Вольный стрелок
– Здесь, да? – Анчар вышел из-за моей спины, где прятался от бури, развернул плечи. Но не сдержал живот.
Женька смерила его взглядом подозрительной мамаши:
– Точно! Брюхатый! – И пошла в дом.
– А Серж? – возмутилась Светка. – Я без него не пойду! Вы его вообще затираете. А он вас не хуже!
Но тут я некрасиво, но вовремя свалил ее на песок.
За косой показалась рулевая рубка катера. Он вырвался в море и помчался к Андреевской банке. За Мещерскими, стало быть. Ну-ну.
– Дурак, – проворчала подо мной Светка, – не мог сказать, да?
– Хватит под ним валяться, – возмутилась Женька. – Своего мало? А ты чего разлегся, обрадовался, – это уже мне, с пинком под ребра, в шутку, но голос чуть дрогнул – нервы сдают. И я еще раз порадовался, сквозь слезы неминуемой разлуки, что у нее есть билет на самолет. А зря…
Я встал, поставил на ноги Светку, зашел за дом и свистнул:
– Отец Сергей, слезай к нам – водку пьянствовать!
Он выставил голову как неисправная часовая кукушка:
– А как я обратно заберусь?
– У нас заночуешь. Все равно тебе делать нечего. И начальству не до тебя теперь.
Мы вошли в дом.
– Светку на кухню не пускать, – сказала Женька, – отравит еще.
– Тебя отравишь, как же, – со вздохом сожаления призналась Светка.
Женька и Анчар исчезли на кухне – и сразу там началась жрачка. В смысле – смех, а не еда.
– Кассету принесла?
Она отстегнула кармашек купальника, достала стянутый резинкой полиэтиленовый пакетик.
Еще одна головная боль – куда девать? И я сунул кассету в любимую амфору Мещерского, на время, потом придумаю что-нибудь получше.
Вошел Монах, постучавшись.
– Ты что, упал? – спросил я приветливо. – Больно быстро спустился.
– Упал, – признался он. – Но не с самого верха.
Мы сели за стол. Странная собралась компания. Все вроде разные. И все одинаковые. И объединял нас бывший жулик Мещерский, для которого мы стараемся. А он сейчас чирикает со своей Витой, как весенний воробей на зеленой ветке.
На хрена нам все это нужно?
Об этом меня и спросил Монах после Анчарова тоста.
– Я совок, – ответил я. – Таким меня красно-коричневая КПСС воспитала. И милицейский долг.
– У него принцип такой, – вставила Женька. – Чем их меньше, тем на Родине чище.
– Он доиграется, – пообещала Светка. – Таких долго не терпят.
Анчар протянул мне руку помощи, с бутылкой коньяка в ней.
– Он водку пьет, – напомнила Женька. – Кувшинками.
Так, на судне назревает бунт. Оно и понятно – экипажа еще нет, собрались люди, волей случая выполняющие каждый свою узкую задачу, не объединенные общими целями и идеей. И во мне они видят не капитана, а источник их постоянного дискомфорта.
Что ж, подавить бунт надо в зародыше. И есть только одно тому средство – немедленно повесить кого-нибудь на рее для устрашения остальных. А лучше всех сразу. Спокойнее будет, стало быть.
– Друзья, – я встал с рюмкой в руке, – я благодарю вас за помощь. Каждый из вас сделал свое дело. Все свободны. Евгения Семеновна – завтра в аэропорт. Света, твоего врага я знаю и беру его на себя. Беру на себя также выплату тебе премии Мещерским, за особые заслуги в деле покушения на Серого. Серега, ты можешь смело вернуться к своим хозяевам, как я тебе и обещал, взять расчет и на полученное от меня жалованье отправиться со Светкой в кругосветное путешествие, по классу «люкс». Только до того постарайся не подстрелить меня по ошибке во время штурма виллы. А то ведь у нее останется только последний защитник – Анчар. Арчи, ты, я знаю, не бросишь меня – и мы с тобой доведем дело до конца. Как настоящие мужчины. Враг будет разбит, победа будет за нами! Чем меньше, тем чище.
Я хлопнул рюмку и ждал аплодисментов.
Начала Женька:
– Пойду собирать вещи.
Понятно – купальник в спичечный коробок уложит.
Продолжила Светка:
– Опять нас бросаешь? Научился. Да еще и подачками отмазываешься.
