Девять жизней Рода (СИ)

Вот не ожидал, что девчонки через мгновение повиснут на мне и оближут как котята. Приятно было ощущать, что тебе рады. Хоть и мало времени прошло, но привыкли уже друг к другу.
- Всё, девочки, хватит меня тискать. Теперь задание на завтра. Мне необходимо как можно скорее переговорить с Леонидом Ивановичем.
- Не вопрос. Можем его позвать. Если тот, конечно, не на работе. Он снимает комнату в соседнем доме. Небольшое общежитие на первом этаже. Ну, где дворницкая рядом.
  
- Если дома, зовите, а нет, так завтра. Посмотрите хозяйским взглядом что надо купить и с утра на рынок. Самое последнее. С завтрашнего утра с десяти до часа ежедневно проводим в тире. Не только стреляем, но и работаем в контакте. В полной защите, но и в полную силу. Готовы?
Надо было видеть улыбающиеся рожицы девочек, но мне сейчас было совсем не смешно. Грустно было и отчасти страшно – вот зачем я вмешиваю их в свои дела, когда мог бы обойтись. Но не отпускало предчувствие, что грядущие события их заденут в любом случае, а что бы все остались живы и здоровы – это, пожалуй, и было моей главной целью.
Когда сестры рванули на кухню, остановил уже в дверях Ольгу.
- К тебе личная просьба. Пожалуйста, направь Разумовским просьбу о личной встрече. На моей территории или у них – не важно. В идеале, так вообще где-нибудь в ресторане недалеко отсюда. Я не уверен, что завтра смогу скакать как горный козлик, а выглядеть бледно статус не позволяет.
- Повестка встречи?
- Оля, ты умная девушка. Напиши иносказательно, что надо встретиться и переговорить, что бы вновь не пролилась кровь. Если всё так, как ты рассказала, нас пытаются столкнуть лбами. Да, а чем владеют Разумовские?
- Невский завод, где строят гражданские и военные корабли. В Кронштадте аналогичные верфи тоже им принадлежат. Местный рыболовецкий флот практически полностью под их рукой. Мурманск и Архангельск – исконная вотчина Разумовских, куда даже государственные люди без разрешения не суются. Моряки с северных военных баз, между прочим, чуть ли не полностью кормятся с их рук.
- И имущество такого могущественного Рода кто-то из особо «одарённых» решил с моей помощью прибрать к рукам? Там или безумец или…
- Или всё просчитано до малейших деталей, – закончила за мной Ольга и вышла, увидев мой кивок. Я не став стал её задерживать, подошёл к окну, за которым шёл дождь. Началась осень… Да, отец явно поторопился, выделив мне на подготовку всего полтора – два месяца. Или три? Да хоть полгода. Всё одно - значительно ошибся. Блин, не было печали. С одним не разобрался, второе на очереди, теперь третье навалилось. Когда ж я дома окажусь?
С бывшим зэком переговорю, озадачу, но есть ещё человек, кто сможет помочь, к тому же без особого напряга. Но с ним, точнее с ней пообщаюсь, когда останусь в квартире один. Нечего злить девчонок. И так сёстры смотрят на Ольгу как на соперницу. Между прочим, это даже хорошо – филонить в спаррингах не будут.
Даже улыбнулся от таких мыслей, представляя, какой завтра будет мордобой. Хотя фиг им – надену утяжелители на ноги, что б особо ими не махали, и титановую кирасу на грудь. Всяко килограмм по двадцать на них висеть будет. А сколько сами весят? Полсотни? В лучшем случае... В первую очередь девчонок надо научить думать головой, а не ногами и руками. Вроде всё распланировал? Посмотрел на часы – одиннадцать. До обеда далеко, а садиться разбираться с отцовскими записями не в состоянии – голова словно опилками набита. Понял, что мне срочно надо – КОФЕ!!!
* * * 
Уже привык, что в этом мире всё, что я запланировал даже на вечер, не говоря о завтрашнем дне, никогда не сбывается. Сегодня случилось то же самое. Шёл на кухню, а завернул в спальню. Решил полежать хотя бы полчаса, но что бы я мог отдохнуть? Как же. Промяукав под дверью, в дверях спальни появилась Маша.
- Саша, ты спишь?
- Уснёшь тут с Вами. Что на этот раз случилось?
- Ольга подняла трубку городского телефона, а там сообщили, что через час Вас хотели бы навестить Разумовские. Узнали, что Вы заболели, вот и решили проявить чуткость и выразить почтение.
