Грат (СИ)

— Вы умрёте! — взвизгнул Хлыст. — На колени!
Похоже, придуманный Бамбуром гениальный, детально проработанный план с треском провалился, и всё покатилось кувырком.
Вот теперь нам точно конец, — с горечью подумал я.
  
Глава 8
 
Папаша Хлыст
 
— Вы умрёте! — взвизгнул Хлыст. — На колени!
— Как скажете, мой господин! — откликнулась Отра, легко вспорхнула на помост, и, прежде чем кто-либо успел опомниться, плюхнулась толстяку на колени.
Воспользовавшись возникшим замешательством, Бамбур двинул локтем поддых ближайшему мордрвороту, приподнял шляпу, и в его руку скользнул многозарядный пистоль. Симуглолицый тут же спрятался за спиной скорчившегося от боли орка. Грянул выстрел, затем другой, третий, запахло гарью и помещение заволокло горьким пороховым дымом.
Я тоже решил не терять времени даром. Сопровождавший нас охранник, отобравший при входе оружие, все еще стоял рядом. С размаху пнув его по колену, я изо всех сил дернул на себя шпагу, которую тот все еще сжимал в лапе. Охранник вцепился в эфес мертвой хваткой, поэтому мне пришлось прибегнуть к не очень красивому, но крайне действенному средству.
— Аууу! — взвыл орк, когда мои зубы впились в его запястье, и все-таки отпустил оружие. Повсюду гремели выстрелы, свистели пули, но смотреть по сторонам было попросту некогда. Краем глаза я заметил, как Холт сцепился с парочкой громил, а Даин, раздобывший где-то пистоль, выцеливал кого-то в творящемся вокруг бедламе. Схватив шпагу наперевес, я ринулся на подмогу Отре, но дорогу мне преградила высокая и коренастая фигура.
— Не так быстро, парень, — украшенную шрамом физиономию Тернана перекосила кривая ухмылка. В руке он сжимал короткий и широкий тесак, в точности такой же, какими были вооружены его подручные.
Много лет назад, бегая по улочкам родного города, я стал свидетелем любопытной сцены. Огромная и кудлатая бродячая собака, определенно имевшая в своих предках прирученных волков, загнала в угол рыжего кота. Пустырь, где состоялась эта эпическая битва, окружали глухие и высокие каменные стены, деваться коту было некуда, и он решил принять бой. Выгнув спину и распушив хвост, кот громко зашипел и, крадучись, стал приближаться к сопернику. Пёс слегка ошалел от такой наглости и замер в нерешительности — этих нескольких секунд коту хватило, чтобы ринуться в атаку. Рыжий смельчак был в несколько раз меньше и легче противника, но это стало его преимуществом: легко подпрыгнув, кот ударил когтями в самое незащищенное место — глаза. Кувырок в воздухе, бросок назад, и новая стремительная атака. Пёс мотал головой и клацал зубами, но впустую: скорость и небольшие размеры позволили его врагу ловко уворачиваться от острых клыков и всякий раз избегать смерти, когда зубастая пасть оказывалась рядом с кошачьей шеей. Спустя пару минут все было кончено: поджав хвост и жалобно скуля, пёс с разодранной мордой поспешил прочь.
Сейчас у меня не оставалось иного выбора, кроме как перенять эту тактику. Подняв оружие, я ринулся вперед, целясь Тернану в горло. Тот, похоже не ожидал атаки, но быстро совладал с собой, попытавшись отбить мой клинок своим тесаком и нанести в ответ рубящий удар. Движения его были скупыми и выверенными, но мне удалось отбить контратаку, отступить и ринуться вперед снова. Я хотел, чтобы мой тонкий клинок как можно меньше контактировал с оружием противника: широченное и толстое лезвие запросто могло перерубить его, потому я старался работать переводами, обходя его вооруженную руку то справа, то слева, в зависимости от того, в какую сторону Тернан размахивал своей массивной железякой.
Удивительно, но я почувствовал, будто бы шпага ожила в моей руке, она действовала словно вопреки моим мыслям и желаниям. Никогда раньше у меня не возникало подобного ощущения, оно было неожиданным и немного пугающим. Удар, защита, выпад, отскок, перевод, снова выпад, отскок, защита, удар, отскок. Звон оружия слился с гулкими ударами сердца, и мне казалось, словно участившийся пульс, точно боевой барабан, задает ритм поединку.
 
