У каждого Темного Лорда... (СИ)

Но уже через минуту всем нам становится ясно, что незаметно не получится. Над Азкабаном поднимается черное облако: дементорам плевать на дезиллюминационные чары, они нас чуют и намерены подкрепиться. А это значит, даже если Патронусы их удержат (так, стоп, какое «если»? Удержат!), нам придется лететь в окружении этой черной стаи. Ну очень незаметно, ага.
— Что делать будем? — подает голос Рон.
  
— Понятно что, лететь сквозь них. Кто не спрятался, я не виноват, — кровожадно ухмыляется Джордж.
— Нас же видно будет в этой стае, если они нас окружат, — я тоже вызываю Патронуса. Становится гораздо легче.
— Видно-то нас будет, но недолго. Они медленные, машина быстрая. Оторвемся и летим дальше. Если кто это все и увидит, пусть угадает, куда мы полетели.
— Так дементоры же все равно почуют и догонят.
— Вот и пусть догоняют, а мы пока что делом займемся.
Мы пролетаем через дементоров. Я до последнего боялся… не знаю даже, чего. То ли того, что какой-нибудь из них сумеет оказаться в нашем автомобиле, то ли что мы собьем одну из этих тварей. Но они шарахаются в стороны, только плащи развеваются на ветру, и остаются позади.
— Ну, и какая из этих стен восточная?
Окно камеры Драко Малфоя выходит на восток. Должно быть, отсюда хорошо наблюдать рассветы. Ну, теоретически. Если бы не. А так — на какую сторону света окна ни выводи, все равно гадость получается. Теперь напротив этого окна зависает наша невидимая машина. У нас примерно минуты три до тех пор, пока дементоры нас не догонят. Я открываю дверцу, чтобы нас было видно, высовываюсь наружу и стучу рукой по решетке.
— Эй, Малфой!
Хорек приближается к окну, видит нас, и глаза у него становятся здоровенные и изумленные, почти как у нормального человека, не слизеринца. В других обстоятельствах я бы счел этот момент своим триумфом.
— Поттер? Уизли? Вы что здесь…?
— К побегу готов?
— Издеваешься? Нет, конечно!
— Ну и ладно. У тебя две минуты, можешь морально подготовиться.
Пока я треплюсь, веревка, зачарованная Джорджем, обвивается вокруг решетки и затягивается в узлы, а основания прутьев истончаются, повинуясь трансфигурационной формуле, которую весь вчерашний вечер Гермиона разучивала с Роном. Разучили на славу, не могу не признать.
— Как вы… и что вы вообще собираетесь делать?
— Выберешься — поговорим. Отходи! — командую я, и Драко Малфой молча и без споров отходит от окна. Кто б мне рассказал год назад — не поверил бы ни за что. Дементоры, между прочим, времени не теряют и приближаются к нам. Если кто-то из замка наблюдает за их перемещениями, то очень скоро он будет точно знать, где мы находимся. Это не говоря уже о том, что они и закусить нами могут. А Патронуса держу только я, у Рона и Джорджа палочки заняты.
Наконец веревка готова, Джордж резко трогается с места (дементоры становятся значительно ближе), решетка с грохотом выламывается из окна и повисает единственной видимой частью нашей машины. Рон втягивает ее внутрь и кидает на пол. Мы возвращаемся к окну, открываем дверцу. Малфой уже стоит у окна, с недоверчивым видом изучая образовавшийся проем.
— Я не пролезу.
— Еще как пролезешь, давай руку.
— А если нет?
— Времени нет спорить, дементоры на подходе, трансфигурирую в хорька и Акцио достану.
Я, кстати, даже не блефую. Я действительно разучил это заклинание, хотя надеюсь, что оно мне не понадобится. Я вообще-то не горю желанием его применять, это было бы довольно жестоко с моей стороны, но если он упрется, то что делать-то? Не улетать же без добычи. Слава Мерлину, Малфой решает обойтись без лишней трансфигурации. Я ухватываю его за руку, Рон подстраховывает палочкой, и мы втягиваем Малфоя внутрь салона.