Не знаю, может кто другой на моём месте проявил иную реакцию, а я засмеялся в голос.
- Я что-то сказала не так? – девушка смутилась.
- Маш, всё нормально. Смысл сказанной тобой фразы мне показался забавным. Разумовские, узнав о моей болезни, решили проявить чуткость и засвидетельствовать своё глубокое почтение. Считай, выразить соболезнование. Жить они, что ли здесь будут в ожидании, когда я помру?
- Как скажете, Александр Николаевич. Типун Вам на язык.
- Да хоть два. Слушай, а как полагается принимать посетителей, когда я в печали? В смысле, в постели, болею?
От дверей послышался тихий смех.
- Смотря какой приём, - это уже вступила в разговор Ольга. Как мне показалось, и Наталья за дверью стоит… - Если оказание внимания, передают открытку в руки секретаря или делопроизводителя. Если приём с оказанием помощи и сочувствия, больной может лежать в постели, а гость в течение не более пяти минут выказывает словесное почтение и пожелания скорейшего выздоровления. Если приём с чаепитием, то…
- Оля, хватит. С чаепитием? Я сейчас лопну от смеха. Скажи, кто придумал всю эту галиматью? Неужели со времён царствования Петра и Екатерины Великой в этом мире ничего не поменялось?
- Почему не поменялось? Ошибаетесь, Александр Николаевич. Например, во время большого приёма больной имеет право отказаться от приглашения на танец, но подобное имеет право совершить не более трёх раз подряд.
- Хочешь сказать, что человек, который себя чувствует плохо, должен ещё и балы закатывать в своём доме? И танцевать? Девочки, Вы что, издеваетесь?
- Никак нет, Александр Николаевич. Ольга Сератовна не выдумали ни одной строчки. Сами прочтите «Уложение о правилах приёма в домах, где проживают лица больные, но способные с достоинством принять сочувствие и соболезнования от друзей, близких своих, покровителей и лиц почтенного возраста».
- Я охреневаю. И кто-нибудь из ныне живущих этого правила придерживается? Что, в самом деле к больному выстраиваются очереди, что бы передать своё соболезнование? Слово-то какое…
- Старая знать да, строго придерживается всех правил, а новая, естественно, считает всё это изжившим и по сути дурным.
- Вот и я согласен, что это всё этот дурь. Значит так. Сейчас кто-то из Вас идёт в ресторан на Углах и заказывает кабинет. Хотя стоп. Сколько человек должно приехать?
- О количестве лиц не сообщили.
- А если это очередная проделка наших общих недоброжелателей и сюда едут меня добить, что бы потом вину вновь свалить на Разумовских? Брать в руки оружие и начать войну? Девочки, у Вас же головы светлые. Что делаем?
- В первую очередь надо позвонить и узнать – кто к нам направляется. Сколько человек, цель поездки. Теряем время.
- Умница, Маша. Карты в руки. Звони, узнавай. А потом, мои хорошие, все по домам.
- В смысле по домам? – одновременно раздались три возмущённых голоса.
- В прямом. Неужели думали, что я Вас сейчас вооружу и выставлю заслоном между собой и гостями? Что бы мне потом Ваши родители голову оторвали, а по городу пошёл слух, что князя Галицкого охраняют три юных девицы-красавицы, с которыми возможно он находится в самом тесном контакте? Зачем ЭТО Вам? Опозориться легко, а доказать свою чистоту, это надо ещё постараться. Вот принесёте письменное согласие от отца с матерью, разговор будет другой. А если пострадаете? Не, на фиг.
Надо было видеть, как скисли рожицы сестёр, да и Ольга отвела глаза, понимая, что я прав. Девчонки ведь так до сих пор и не знают, сколько мне на самом деле лет. Чувствуют, даже обижаются, что к ним отношусь с долей снисходительности, скорее как к своим дочкам, чем к ровесницам. Наверное, это их и возбуждает, тянет совершить необдуманные поступки. Так бывает, знаю…
  
- Дозвонилась. – В кабинет, куда я с трудом перебрался, заскочила Маша. – Едет Глава Рода, Георгий Алексеевич. Просили передать, что визит сугубо неофициальный. Будет только Глава и его телохранитель. Вторая машина, с охраной, останется на улице.