Отступая, я быстро уперся в стену, и почувствовал себя тем самым котом, которого бродячий пес загнал к каменной ограде пустыря. Что ж, хорошо: зато теперь никто не подберётся сзади. Видимо, решив, что, припертый к стенке, я растеряюсь и утрачу концентрацию, Тернан ухмыльнулся и усилил напор. Напрасно: я отбил еще несколько жестких ударов, а когда одноухий размахнулся, чтобы со всей силы снести мне голову, просто пригнулся, и его тесак застрял в стене за моей спиной. Короткий выпад из полуприседа вперед и вверх, и мой клинок вошел во что-то мягкое. Отскочив в сторону, я приготовился встретить очередной удар, но его не последовало. Тернан, скорчившись от боли, зажимал рукой левый бок. Между пальцами обильно струилась кровь.
Дать ему сейчас уйти — подвергнуть себя и друзей смертельной опасности. Мгновение помедлив, я снова поднял оружие и направил его на противника. Ну же, давай! Удивительно: в глазах огромного орка промелькнул страх. Шумно взглотнув и сжав челюсти, он отступил на шаг назад, медленно, тяжело поднял тесак, затравленно глядя мне в лицо…
— А-а-аррр! — заорал он и отчаянно размахивая тесаком, бросился вперед. Шпага вошла в горло одноухого с легким хрустом, я едва успел сделать шаг в сторону, когда его тело, заливая пол кровью, пролетело мимо и рухнуло на пол.
— Большой шкаф и падает громко, — послышался рядышком ехидный комментарий Бамбура. С невозмутимым видом тряхнув волосами, тот поднял пистоль, целясь в одного из мордоворотов, схвативших сзади Холта за шею.
Бум! — от выстрела у меня зазвенело в ушах, а вокруг головы душившего моего друга громилы вспухло кровавое облачко. Следить за дальнейшим развитием событий времени не оставалось: Отра отчаянно боролась с Хлыстом, пытаясь отобрать у того кнут, который раскрасневшийся толстяк, намотав на руку, тянул к себе.
— Отра, назад! — скомандовал я, направив шпагу в горло Папаши Хлыста. Девчонка послушно бросила свою возню и отпрыгнула прочь.
— Не двигайся, — приказал я, для острастки чуть надавив на эфес. Острие шпаги проткнуло кожу, по шее толстяка побежала тонкая алая струйка. Тот приглушенно всхлипнул и обмяк.
Несколько секунд я медлил, ожидая от Хлыста какой-нибудь подлой хитрости, но он не шевелился. Подбежал Холт, схватил пальцами толстого гнома за шею, перепачкался кровью, матюгнулся, и принялся щупать у него под подбородком с другой стороны.
— Пульса нет, — констатировал он. — Грат, ты ему глотку проткнул, что ли?
— Ну-ка, пустите, — оттеснил Холта подоспевший Бамбур и внимательно оглядел распластавшегося на кресле толстяка. Тщательно осмотрел шею, приподнял ему веко, повернул голову в одну сторону, потом в другую.
— Да нет, не похоже, — констатировал он, — это простая царапина. Сдается мне, толстый помер от страха. Не пережил, бедняга, стресса, сердечко не выдержало.
Я оглядел зал. После побоища он имел удручающий вид: стекла побиты, шторы свисают с карнизов, повсюду осколки стекла и гипсовое крошево, стены в следах пуль. Но главное, на полу лежали поверженные подопечные Хлыста: кто-то протяжно стонал и шевелился, но минимум четверо, судя по всему, были мертвы. Я бегло оглядел своих: Холт изрядно потрепан, губы разбиты, на лбу глубокие ссадины. Даин, сидя на полу, баюкает неестественно вывернутую руку, Отра растрепана, но вроде цела. Нет, шальная пуля все-таки зацепила по касательной ее плечо, разорвав рукав и оставив неглубокую алую борозду. На Бамбуре вообще ни единой царапины, даже одежду не запачкал. Просто чудо, что с нашей стороны обошлось без жертв — в густом пороховом дыму прицельно не постреляешь, а пистоли у бандитов оказались однозарядные. Видать, Хлыст решил сэкономить на дорогом штучном многозарядном оружии, которое для запугивания торговцев, в общем-то, без надобности. За что и поплатился.
— Надо валить отсюда, пока подмога не подоспела, — оглядевшись, проворчал мой друг.
— Здравая мысль, — кивнул смуглолицый, подбирая с пола трофейный «флорион», — уходим.