Подхватил Серега-Монах:
– Пожалуй, я у вас ночевать не стану. В монастырь уйду. Не хватало, чтоб меня тут оскорбляли за какие-то вонючие баксы.
И Монашку уведешь. Блудить.
Один Анчар не подвел:
– Хорошо сказал, да. Только мало. Надо еще так: наше дело правое. Земляк мой так говорил. За это надо, правильно, кувшинками пить. В сакле есть – сейчас принесу.
Я вспомнил громадные кувшины на полках, и мне стало страшно.
Но публика Анчара поддержала. Назло. И он оправдал ее надежды: принес кувшин своего вина и охапку дров. Вино – на стол, дрова – в камин.
– Ты хитрый человек, Серый, – сказал Монах, обнимая Монашку, – но Анчар твоего ума гораздо хитрее.
– Анчар, он мудрый, – подтвердила Женька. – Как горы. – И похвалилась: – Он мне бусы подарил, а я ему кепку.
Светка ничего не сказала, она со мной еще долго не будет разговаривать. Минут пятнадцать.
Кофе мы пили на террасе. Здесь нас с моря даже в бинокль не разглядеть. Вообще как-то легче стало. На время.
Женька взяла свою чашку и села на перила.
Начинало темнеть. Надеюсь, ночь пройдет спокойно. Тем более что Анчар наверняка повесит на плечо карабин и будет патрулировать вдоль забора.
– Завтра поедем за твоим Максимовым, – шепнул я ему.
– Войну нам объявили?
– Нет еще. Вот-вот объявят. Я отсрочку взял. Как твой земляк.
– Нас двое будет?
Я усмехнулся – наивное дитя гор. Но ответить не успел.
– Мещерских везут, – засмеялась Женька. – Морем. В трюме катера. Бедные…
Катер мчался, как лошадь, напуганная мотоциклом. Он проскочил косу и взял курс на город. Вот так.
Долго они Князя искали. Все острова, наверное, обшарили. На дно морское спускались. А теперь думают, что он уже показания на них дает. В соответствующих инстанциях.
Паника в рядах противника – это еще не победа, но в любом случае – отсрочка нашего поражения. А оно, конечно, неизбежно. Так пусть придет попозже.
– Ты куда? – Женька села в постели. – В такую рань…
Мне это уже стало надоедать.
– Может, мы сначала оформим наши отношения? Дом построим. Тостер купим. А уж потом будем вопросы по утрам задавать. Однообразные.
Как зевота со скуки.
Нет, это, пожалуй, не у Женьки, а у меня нервы сдают.
И я извинился.
– Анчара надо по одному делу отвезти.
– То-то. Тебя ждать? Или вставать?
Опять вопросы…
Анчар уже ждал меня у джипа. При полном параде: на ногах – какие-то мягкие сапоги, на поясе – полный патронташ, фляга, за плечами – карабин и котомка, через плечо – моток веревки.
– Где это место? – спросил я, запуская двигатель.
– Там, – мотнул головой Анчар в южную сторону. – В горах. Там хорошая пещера. Никто не знает. Только я и другой человек. Но он не скажет.
Ехали долго. Может быть, и не так далеко, но дорога была ужасной. Мы даже менялись за рулем.
– Один поедешь, – наказывал Анчар, – всегда отдыхай. Стань на краю, покури, посмотри на горы – очень красиво. Потом опять ехай, так, да?
Наконец остановились в очень неприютном месте. Слева – обрыв, справа растрескавшаяся гора. Я с трудом развернулся.
Анчар назначил мне время, оправил на себе снаряжение и исчез в трещинах, будто гора давно ждала его и жадно поглотила. Лишь два-три камешка скатились вниз и легли у моих ног. Да вспорхнула потревоженная птица.
Как он с пулеметом спускаться будет?..
Вернулся я к обеду. Женька была одна. Грустна. Одета в дорогу.
Мы перекусили на кухне, почти не разговаривая.
Покурили на скамейке у моря.
– Женя, не обижайся, тебе надо ехать. К тому же у меня опять к тебе просьба.
Она подняла голову.
– Результаты сообщишь телеграммой, на Володю.
Женька опустила голову:
– Слушаю.
– Зайди к Прохору, выясни у него, какие буквы чаще всего встречаются в русском языке?
– Подумаешь, – разозлилась она. – Я и без него знаю: «ху», «жо» и «бы».
Я чуть не рассмеялся. Но мне было грустно. Я хотел бы в самое трудное время, чтобы она была рядом.