Адвокат вольного города 5 (СИ)

— Что это? — с сомнением принял конверт отец.
— Как что? Деньги, конечно. Пытаюсь вытащить нас из финансовой ямы и миллионного долга. Как идёт погашение, кстати? Скоро ли я опять останусь единственным Филиновым в городе?
— Ты не пришёл на семейное застолье к тёте Фариде! — нахмурился он. — А то бы знал. Мы продаём большую часть недвижимости, что осталась, удастся собрать шестьсот тысяч, но по оставшимся нам пока не готовы предоставить отсрочку, а брать кредит мы не горим желанием.
— Тогда мои пять тысяч будут неплохим подспорьем.
— Откуда у тебя такие деньги? — с подозрением в голосе спросил он.
— Работаю, — огрызнулся я. — Веду двадцать два дела. Мог бы и порадоваться.
— Обязательно… Когда увижу, что ты с этими процессами справился, а не нахватал авансов, чтобы в моменте получить деньги, а потом будешь разгребать непосильную нагрузку и тонуть в обилии заседаний.
— У меня есть помощник.
— Зачем тебе этот… представитель национальных меньшинств?
— Китайцы более многочисленны, чем мы, так что, это скорее мы «меньшинства».
От этих слов отец задумался.
— Не сбивай меня с толку. Короче, мы посоветовались и решили тебе помочь.
— С чем это? — с великим подозрением спросил я. — Что-то я пропустил момент, когда просил помощи.
— С заказами, клиентами, клиентской базой.
— Здорово живёшь, офигенная помощь, отжать у меня клиентуру⁉
— Сын, мы же семья, что ты такое говоришь⁈
— Я в Кустовом привык жить один. Вы даже не в курсе, какие у меня бывают проблемы.
— Алкоголизм, азартные игры, тунеядство, — с готовностью подхватил он. — Мы тебе поможем и нашли хорошего нарколога. Ты записан на приём в среду на час дня.
— Зашибись, картоха с салом, я не приду. И я не пью.
— Похвально, что ты так думаешь, Лев Абрамович говорит, что это путь к излечению.
— Молодцом. Привет ему передавайте.
— Он хочет тебя видеть.
— Покажите ему фотку, пусть на стенку повесит.
— Сын!
— Ну что? Вы сами себе что-то придумали, сами и разбирайтесь. И чтобы расставить все точки над «ё», никаких Вам моих дел, клиентов и доступа!
— Я, как патриарх, требую!
— А у меня в договорах оговорка, о том, что личность исполнителя имеет значение и о коммерческой тайне. Твои требования со ссылкой на закон о дворянских родах вступают в локальное противотечение с законом об адвокатуре, так что я тебе отказываю.
Отец нахмурился, он явно не привык, чтобы младший жонглировал нормами законодательства.
— Скажи лучше спасибо за пять тысяч, это громадные по моим меркам деньги и пока что новых для покрытия долгом семьи у меня не будет.
— Спасибо, — сердито и не до конца искренне выдавил из себя отец.
— И второе, тебе удалось узнать про офшорную компанию, возможно ли такое и сколько стоит?
— Возможно, но стоит достаточно дорого, одну тысячу восемьсот семьдесят рублей.
— Пу-пу-пу. Какой регион? Карибы, Кипр, остров Мэн?
— Ты путаешь, на острове Мэн нет офшора, там только рыбаки, чайки, да алкаши с лепреконами по кабакам. А предлагают Кипр, Британские Виргинские острова, Остров Джерси, Сингапур. Всё по одной цене, но сроки будут разные.
— Лепреконы — это Ирландия. — поправил его я, — ладно, понял, что решит клиент, сообщу дополнительно и отдельно. Всё, отец, пока.
Я вышел из конторы в прескверном настроении, ни с кем не прощаясь.
На улице, беспардонно перегораживания дорогу, стоял длинный легковой автомобиль, нечто солидное и дорогостоящее.
У меня успела мелькнуть мысль, что это какие-то богатые черти припёрлись к адвокатам, но сожаления или зависти я не испытывал, своих забот полон рот, чтобы хотеть перехватить клиентов.
Людей по улице шло достаточно много, но в какой-то момент люди расступились и передо мной оказался крепкий немолодой мужик, который смотрел на меня цепким взглядом.
Волосы у него на голове были чёрные, но плотная рыжая борода. Рассмотреть его получше и спросить, чего это он на меня пялится, мне не довелось. Мужик вынул из внутреннего кармана пиджака револьвер и, почти не целясь, выстрелил в меня.
 
