Скверная жизнь дракона. Книга восьмая (СИ)

Длинноухий сел на колени перед эльфийкой и что-то зашептал, как и сама эльфийка. Парень закончил шептать и поднял грудную часть оберега. В его сердце вонзился кинжал. Парень вздрогнул, затрясся, крепко сжал челюсти. С благодарностью улыбнулся эльфийке. И рухнул.
Я подошёл к трупу и без всяких церемоний отцепил от пояса кинжал. Немного повертел его в руках, подал частичку маны, привязав к себе, и заткнул за свой пояс.
  
— Зачем тебе? — спросила стоявшая рядом эльфа, вытирая платочком кровь с кинжала.
— Про запас. Нам идти долго, а мне ещё и возвращаться, — сказал я, закидывая боевой молот к себе в рюкзак. Обе главных эльфийки тихонько рассмеялись, кокетливо прикрывая рты ладонями, а прочие длинноухие обменялись однозначно саркастичными взглядами.
— Ты первый ксат, кто нам знаком, — сказала главная с пухленькими губами. — Твой народ нельзя назвать оптимистичным. Ты такой один?
— Я у мамы индивид, — я недовольно сплюнул. — Я про ваш долг нихера не знаю, но моя жизнь в его отдачу не включена.
— А как же ты собрался возвращаться? — спросила эльфа с тонкими губками.
— Быстро и резко, как после укуса осы за член.
— Причудливо-потешный ксат, — рассмеялась с тонкими губками. — Ланагария. Можно Лана.
— Аюларатана, — вторая эльфа приложила руки к груди. — Аюра.
Я посмотрел на эльфиек, перевёл взгляд на десятки тварей у перехода, представил количество нежити за изгородью и поморщился. Я начал пальцем показывать на разное, пытаясь объяснить эльфийкам простую истину.
— Магос Ликус. Убивать нежить. Подниматься вверх. Спускаться вниз. Идти дальше. Быстро… — я шумно втянул воздух и сдержался, чтобы не матюкнуться. Я отправился в сторону перехода под кокетливые смешки двух эльфиек и саркастические взгляды прочих длинноухих.
Мы преодолели переход и по земле отправились дальше. Нежити прибавлялось, площадки на деревьях расширялись, в них появились уровни, а некоторые представляли собой две рядом находящиеся площадки. Как пятиметровый бутерброд с древесными коржами и заполненный внутри домами, крышей которых выступала верхняя площадка с росшими на ней домами.
Две эльфийки шли по бокам от меня и чуть позади. Они сразу притормаживали, когда я ускорялся, сокращая дистанцию до очередной мешающей проходу твари. И немедля подходили ближе с глухим ударом трупа о землю.
— Талуяра-унаарэ, — начала говорить Аюра с пухлыми губами, но осеклась и чуть подумала. — Лутарикий рассказал нам, что у тебя огромен опыт борьбы с нежитью.
— Почти четыре недели из западного участка не вылазил, — ехидно произнесла Лана. — Скажи, а это правда, что ты… Ну, ещё мал?
— То есть? — спросил я, глянув на эльфиек. Следующие сто метров обещали пройти спокойно, нежити не наблюдалось среди огромных деревьев. Своей серой корой с вертикальными гребнями они напоминали ореховое дерево, а в воздухе рядом с ними пахло чем-то смолянистым.
— Что тебе меньше семидесяти лет. Как ребёнка отпустили с острова?
— Так же, как ваши родители отпустили вас.
— Среди нас детей нет, — усмехнулась Аюра. — Лане сто двадцать три года, мне недавно исполнилось сто сорок восемь. Среди нас нет никого младше ста десяти.
— Вы хорошо сохранились для таких возрастов.
— Потому что заранее знали о своём сокровенном долге и не покидали пределов садов, — выпалила Лана. — Лутарикию, вообще-то, семь веков.
— Ошеломительная информация, — я едва скрыл сарказм в голосе.
Впереди показалась группа сразу из двадцати тварей, они процессией шли по лесу вслед за тварью с узорчатым жезлом и широкой мантии. Я жестом показал на мешавшую нам пройти процессию, и вскоре вся нежить трупами лежала на земле.
— Так это правда, что ты ещё маленький? — хихикнула Лана, когда мы продолжили дорогу. Я тут же остановился. Эльфийки смотрели на меня взглядами голодных кошек на банку с неохраняемой сметаной, кокетливо и игриво стреляя глазками, и едва скрывая насмешку.
