Боевой ограничитель (СИ)

— Стенли, да она ненормальная, видишь? — поморщилась Лоррейн. — Из этих двинутых мусорщиков с Анакостийской переправы.
— Да неважно. Отдавай оборудование, — рыцарь протянул вперёд руку. — «Пип-бой», картографический модуль, чертежи… Ну?
Эмили помотала головой.
— Рейли это не понравится, — подал голос Харон. — Она не любит разбрасываться техникой. И очень не любит, когда кто-то неуважительно относится к её подчинённым. Вы же видите четырёхлистник на броне?
Он шагнул вперёд. И ещё на полшага — становясь между Эмили и патрульными.
— Может, вы ограбили их базу на Сьюард-сквер?
— А может, нет? — миролюбиво спросил Харон. — Тогда, ей-же-ей, некрасиво выйдет, если мы с вами сцепимся.
— Гуль, ты мне угрожаешь? — Стенли покачал головой. — Я не понял. Ты. Мне. Угрожаешь?
— Свяжитесь с Рейли по рации! — выкрикнула Эмили. — Возьмите рацию и настройтесь на частоту…
— Что ты там бормочешь, полоумная! Положи на землю модуль — аккуратно — и отойди.
— Оно правда того стоит, ребята? — своим особым скучающим тоном спросил Харон. И Эмили зажмурилась, зная, что сейчас будет…
— Стенли, довольно! — рявкнула женщина. — Хорошо, допустим, вас действительно наняла Рейли. Зарубите себе на носу, наёмнички: территории под контролем Братства для вас табу. И в следующий раз обсуждений не будет. Чертежи я забираю. Это — понятно?
Эмили кивнула.
— А теперь — вон отсюда. Быстро.
— Но Лоррейн… — протестующе начал рыцарь.
Эмили швырнула чертежи на стол.
  *
Они брели по мёрзлой дороге — прочь от завода, прочь от этих наглых рож. Ярость Эмили понемногу проходила, уступая место отчаянию. Ведь так будет всегда. Харон был прав — эту слабину в ней невозможно не почувствовать.
— Разумнее всего для начала вывести из строя их оружие. Если не получится — стрелять в энергоблок и в места сочленения брони — локтевой сгиб, крепления шлема… И импульсные гранаты хороши как раз для таких случаев, — Харон заговорил так неожиданно, что она вздрогнула. — Только если ты действительно захочешь объявить войну Братству Стали, понадобится чертовски много гранат. И готовность навсегда покинуть Столичную Пустошь, если что-то пойдёт не так.
Эмили подняла на него растерянный взгляд, забыв даже смахнуть слёзы рукавом.
— Если тебе от этого станет легче, можем вернуться и всё переиграть, — он остановился. — Я их убью. Только скажи.
— Не надо, — всхлипнула она, пряча лицо в воротнике куртки. — Это глупо. Ты прав… Почему они так со мной?
— Побочный эффект путешествий в компании гуля. Далеко не все столь же терпимы, как ты. Людям, как правило, неприятно беседовать с кормушкой для червей. А уж Братство Стали… Эти двое были ещё поразительно вежливы и деликатны.
— Но они-то говорили со мной! Неужели я такое убогое существо, что со мной так можно? Наорать, унизить, избить… Что там люди — как будто ты мной не брезгуешь!
— Я?!
— Да! — выкрикнула она в отчаянии. — Думаешь, я не вижу? Ты мне битый час рассказывал, как надо держать оружие — а мог бы просто подойти и показать, но это ж надо дотрагиваться… и даже еду свою уносишь подальше…
Он ошарашенно уставился на неё. Эмили сконфуженно замолчала — вот зачем, зачем она это брякнула? Харон что, виноват, что она такая жалкая? Даже в Убежище лет с десяти ей приходилось обедать в одиночестве — что там Буч и его дружки, даже девочки предпочитали тесниться на сиденье кафетерия вчетвером, но не делить столик с заучкой.
— Ничего себе, — наконец сказал он растерянно. — Я…не думал, что это вообще можно так понять. Просто мне как-то раз очень подробно и доходчиво разъяснили, что жующий гуль — зрелище отвратное, противоестественное и крайне неприятное.
— Господи, да этому уроду Азрухалу на себя бы посмотреть!
