Прикоснись ко мне (СИ)

— Да не хотела я утопиться! Я просто пену с головы смывала, я всегда так купаюсь. И вообще, какого черта, тебя занесло в ванную! Смотришь теперь, как на умалишенную, а я не собираюсь укорачивать себе век, слишком просто.
— Браво, овации, Оскар в студию, — выплёвываю слова и пытаюсь понять одно: говорит правду или выкручивается.
— К черту! Лучше бы ты проехал мимо. Если тебе легче меня во всем обвинять, то к черту. Я твоей помощи не просила.
Все понятно, у девочки нервный срыв в новой фазе, ну такое слушать — себе вредить.
— Ужин на столе, если есть желание — милости прошу, не забудь халат надеть, он в ванной.
Быстро покидаю комнату и возвращаюсь на кухню. От переполнявших негативных эмоций меня всего распирает, хочется взорваться, но жрать и спать хочется ещё больше. Поэтому иду по пути наименьшего сопротивления. Еще на ходу стаскиваю мокрую футболку и забрасываю её на стиралку, которая успела на быстром режиме выстирать первую партию вещей.
Черт, так всегда! Не получилось сразу рвануть за стол, поэтому, стоически выдержав повторную загрузку вещей, я только тогда возвращаюсь в кухню.
В животе давно слышны протяжные стоны, быстро сажусь за стол и начинаю свой поздний ужин. Как не пытался выгнать из головы горделивый образ Лизы, всё не получалось. Стараюсь обманным путём переключиться с одной мысли на совершенно противоположную: вспоминаю желания будущих молодожёнов, главные нюансы, которыми в короткие промежутки моих обеденных перерывов пыталась напичкать меня Алиса. Кажется, ничего не забыл сделать, приготовить, купить и взять с собой.
Черт, опять кусок в горло не лезет, когда случайно слышу какой-то шум на втором этаже, надеюсь, очередные глупости эта глупая девчонка не вытворяет и в открытое окно не сигает с разгону. Впрочем, вот её рюкзак валяется у порога, никуда она без него не свалит, не с пустыми же руками шастать по округе. Бросаю кусок хлеба на стол и встаю, видимо нужно всё-таки вмешаться, мне не нравится бедлам, который творится наверху.
Я даже не успеваю толком свернуть за угол и приблизиться к лестнице, как со всего разгона в меня влепляется Лиза. От неожиданности девушка клацает зубами, потому что подбородком ударилась о грудную клетку. Ну вот, руки ноги целы после кувырка в овраг остались, теперь на ровной местности не хватало зубы повыбивать.
Я не сразу соображаю, что пальцы девушки скользят по моей обнажённой коже, странно скользят. У меня даже дыхание странным образом сбилось, особенно тогда, когда она еще сильнее вжалась в меня. Я поздно понял, что Лиза просто не удержала равновесие и не просто стукнулась зубами, она всячески пыталась удержаться на ногах. А я, вместо того, чтобы ловко подхватить, стою, словно истукан, и хмурюсь, придумывая себе то, чего и не было.
Лиза шлепается на пол и смешно крякает, я не могу злиться дальше, смотрю сверху вниз и резко подхватываю девушку под руки, чтобы рассмотреть откуда на её подбородке кровь.
— Ты что губу прикусила? — одной рукой вжимаю Лизу в себя, держу крепко, чтобы не упала, а второй рукой приподнимаю подбородок и пристально осматриваю губы.
Так и есть: она неплохо приложилась, видимо от сильного удара прикусила нижнюю губу.
— Пройдёт, — отворачивает голову в сторону, пальцами смахивая кровь.
— И всегда тебе так не везёт?
Я убеждаюсь основательно: девчонка-катастрофа, либо же судьба вытолкнула её на черную полосу и теперь всякими способами испытывает на прочность.
— Это не важно, мне нужны мои вещи, где мой рю…
Лиза замечает одиноко валяющийся рюкзак, который хватает в руки, крутит головой и видимо пытается разыскать вещи.
— Они стираются, не советую дурить. Лучше сядь и нормально поужинай. Хватит всего шарахаться. Тебе никто и ничто не угрожает. Вещи высохнут, а утром сможешь отправиться восвояси, и тебя никто держать не собирается.