Всё происходящее мне настолько надоело, что я замахнулся посохом и воткнул его в землю, освобождая руки. Чуть подтянутая броня и пояс освободили край штанов с завязками. Две секунды, и портки спали до колен. Эльфийки округлили глаза, у Ланы перехватило дыхание, а Аюра натужно прокашлялась. Да и прочие эльфы в построении ошарашенно глядели на мою промежность.
— Ещё вопросы есть? — я устало поправил штаны, и не менее устало уставился на двух эльфиек. Они задумчиво переглядывались, старательно припрятывая внутри себя шок.
Следующие несколько километров мы шли молча, огибая пищевые изгороди и один разок обойдя небольшое озерцо с прозрачной водой и чистыми берегами. После очередной изгороди у эльфиек зачесались языки. Они разговорились, не вспоминания недавний инцидент. Но их разговоры частенько прерывались: то ковыляющая по последнему прижизненному пути нежить повстречается, то у очередного длинноухого кровь пойдёт и одна из главных пробьёт ему сердце. Первые ещё удостаивались короткой молитвы, но уже четвёртому длинноухому молча втыкали кинжал в грудь и мы сразу шли дальше.
Несколько раз золотая броня-оберег у некоторых длинноухих поглощалась скверной, и тогда нежить замечала эльфа. В такие моменты никто не сентиментальничал. Идущий рядом мгновенно втыкал кинжал через ухо в мозг, стараясь как можно быстрее убить несчастного, и мы все торопились ретироваться из зоны обнаружения: нежить чуяла таких разумных за сто метров и продолжала идти даже к трупу.
— Сколько ещё ваши обереги продержатся? — спросил я, когда мы отошли от очередного резко убитого длинноухого.
— Наши рассчитаны на десять часов, — спокойно ответила Лана. — Есть ещё несколько таких же, но у кого они — никто не знает.
— То есть, кто-то вполне может дойти до финиша, остальные потеряются по дороге, но кто именно — большой вопрос?
— Ответ на него знает Лутарикий, но он никому не скажет, — Аюра жестом показала на шедших за нами длинноухих. — Никто не вправе принижать любого, отданного сокровенному помыслу.
— Ещё раз, чтобы я понял. Обереги случайно вытягивают только чтобы не делать любимчиков?
— Очень простое объяснение, но оно сойдёт, — легонько махнула рукой Аюра.
— Весёлый тамада, и конкурсы интересные, — я сплюнул. — А если мощный оберег оказался у кого-то из умерших ранее, от передоза скверны?
— Значит, таков их сокровенный путь, — блаженным хором ответили две эльфийки.
В походе девушки рассказали не только о лотерее на распределение оберегов. Они прояснили, что каждый сад в той или иной степени разделён на зоны, некоторые из них могут включать в себя до пятидесяти площадок. И каждая зона — это одна семья. Около пятнадцати семей составляют род, а до десяти родов — так называемый дом. На моё замечание о клановой системе девушки несколько покривились, ведь это очень грубое объяснение, да и клановая система принадлежит дворфам.
Как объяснили эльфийки — практически половина длинноухих живут вне семей или домов, они сами по себе. Рождаются-то дети в семье, но за малейший серьёзный проступок любого выгоняют, и он автоматически становится отверженным. А там пускай работает на общее благо и выгрызает себе право подняться по социальной лестнице.
Но и так называемые дома всеми десятками тысяч длинноухих могут спуститься по социальной лестнице, нередко переезжая к началу или концу одного участка сада, либо вообще переселиться в соседний участок. Как с блаженной гордостью отметили эльфийки, что даже род может быть изгнан, и тогда он закончится за тридцать лет.
— Откуда такая точность? — спросил я, вытащив кинжал из головы очередной нежити.
  
— Может быть и дольше, если изгнанники успеют детей нарожать, — пожала плечами Аюра с пухленькими губами. — Но и им срок тридцать лет. Жизнь предрешена без приобщения к сокровенному.
— Но изгнанники быстро заканчиваются, — Лана покачала головой, её каре чуть растрепалось, некоторые пряди всклочено выбивались из причёски. — Яхоновское княжество только одно. В остальных местах вокруг нас дикие земли и несколько дорог. Ближайший город в неделе пути.