Грохот выстрела заполонил весь мир, а дым успел обжечь мне ноздри. Удар тяжёлой пули оттолкнул назад, к стене. Ударившись о стену, я не потерял сознания, зато потом после второго выстрела упал лицом вниз и ударился мордой о мостовую, так что в глазах помутнело, а лёжа так, я уже не увидел, что происходило дальше.
Какая-то женщина пронзительно закричала.
  
Глава 2
 
Собрался с силами и оттолкнувшись рукой, я повернулся на спину. В руке уже был кольт. Поскольку я всё ещё дышал (пусть и с трудом), то намеревался отстреливаться до последнего.
Однако вместо рыжебородого ко мне подскочил какой-то расхлябанный немолодой гражданин, у которого изо рта пахнуло кислыми щами и водкой.
— Как Вы, голубчик? В Вас стреляли? Звонить в полицию и медицинскую службу?
В меня стреляли… Эта фраза вернула ко мне способность трезво мыслить.
Я выдернул из-под себя руку и пощупал грудь, там была дырявая рубашка, второй испорченный за день костюм, тоже с дыркой и бронежилет в углублении которого была сплющенная пуля. Нащупав обжигающе горячую пулю и взяв её в ладонь, я перекатился на спину и расхохотался.
Смеялся долго и счастливо, а тот мужичок меня дёргал меня за полы пиджака.
Люди подходили и отходили, проходили мимо, кто-то качал головой. Судя по обрывкам фраз думали, что я пьян, словно минуту назад на улице не прогремел выстрел. Никто не вызвал полицию, не было патруля, все будто делали вид, что ничего не произошло.
Втора пуля ушла в район сердца, но уже спереди. Что ж вы всё время в сердце метите, уроды! А ещё как стреляют метко, писцы вы чёрно-бурые. Пока что мой бронежилет был самым лучшим моим капиталовложением на свете.
Я ржал и ржал, слезы катились ручьём.
Конечно, мои рёбра, в этот раз спереди, наверняка также частично сломаны, но пока адреналин, болевой шок и истерика, я этого не замечаю.
Возле нас остановилась парочка парней самого гоповатого вида.
— Э! Ты, типа, пьяный? Мы, типа, неравнодушные граждане, давай поможем, проверим… пульс там или давление, — они шагнули ко мне с явным намерением отработать мои часы и кошелёк, но в какой-то момент накололись взглядом на пистолет наголо, который тот неравнодушный дядька не заметил.
Я резко остановил истеричный смех, во мне словно щёлкнул тумблер, и бросил на них сердитый взгляд, оценивая новую угрозу.
— Ну, не нужна помощь, так бы и сказал, чего зенки щурить, — обиженно выпятил глаза гопник и они ушли, а я, уперевшись о руку того дядьки, встал, пистолет убрал, но так, чтобы чуть что, вернуть назад.
— Да какая полиция? Я просто оступился, упал.
— Но он, тот человек! Он же стрелял в Вас!
— А Вы знаете, кто это?
— Такие машины есть только разве что у хозяев земель.
Никогда не задумывался о феодальной составляющей местного государственного устройства, но выражение было явно оттуда родом.
— Это просто шутка дурацкая, ну кто бы стал стрелять посреди улицы? — неискренне улыбнулся я.
— Но Вы же упали, Вас отбросило? Я всё видел. Готов с Вами идти в полицию.
Я вздохнул, мне хотелось процитировать Высоцкого, про его «Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев, во все века сжигали люди на кострах», потому что эти слова многое объясняли. Быть свидетелем может быть не только хлопотно, но и смертельно опасно.
— Знаете, упал со страху от его пугача. Мы с ним потом разберёмся. Это Генка, Геннадий. Сам из Тулы, — врал я на ходу.
— Вы же сказали, спросили…
— А помогите мне до машины дойти, братец, — я спешил покинуть место происшествия, пока другие люди не подтянулись, например, из коллегии адвокатов.
Дядька помог мне дойти до машины, а я, ловко достав бумажник, вручил ему пять рублей.
— Вы что! Нельзя брать деньги за добрые дела. Я Вам от чистого сердца…