Стоит, смотрит угрюмо себе под ноги и не шевелится, задумалась. Так, устал, беру инициативу в свои руки и отбираю рюкзак со словами:
— Вот вешаю его на твой стул, а ты здесь присаживайся. Поверь, меньше всего хочу вмешиваться в твое пространство, жутко устал. Так что налетай.
 
Возвращаюсь на своё место и первое время не наблюдаю за Лизой, я увлечен поеданием салата и запеченной курицы, которую вздумал притащить сосед. Мишке повезло с соседями, этого не отнять.
— Проголо…
Я всё-таки решил проверить, а поела ли она, но вновь вижу, как пристально за мной наблюдает Лиза. Она, кутаясь в огромный халат, правой рукой ковыряется в тарелке и пытается наколоть на вилку кусок сыра, но так как это она делает не глядя, естественно ничего не получается.
— Понятно, не проголодалась.
— Мне не хочется, кусок в горло не лезет.
— Тогда сделай себе чай, на столе все готово, только подогрей воду повторно.
Лиза кивает головой и слетает со стула, стучит-гремит посудой, ложками, вода шумит в чайнике. Спустя несколько минут перед моим носом появляется огромная чашка с чаем. Неожиданно приятно, ведь понимаю, что девушка немного расслабилась и никуда не бежит.
— Спасибо, — поднимаю глаза вверх, отодвигая пустую тарелку.
— Осторожно, обожжешься.
Но поздно, я очень быстро почувствовал собственную оплошность. На колено правой ноги полилась струя разлитого чая по столу.
— Черт.
Мои глаза замечают, что я сам толкнул тарелкой чашку, из которой выплескался наружу чай. И мне еще повезло, что все её содержимое не опрокинулось на меня. Единственное, что я ловко успел сделать — это соскочить на ноги, но успел налететь на Лизу, которая возвращалась к столу с кухонным полотенцем и ворохом бумажных салфеток. От очередного непреднамеренного столкновения к нашим ногам посыпалось содержимое рук девушки.
— Я хотела, — хрипло прошептала Лиза, ладошками коснувшись моего живота, — хотела стереть.
Мы стоим посреди кухни и не шевелимся. Я вообще не понимаю, почему сегодня такая тотальная невезуха. Я уже на все сто уверен, что это передается воздушно-капельным путем. И мне с каждой секундой всё больше и больше не нравится то, что я чувствую, когда она так касается моей кожи. Если это какой-то коварный план соблазнения или вообще тайный умысел, то девчонке несдобровать. Я уже достаточно взрослый, чтобы понимать все риски случайных связей. Не спорю, Лиза слишком привлекательная девушка, но у меня сложилось впечатление, что она едва школу закончила. Даже сейчас, когда смотрю ей в лицо — понимаю, какая она ещё девчонка.
— Лиза, тебе лучше вернуться в спальню, забирай свой чай, бутерброды и просто уходи.
Мне получается взять себя в руки и сделать несколько шагов в сторону. Но я пристально наблюдаю за тем, как меняется выражение лица Лизы. Она краснеет до корней волос и нервно теребит пояс халата, все время пытаясь укусить себя за губу. Кривится, когда понимает, что она у нее уже немного поранена. И вот её плечи волшебным образом распрямляются, голова поднимается, а взгляд холодный, двочка держит марку.
— Где мои вещи, мне нужно уйти. Здесь есть люди, кто-то да поможет, не хочу быть тебе по гроб жизни быть благодарной.
— Ты говоришь неразумные вещи. Повторяю, чтобы хорошо расслышала: твои вещи только недавно заброшены в стирку, им ещё предстоит сохнуть, — прячу негодование, сохраняя ровный тон любым способом.
Лиза слишком возбуждена, её лицо сейчас не просто пылает от непринятия ситуации, она всячески пытается что-то придумать, но другого способа, увы, нет, так же, как и другой женской одежды. И к тому же мне не нравится её вид.
Я делаю шаг вперед, чтобы попробовать температуру, но коснуться ко лбу девушки у меня не получается, она отскакивает в сторону, сильнее кутаясь в своем огромном халате.
— Ты уверена, что у тебя нет температуры? — пожимаю плечами и опираюсь задницей об столешницу.
— Всё нормально, я крепкая, не развалюсь.
— Это утешает.
Лиза молча идет к шкафу, открывает верхнюю дверку и оттуда достает полбутылки коньяка. Ничего себе, какая ловкость рук, когда только успела её заметить? Впрочем, я не видел, куда она заглядывала, когда искала сахар.