Японская война 1904. Книга вторая (СИ)

— Допустим, — Алексеев нахмурился, но спорить не стал. Вместо этого неожиданно подобрался. — Вы ведь приехали сюда не просто так? Тем более с таким энтузиазмом. Планировали чего-то попросить, так, может, не будем тратить время?
Сразу захотелось вывалить ему весь список, но…
— Прошу прощения, однако я бы предпочел сначала показать вам, что именно мы придумали. Тем более что мы уже почти на месте.
Возница тем временем вывез нас из старого города, и, оказавшись в районе станции, начал замедляться. Его и так чуть удар не хватил, когда осознал, кто будет его пассажиром — а, если вспомнить изначальное настроение Алексеева, оно и не удивительно. А тут нам еще и не к вокзалу надо было, куда все обычно едут, а прямо сквозь сетку путей мимо медленно ползущих составов. В общем, не удивительно, что он растерялся. Я тоже начал нервничать, потому что точно не знал, куда именно перебрались наши, но тут заметил стоящего на страже поручика Зубцовского, и тот жестами указал, куда сворачивать дальше. В сторону от Порт-Артурской дороги и…
— А вы неплохо подготовились, — Алексеев оценил наш вагон, стоящий со своим паровозом на отдельной ветке, ведущей в сторону большого Китая, которая сейчас почти не использовалась.
— Мои офицеры умеют удивлять, — согласился я и кивнул подбежавшему Лосьеву.
— Господин полковник, ваше высокопревосходительство, — тот бодро отдал честь и продолжил тараторить. — Мы с поручиком Зубцовским договорились с начальником станции, что нас смогут отвезти на пару километров в сторону. Там как раз пути уходят за сопки, и мы никому не будем глаза мозолить.
— Отличная работа, штабс-капитан, — поблагодарил я парня.
После этого помог воодушевившемуся наместнику забраться на площадку паровоза, и тот сразу же тронулся с места. Десять минут, чтобы отъехать на нужное расстояние, а дальше мы просто работали, как договаривались еще у нас. Первым делом утащили в поле пугала в форме, разложив их в виде спрятавшегося японского отделения на краю ближайшей сопки, а потом пришло время удивлять.
* * *
Евгений Иванович Алексеев, несмотря на определенные достоинства Макарова, не ждал от его показа ничего особенного. Все-таки он бывал на смотре систем вооружений в Санкт-Петербурге, а что может на фоне этого пусть талантливый, но всего лишь полковник с окраины? Впрочем, наместник был готов отдать должное энтузиазму Макарова, который помог ему хотя бы на несколько часов вырваться из привычной рутины и суеты.
Наместник даже улыбнулся про себя, когда представил, что будет твориться в штабе, когда он не появится там вовремя, а все посланные на поиски адъютанты не смогут его найти.
— Начинаем! — крик Макарова отвлек его от мыслей, и Алексеев успел увидеть, как две боковые стенки вагона стали медленно опускаться.
На веревках через блоки — через мгновение сообразил наместник, а еще через одно разглядел стоящую внутри поезда новенькую 120-миллиметровую пушку Круппа. Основание у нее в отличие от классического корабельного барабана выглядело ужасно, но свою главную функцию выполняло. По команде полковника артиллеристы ловко довернули орудие в сторону выставленных ранее пугал, взяли упреждение с помощью углового дальномера, а потом один за другим выпустили несколько осколочных и фугасных снарядов.
— Скорострельность не ниже, чем на флоте. Точность — даже выше, — мгновенно определил результаты Алексеев.
— Спасибо за оценку, — искренне поблагодарил Макаров, а потом обрисовал картину, как такие поезда по рокадным дорогам за считанные минуты могут прибыть в любую точку фронта и поддержать огнем там, где он больше всего необходим.
— Артиллерийские дуэли? — сразу же спросил наместник, помня, что именно в этом армия видела главный смысл пушек. Сдерживать вражеские, отвлекая их от своей пехоты, ну и иногда, если чужая пехота подставится, бить и по ней.
— Только если будет запас по дальности.
— Горные пушки в первой линии?
— И их, и пулеметы разнесем вчистую.
— Работа по пехоте?
  
— Без проблем. Хоть в обороне, хоть при поддержке атаки.