— Азрухалу? — переспросил гуль. — Он-то тут причём? Это одна юная особа…
— И зачем столь утончённой натуре было заключать с тобой контракт? — проворчала Эмили, заливаясь краской стыда. — Наняла бы кого другого…
Она даже не сразу поняла, что эти хриплые, словно заржавленные звуки — это смех. Харон смеялся — впервые на её памяти.
  
— Лэйси меня наняла… да, можно и так сказать, наверное… когда я был в несколько ином состоянии. Её тоже можно понять. В том старом контракте, конечно, было что-то про «в горе и в радости, в болезни и в здравии», но вряд ли эта формулировка распространяется на случай гулификации.
— Она была твоей женой? Ой, Харон, извини…
— Весёлого тут мало, конечно. Но так испуганно смотреть тоже ни к чему, — мягко сказал он. — Всё это было чертовски давно, просто память у меня хорошая. Идём. Нам ещё место для ночлега искать.
Значит, он довоенный? В принципе, следовало ожидать — на контракте так много подписей… И у него когда-то была жена. Наверное, любимая. И что же и как она ему сказала, если он вспоминает о тех словах два века спустя?
И её звали Лэйси. Что за имя такое, в самом-то деле.
  *
Следующий на очереди объект оказался особенно мерзким местечком. Видимо, какое-то время эта полуразрушенная школа служила убежищем рейдеров: стены первого этажа были размалёваны безграмотными похабными граффити, а в подсобке столовой нашлись три полуразложившихся трупа.
— Мы же их потом похороним как следует? — спросила Эмили с надеждой. Харон проворчал что-то неразборчивое.
Дело близилось к ночи, поэтому действовать надо было быстро, чтобы день не прошёл совсем уж насмарку. Эмили, бегло набросав план вестибюля, поднялась на второй этаж. Там было почище, особенно в кабинете директора — рейдеры почему-то не удосужились взломать довольно хлипкий замок.
Эмили смахнула пыль с лакированной столешницы. Задёрнула жалюзи так, чтобы не видно было торчащих из рамы осколков стекла и развалин небоскрёба напротив. Включила свет — генератор, как ни удивительно, не сдох за двести лет.
— Мисс Данфорд против энтропии. Счёт один — ноль, — проворчала она. Шутка вышла сухой и бесцветной, как искусственные цветы.
Но сосредоточиться на работе не получалось, и всё тут. Прошла почти половина времени, отведённого на экспедицию, а порадовать Рейли было, в общем-то, нечем. Ни одной стоящей находки за всё время. Кроме чёртова компрессорного завода, занятого Братством Стали. Может, попробовать по памяти воспроизвести тот чертёж?
Поморщившись, Эмили включила «Пип-бой» и настроилась на волну «Новостей Галактики». Всё лучше, чем тишина.
Нет, пара джазовых композиций пришлась очень даже кстати. Самый подходящий аккомпанемент для апокалипсиса — весёлый женский голос, поющий о прогулке с любимым в ясный солнечный денёк… А потом из динамика «Пип-боя» донесся бодрый голос ди-джея:
— Привет, ребятки, это Тридогнайт — ваш луч света в тёмном царстве…
— Э, нет, — Эмили резко потянулась к «Пип-бою» — и опрокинула термос на едва начатую схему здания.
— Эй, в чём дело, Сто Первая? Давненько о тебе не было никаких вестей. В чём дело, крошка? Надеюсь, не пора начинать беспокоиться?
Охнув, она попыталась смахнуть с чертежа липкие брызги чая — не получилось. Жидкость моментально впиталась в старую бумагу… о, а теперь ещё и в рукав последней чистой рубашки, прекрасно!
Тридогнайт продолжал трещать:
— Если что, моё приглашение всё ещё в силе! Чеви-Чейз, станция Френдшип-Хайтс. Студия «Новостей Галактики». Потолкуем о Джеймсе, о делах насущных…
Эмили стукнула кулаком по кнопке отключения «Пип-боя». Ругнувшись, скомкала испорченный чертёж, отшвырнула его прочь. Что ж за день-то такой!
— Всё в порядке?
Харон стоял в дверях комнаты. И внимательно смотрел на Эмили.
— Небольшая авария на производстве, — она вымученно улыбнулась.
— Бывает, — гуль поднял с пола термос, поставил на край стола. — Нам надо будет зайти в Ривет-Сити.
— Это ещё зачем? Мы и так от графика отстаём.
— И отстанем ещё больше, — кивнул он. — Сколько патронов у тебя осталось? По моим подсчётам, не больше двадцати.