— Ну вот, опять через всякую фигню лететь, — со скучающим видом говорит Джордж, разворачивая машину прямо на подлетающих дементоров. В этот момент откуда-то снизу до нас долетают лучи заклинаний. Колдуют, конечно, наугад, но могут и попасть. Джордж газует, и мы снова пролетаем сквозь строй дементоров, сопровождаемые залпами заклинаний. Пару раз что-то чувствительно прилетает по дну машины, но на нашей скорости это никак не отражается. Мы удаляемся от Азкабана.
В заднее стекло мне видно, как из Азкабана вылетают люди на метлах — очевидно, за нами в погоню — и останавливаются, вынужденные вызывать Патронусов, чтобы защититься от разозленных дементоров. А мы летим.
Бледно-зеленый Малфой неуверенно садится неподалеку от меня, благо размеры салона позволяют не тесниться.
— Поттер, что это за… устройство?
— Это, Малфой, называется автомобиль.
— Ты в курсе, что это незаконно?
— Я даже в курсе, что устраивать побег из Азкабана незаконно.
— И можно узнать, зачем я вам понадобился?
— Если б мне самому кто-нибудь это объяснил… давай сначала долетим, а потом объясняться будем. Есть хочешь? Где-то там справа бутерброды валяются.
— Мне тоже дайте, — немедленно отзывается Рон.
Пока Малфой и Уизли делят бутерброды (картина, достойная кисти художника), я нащупываю в кармане зачарованный галеон. Отправить сообщение — дело двух минут. Побег из Азкабана мы оформили, пришло время заняться другими вещами.
 ...должно быть убежище 
Малфой пришел в себя спустя три бутерброда. Подтянулся, сделал морду тяпкой, как обычно, с вежливым презрением отказался от шоколада, протянутого Джорджем (и правильно сделал, надо сказать!), и спросил:
— Итак, Поттер, все-таки, зачем герою магического мира приспичило меня похищать?
И вот я сижу, глазами хлопаю и пытаюсь сообразить, с какого краю на такой вопрос отвечать-то.
— Во-первых, — говорю, — мы, гриффиндорцы, предпочитаем называть это не похищением, а спасением.
— Чем докажешь?
— Обратно хочешь?
— После того, какой переполох вы там устроили? Спасибо, нет.
— Обратно не хочешь — значит, спасение.
— Гриффиндорская попытка мыслить логично… удивительно, Поттер, что ты еще жив, с такими невеликими способностями. А во-вторых что?
— А, точно, было еще «во-вторых». Тебе, я так понимаю, в Азкабане свежую прессу не носили?
— Ты просто так издеваешься или в этом вопросе есть смысл?
— Я намекаю, что ты не в курсе последних новостей, Малфой. Я нынче называюсь не «герой магического мира», а «беглый преступник».
— Преступник? Ты? — Малфой оглядывает меня с таким выражением лица, будто быть преступником — большая честь, а назваться таковым — неслыханное нахальство с моей стороны. — И в чем же тебя обвиняют?
— О, там много пунктов. Прогул года учебы в Хогвартсе, применение непростительных заклинаний, ограбление банка, — с удовольствием перечисляю я. Лицо Малфоя действительно стоит того, чтобы все это припомнить, — присвоение чужого домовика, кража волшебной палочки… черт, еще что-то было, уже не помню. Ну и за последние дни обвинений наверняка прибавилось, но формулировки я не слышал, так что не могу ничего об этом сказать. Но полагаю, что там еще похищение людей, побег из-под стражи, теракт и еще что-нибудь столь же милое.
Малфой молчит, переваривая информацию, потом ехидно интересуется:
— Хотя бы в убийстве тебя не обвиняют?
— Кажется, нет. Хотя, честно говоря, могли бы. Как-никак, нашу с Волдемортом дуэль много кто видел.
— Подозреваю, что Уизли тоже предъявлены некие обвинения, да?.. Знаешь, Поттер, я передумал. Верни меня обратно.
— Поздно, Малфой, раньше надо было думать, — подает голос Рон. А я уже было удивился, чего это он до сих пор молчит.
— Если бы я мог подумать раньше, я бы подумал, — огрызается Малфой.
  
— Бедный, бедный Малфойчик, — вздыхает Джордж с водительского сидения. — Он-то думал, что его спасают авторитетные герои, сейчас сверкнут глазами, скажут защитную речь, и его официально отпустят, хэппи-энд, все танцуют. А оказалось, к нему вломились беглые уголовники, и вообще все только начинается. Какой кошмар.
— Да, в общих чертах как-то так, — в тон ему вздыхает Малфой.