И Макаров объяснил главное преимущество своей придумки. Одна батарея врага, поработав в одном месте, формирует одну точку прорыва. Батарея на поезде, проехав вдоль линии фронта, формирует сразу несколько. В этом действительно был определенный смысл. И, глядя на ту пушку, которую использовал для показа полковник, наместник уже догадывался, что тот хочет просить.
— Выглядит интересно, но… С кораблей для вас ничего снимать не буду, — сказал он.
— А мне же совсем немного надо. Я слышал, что в свете новой крупповской брони старые 37-ми и 45-миллиметровые пушки оказываются почти бесполезны на море. А вот на суше они еще таких дел натворят, — Макаров в этот момент так размахивал руками, словно уже представлял себя на поезде, ощетинившемся этими самыми пушками и врывающимся в разбегающиеся вражеские ряды.
Увы, сухопутные не всегда разбираются в морских делах.
— Вы ошибаетесь, — покачал головой Алексеев. — Да, малые калибры показали недостаточную мощь даже против новых миноносцев, для которых теперь приходится расчехлять 75-миллиметровые пушки, но… Сами мины, самоходные и стационарные, сбивать лучше всего именно ими. А если бой, то опять же, чтобы поражать живую силу противника на ближней дистанции, ничего лучше просто не придумано.
— Думаете, с новой мощностью пушек ближний бой еще возможен? — без особой надежды спросил Макаров, и Алексеев замер.
Он умел читать людей и сейчас видел, что полковник искренне считает, будто он, наместник, ошибается. Пытается намекнуть ему об этом, но… Не спорит, просто потому что не верит, будто сможет его убедить.
— Вам бы Достоевского перечитать, — заметил он вслух.
— Зачем? — удивился Макаров.
— Вспомнить, что Федор Михайлович писал об ответственности. Что каждый человек настолько силен внутренне, что отвечает не только за себя, но и за всех вокруг. Вот и вы недооцениваете свое влияние. Я подумаю над вашими словами о дистанции боя и… Вы же рассчитывали не только на мелкашки?
— Я слышал, у нас были 120-миллиметровые пушки Канэ…
— Не дам. Вернее, все что можно уже выгреб Куропаткин, вы же не думали, что только вам пришла в голову идея потрошить запасы флота?
— Тогда 6-дюймовые! — Макаров, кажется, совсем уж отчаялся.
— Вы имеете в виду 152-миллиметровые пушки Бринка, которые делал Обуховский завод?
— Да! Их немало стоит на крейсерах, при этом мощности этих пушек опять же недостаточно против врагов, с которыми этим крейсерам приходится сталкиваться.
— Хорошие они или нет, не важно! Вы хотите покуситься на одни из основных пушек тех немногих кораблей, что у нас остались в строю? — наместник нахмурился.
— Не совсем так, — Макаров важно поднял указательный палец. — Я бы хотел покуситься на пушки, которые вы точно в ближайшее время будете менять хотя бы на восемь дюймов. И если крейсерский отряд из Владивостока, который зимой все равно запрут льды, чуть раньше сдаст свое вооружение… Много ли в этом будет беды?
— Даже если я пойду вам навстречу, вы получите эти пушки, дай бог, в том же декабре, когда встанет лед. Думаете, они вам будут еще нужны?
— Уверен, что будут, — кивнул Макаров. — А даже если я ошибусь, то пусть лучше мы договоримся заранее. Как вы сказали, нести ответственность за весь мир вокруг…
Алексеев невольно улыбнулся тому энтузиазму, с которым полковник откликнулся на прописные истины из книг Достоевского, которые все уже сто раз успели обсудить. Молодость. Она умеет радоваться… И удивлять. Последняя мысль пришла вместе с помощниками Макарова, которые притащили расстрелянные у сопки пугала. Учитывая, как по-разному они все были одеты, в этом точно был какой-то смысл.
— Рассказывайте, — кивнул Алексеев Макарову, и тот опять удивил.
* * *
Идея провести тестовые стрельбы по манекенам просто поразила Алексеева. Тот внимательно изучил соломенные пугала, посеченные шрапнелью и каменным боем от близких попаданий. Посчитал вмятины и сбитую краску на касках, потом сравнил с протянутым мной отчетом по ранениям в нашем корпусе.