлопая ей. И оказываемся лицом — нашими невидимыми лицами — к лицу с целой толпой магов.
Они стоят тут молча, только тихо гудят переговорами дальние ряды. От переднего ряда, полукругом окружающего дверь в зал, к этой самой двери тянутся многочисленные Удлиннители Ушей. Похоже, на самом деле аудитория у нашего спектакля была куда больше, чем те, кто поместился в зал. Рассмотрев их немного получше, я вижу в их руках плакаты: "Руки прочь от Поттера", "Он победил, а что сделали вы", "Поттер, ты наш герой", почему-то "Поттера в президенты" и "Лучше Поттер, чем вы все". Чуть дальше, на заднем плане, я вижу еще совершенно правильное, но в нашей ситуации откровенное враждебное "Закон един для всех", а также "Преступникам место в Азкабане" и "Дементоры лечат от наглости". Видимо, основная масса толпы оттеснила их подальше от двери. Честно говоря, так им и надо. И слава Мерлину, что не дерутся.
Все эти люди пристально смотрят на нас — не видя, но осознавая, что нам полагается здесь быть. Я даю команду Мантии, и мы проявляемся, все одновременно. Толпа мгновенно расступается, образуя что-то вроде коридора, по которому мы можем пройти. И мы идем, кивая направо и налево, здравствуйте, спасибо, Поттер, мы в вас верили, Поттер, вы молодецы, все молодцы, вот теперь все правильно, поздравляем, Поттер, так им, Поттер, ну вы даете, Поттер! Люди стоят и дальше, на лестнице, мы с трудом протискиваемся мимо них.
Поздравления, приветствия и похвалы сливаются в единый гул, пока не остаются за закрывшейся дверью лифта. Некоторое время мы молчим.
— Что теперь будем делать? — не выдерживает Рон.
— Бдить, — говорю я. — Если хоть одна зараза попытается оспорить то, что мы... они там сегодня напринимали...
— Да подожди ты со своей бдительностью. Я имею в виду, как будем праздновать?
...должен быть праздник
Мы вваливаемся в дом на Гриммо с наспех купленным сливочным пивом и всякими-разными закусками: сказали "праздновать", значит, будем праздновать! Дома нас встречают Кричер, Драко Малфой и густая, почти ощутимая атмосфера уныния и безысходности.
— Хозяин обещал призвать меня и не призвал, — укоризненно говорит Кричер. — Кричер не нужен хозяину, наверное, Кричер плохой домовой эльф.
Ну, вообще-то, не "обещал", а просто велел быть наготове, потому что если бы все вышло не в нашу пользу, именно Кричеру пришлось бы вести эльфов Хогвартса нам на выручку — для экстренной эвакуации. Но, к счастью, сложилось иначе.
— Явились, наконец-то, — вторит ему Малфой. — Решили погулять всласть, а на Малфоя плевать, слизеринец перебьется и посидит дома без новостей?
И у обоих в голосе такие скандальные-скандальные нотки, мол, только скажи что-нибудь не то, я как обижусь! Как заору про гриффиндорцев и грязнокровок! Как забьюсь в кладовку! Перенервничали, видно, оба.
Памятуя о том, к чему приводят попытки говорить с Кричером "по-хорошему" (к ерунде всякой), я указываю ему на сумки с покупками:
— Кричер, разбери это и накрывай на стол. Если у нас есть какая-нибудь праздничная посуда, доставай ее. Мы сегодня победили, надо отметить.
— Хозяин купил закуски в магазинах, хозяину не нравится стряпня недостойного Кричера, хозяин лучше будет есть то, что готовит рыжая Преда... мисс, — бурчит Кричер, но послушно идет на кухню. Вот и хорошо. А за "Преда..." я с ним потом душевно побеседую.
Расправившись с одним источником печали, я поворачиваюсь к Малфою:
— Сливочное пиво будешь?
— Вы ради этого меня тут мариновали? Ради дешевой выпивки? Нет, я, конечно, понимал, до какой степени вам все равно...
Да нет, Малфой, ты даже не представляешь. По мне так и сдохни ты тут от тоски, и ничего страшного. Но ведь я даже повел себя как вежливый человек.
— Я тебе Патронуса послал, как только мы из Министерства вышли. Скажи мне, что могло бы быть еще более "не все равно", чем это?
— "Всё в порядке, скоро будем"?! Это не Патронус, это ерунда какая-то, Поттер! Что я, по-твоему, должен был понять из этого сообщения?
— Что всё в порядке. И что мы на свободе, раз можем скоро прийти. Ладно, Малфой, это все лирика. Ты хочешь услышать новости или высказать претензии?
— Ложный выбор, — вполне мирно усмехается Малфой. Никогда не привыкну, как неожиданно на него накатывает и как внезапно отпускает. Да и слава Мерлину, еще не хватало — к Малфою привыкать. — Я прекрасно могу себе позволить и новости, и претензии. Но так и быть, давай своё пиво и рассказывай.
За накрытым в гостиной столом мы с ребятами поочередно, перебивая друг друга и изображая в лицах, пересказываем друг другу и рассказываем Малфою основные вехи суда.
— Так что сиди смирно, жди сову с инструкцией. И в ближайшее время будут пересматривать дело твоё и родителей. И я не я, если не оправдают.
Я прямо вижу, как Малфой старательно фильтрует что-то вроде "То есть вас, отъявленных, отпустили прямо из зала суда, а нам еще и ждать надо", оно бегущей строкой проходит по его лицу, но вслух он говорит:
— Честно говоря, я не верил, что у вас получится. Спасибо.
— Скажешь, когда дело действительно пересмотрят, — отмахиваюсь я. — Это все, конечно, решения Визенгамота, а значит, их надо выполнять, но подозреваю, что кто-нибудь захочет повыделываться, потянуть время и так далее... и придется мне устроить еще какую-нибудь идиотскую акцию. И штраф потом платить.
— Если ты предпочитаешь такой вариант возмещения долга... — начинает Малфой.
— Какого долга?.. О Мерлин, нет! Ты что, думаешь, что я стану с тебя деньги брать за это?
— Я надеялся, — разводит руками он. — А что тогда?
— Да ничего, — окончательно обалдеваю я. — Ничего ты мне не должен. Вас надо было вытащить — я вытащил, всё, история окончена.
— Значит, все-таки решил приберечь про запас, — трагически вздыхает Хорёк. — Учти, что заставить меня искренне и преданно служить ты не сможешь.