Грат (СИ)

— Эй, мальчуган! — остановил я пробегавшего мимо чумазого мальчишку, — покажи мне дорогу к старому монастырю.
— Фарринг! — оглядев меня с ног до головы, заломил цену тот.
Пошарив по карманам, я нащупал мелкую гномью монетку.
— Держи, хватит с тебя и этого.
Спрятав подачку за щеку, мальчуган махнул рукой и зашагал вперед. Я ускорил шаг, чтобы не отставать. Он свернул за угол на одном перекрестке, потом на другом, и с каждой минутой окружающий пейзаж все больше и больше стал напоминать мне грязные городские трущобы. Дома из старого серого камня выстроились сплошной стеной, многие окна зияли черными провалами, а то и вовсе были забиты досками. Небо почти исчезло из вида за низкими навесами крыш, из-за чего даже днем тут царил зловещий полумрак.
Свернув на очередную улочку, мальчуган юркнул в какую-то щель между домами и исчез, оставив меня в одиночестве. Поняв, что меня провели, я развернулся в обратном направлении, но вскоре заплутал еще сильнее. Наконец между старым покосившимся сараем, из окон которого торчали чахлые кособокие деревья, и полузаброшенным складом я заприметил свободное пространство, в пустоте которого угадывалось небо. Свернув туда через заросший бурьяном пустырь, я очутился на набережной Эланты.
Дома и здесь подступали вплотную к черной воде, узкая мощеная полоска набережной не позволяла разъехаться двум экипажам. Этим, видимо, и решили воспользоваться трое оборванцев, остановивших запряженную парой гнедых карету: один схватил лошадей под уздцы, второй нанес несколько сильных ударов закрывшему лицо ладонями кучеру: на руке нападавшего тусклым металлом блеснул кастет. Третий распахнул дверцу кареты и с довольной ухмылкой вскочил на подножку. Раздался пронзительный женский крик.
Моктар! Времени на размышления не оставалось: выхватив шпагу, я шагнул навстречу грабителям.
  
Глава 20
 
Чудесное спасение
 
Комплекция у меня отнюдь не атлетическая, так что бросаться на троих противников врукопашную было бы слишком опрометчивым поступком. Да и неизвестно, что у них припрятано под одеждой: там вполне может отыскаться огнестрельное оружие. Зато на моей стороне сыграл эффект неожиданности: разбойники явно не ожидали нападения.
Удерживавшему лошадей парню досталось первым: моя шпага рассекла ему лоб над бровью. Всего лишь ссадина, но кровь полилась обильно, да и шрам останется на всю жизнь. Впрочем, шрамы, как известно, украшают мужчин, тем более — такой незаурядной профессии, как уличный грабитель. Злодею с кастетом досталось в филейную часть, свешивавшуюся с передка экипажа: выронив тяжелую железяку, тот взвыл, и, прихрамывая, бросился наутек. Его раненый приятель кинулся следом — ввязываться в драку с вооруженным противником им, видимо, не очень хотелось. А вот третий эльф, одетый намного лучше и опрятнее остальных, ретироваться не спешил. Зыркнув на меня злобным взглядом, он достал из-за пазухи складной нож.
Щелкнула пружина, тускло сверкнуло лезвие. Нож — не соперник шпаге, но злодей по-прежнему не отходил ни на шаг от распахнутой дверцы кареты, за которой, судя по всему, скрывалась женщина. А значит, опасность угрожала в первую очередь ей. В тесном пространстве между стеной здания и стоящим почти вплотную экипажем клинком не помашешь, но моя короткая шпага была словно создана для боев в узких городских переулках.
Противник шагнул вперед, выставив нож перед собой — видимо, он решил напугать меня этой отчаянной атакой. Вместо того чтобы отступить, я тоже двинулся навстречу, перехватил лезвие, и, продолжая скользить по нему клинком, изо всех сил заехал гардой по физиономии грабителю. Из разбитого носа хлынула кровь, а из кареты снова послышался отчаянный дамский визг. Чтобы закрепить достигнутый успех, я добавил противнику эфесом по голове, и тот тяжело осел на брусчатку. Я одернул занавеску и заглянул в полумрак экипажа.
Визг не прекратился, даже наоборот, усилился. Кричала молодая эльфийка — миловидная, с аккуратной светлой косой, причудливо уложенной вокруг головы. Заостренные ушки покраснели от испуга, а огромные светло-серые глаза в обрамлении длинных ресниц смотрели на меня с неподдельным ужасом.
 
— Вот, возьмите, — произнесла она дрожащим голосом и протянула она мне бархатный кошелек и тонкий серебряный перстень с замысловатым гербом, украшенным несколькими крошечными алыми рубинами, — только не убивайте!
— Прошу прощения, но ограбление и убийство не входит в мои планы, — заверил прекрасную незнакомку я.
— Тогда…
Девушка густо покраснела, всхлипнула, и принялась расстегивать на груди тонкое розовое платье.
— И это тоже не входит.
Тонкие пальцы замерли в нерешительности, а серые глаза удивленно и недоверчиво уставились на меня.
— На вас напали неизвестные. Я пришел на помощь.
— Но вы же…
— Орк. И что с того? Когда на даму среди бела дня нападают грабители, я считаю своим долгом вмешаться.
Девушка осторожно выглянула наружу из все еще распахнутой дверцы, посмотрела на распростертое на тротуаре тело, и снова всхлипнула.
— Это не грабители. Это мой муж.
— Муж?
— Ну да. Пьяница и распутник, давно ревнует меня ко всем подряд. Подговорил парочку таких же пропойц в ближайшем кабаке, подкараулил на обратном пути после встречи с… с одним старым приятелем, и решил проучить. Вы его не убили?
Я наклонился, ощупал шею поверженного эльфа, пытаясь отыскать пульс, а затем повернул его голову, чтобы получше рассмотреть наливавшуюся лиловым огромную шишку на лбу. От несчастного и впрямь основательно несло перегаром.
— Нет, он жив, просто без сознания. Через полчаса придет в себя, разве что синяк останется, ну, и головная боль гарантирована.
— И поделом. А башка у него и без того болит каждое утро, пока не похмелится. Лафаэль!
На козлах завозился побитый кучер.
— Лафаэль, помоги мне погрузить это ничтожество в экипаж. Вот, возьмите, вы заслужили.
Прежде чем я успел опомниться, девица сунула мне в руку кошель и перстенек, но я настойчиво вернул подношение обратно.
— Нет, не нужно.
— Лассандра. Меня зовут Лассандра. Возьмите тогда хоть кольцо, покажете, если возникнут неприятности. Этот герб в нашем городе знают многие. Нет-нет, не отказывайтесь, считайте это не платой, а подарком. Чем-то я все-таки могу отблагодарить вас за это неожиданное… Кхм… Спасение?
— Буду благодарен, если вы укажете мне путь к старому монастырю. Я заблудился.
— Что ж, это нетрудно. Сейчас мы доставим бесчувственное тело моего супруга домой, а потом Лафаэль отвезет вас на место. Не стоит вам бродить по трущобам в одиночестве, а то ввяжетесь еще в какие-нибудь неприятности.
Старый монастырь располагался в предместьях Мелмонда-на-Эланте на невысоком пологом холме, и был со всех сторон окружен заросшим и давно запущенным парком. Сами здания храма и братского корпуса тоже производили весьма обшарпанное впечатление, зато просторный внутренний двор, уложенный массивными черными и серыми гранитными плитами в форме больших квадратов три на три шага, был тщательно выметен. Правда, на стыках нет-нет да и пробивалась жухлая трава. Здесь я обнаружил разминающихся Холта и Отру в компании веселого Бамбура.
— О, а вот и наш беглец! — поприветствовал меня тот. — Явился — не запылился. Нет, все-таки запылился немного, но сейчас мы эту пыль с него стряхнем. Давай-ка десять кругов по двору!
Несмотря на одолевавшее меня чувство голода, я пустился трусцой. Закончив разминку, мы сгрудились перед смуглолицым. Тот посматривал на нас с хитрым прищуром.
— Ну-ка скажите мне, вьюноши и девушка, какой самый главный орган у фехтовальщика?
— Ноги! — рявкнул вперед всех Холт.
— Верно. Но неправильно. Самый главный орган у фехтовальщика — это мозги, без них ноги бесполезны. Вот его-то мы сейчас и потренируем. Слушайте внимательно и запоминайте, ибо повторять дважды я не буду, а кто переспросит, тот получит клинком по ж… Жизненно важным частям тела!