Моя сводная Тыковка (СИ)
– Большинство уверено, что он в Лолу влюбился, – фыркает Дашка и болтает ногами, сидя на каменном ограждении лестницы. Провожает взглядом Королёву и её компанию, которые упорно игнорируют нас. – А тебе цветы дарил, чтобы замолвила за него словечко. Другие считают, что он поспорил на тебя. А вот обо мне ничего не говорят…
Строит обиженную мину, но не выдерживает и иронично фыркает, а потом мы все трое смеёмся. Звенит звонок, и подруга спрыгивает. Мы бежим на занятие по физиологии человека, как на моём пути вырастает фигура.
– Тань, ты не ответила, – заслоняя мне путь, торопится выговориться староста параллельной группы. – У нас не хватает средств. А ещё пожарные приходили снова, и Царёва с ума сходит… Потребовала для себя трон, представляешь?! Где, я тебя спрашиваю, взять трон?
– Костя, я давно уже не староста, – сухо отвечаю ему. – Поговорите между собой, пораскиньте мозгами и что-нибудь придумаете…
– Тань! – Взрывается он, но шумно выдыхает и говорит тише: – Ты обязана нам помочь! Твой Марат и пальцем не пошевелил.
Ох, как сердце ёкнуло, когда он сказал «твой Марат»! И сразу вспомнились бесконечные вечера, которые мы проводили за учёбой. Сразу после больницы, едва поужинав, садились рядом, и у меня пульс зашкаливал, как на физкультуре.
– Хватит отмораживаться, – давит Костя. – Иначе все лишатся праздника. У тебя совесть есть?
– А у тебя есть? – встревает Лола, и к ней присоединяется Даша. – Ты сам хоть чем-нибудь пошевелил? Как не стыдно сваливать свои проблемы на слабую девушку!
– На какую девушку? – растерянно хлопает глазами и нехорошо улыбается. – На Тыкву-то?.. Ай!
Его отшвыривает к стене, когда кто-то стремительно проходит мимо, и Костя кричит:
– Эй, придурок! Смотри, куда прёшь! – Но тут же осекается. – Марат? Ты-то мне и нужен! Там Царёва трон потребовала…
– Двадцать семь, – сухо перебивает его Ахматгариев и уходит.
Костя сплёвывает в сердцах, а я тихо поясняю подругам:
– Марат подсчитал, кто-что делал в том году, и вынес в чат старост «хвосты». Костя громче всех кричит, но ответственности на себя не берёт. И у него долг – двадцать семь поручений.
– Это справедливо, – кивает Лола. Мы входим в аудиторию и садимся. – Вот только кажется, что вечеринки не будет.
– Небольшая потеря, – отмахивается Даша.
Дни летят так быстро, что за больничными и учебными хлопотами я не успеваю их считать. Только когда на сотовом высвечивается дата 31 октября, а всё вокруг обрастает ведьмовской атрибутикой, осознаю, что Хэллоуин наступил.
Лола наряжается Мартишией Адамс, Даша нацепляет на голову чёрные кошачьи ушки, а я напяливаю объёмный оранжевый свитер, в котором всегда была похожа на шарик… Или на тыкву, что сейчас и подчёркиваю полосками из стёжки. И прикрепляю булавкой зелёный листик. Так показываю, что прозвище, доставшееся мне с лёгкой руки Ахматгариева, меня не задевает.
«Особенно после того, как Марат заявил, что обожает тыкву!»
Мы настраиваемся на праздник, вот только зал, в который приходим после занятий, выглядит уныло. Несколько кривых тыкв, лампы с наброшенной на них сетью, небольшой столик и скромные закуски на нём.
– На что хватило сданных денег, то и получайте, – огрызается Костя. – Если бы Танька нас не бросила, а Ахматгариев не слился, это был бы праздник века!
Потолкавшись у входа, студенты уходят. Царёва, явившись на карнавал в роскошном бальном платье королевы вампиров при виде стула, который покрашен золотой краской, тоже торопливо ретируется.
К нам протискивается Лола:
– Девочки приглашают к себе в общагу, – шепчет она. – Костюм пригодится, а то получится, что зря тащила. Идём?
– Придётся, – кивает Даша и морщится. – Костя такой болтун! Теперь все думают, что маскарада не будет из-за Ахматгариева и Тани, которые и пальцем не пошевелили.
– Не поспоришь, – пожимаю плечами. – Я действительно ничего не сделала.
– И молодец! – восклицает Лола. – Когда ты ушла из старост, сразу стало понятно, на ком всё держалось. Если раньше всё делала ты, то заслужила получать доплату за всех старост. Я раньше и не осознавала, как много ты работала!
– Мы и в общаге повеселимся, – обнимает меня Даша, и Лола присоединяется. – Гуляем до утра!
Только покидает здание, как нас ослепляет светом фар.
– Что это? – Все щурятся, закрываясь от яркого освещения. – Грузовики?! Здесь не стройка…
И тут к нам подкатывает жёлтый кабриолет и Марат поднимает руку:
– Тыква! Отличный костюм. А как тебе мой?
Смотрю на него, одетого, как обычно, и ворчу:
– Так это была маска? А я подумала, что у тебя амплуа самовлюблённого эгоиста.
Он выскакивает из машины и широко улыбается мне:
– Это маска. Сейчас убедишься!
И машет кому-то. Из грузовиков вытаскивают странную мебель, и Лола ахает, сложив ладони:
– Это что? Гробы?!
– Трон! – восклицает Царёва, которая уже успела вернуться. – Какая прелесть?
Кривые зеркала, ростовые куклы, сундуки с костюмами. И это ещё не всё! Вскоре в зале установили умопомрачительное освещение, а на каждой стене проекторы показывали знаменитые ужастики, и вокруг расставили столы с такими роскошными закусками, что студентки визжали от восторга и фотографировались с ними.
– Пальцы ведьмы из печенья! – ахает Королёва.
А её подружки прыгают на месте, как восторженные девочки:
– Глаза из личи! Смотри, это мозги!.. Тартар?! Ха-ха!
Становится шумно, и уже трудно различить, где чьи голоса, но Ахматгариев удивляет ещё больше. Он хлопает в ладоши, и в зал вносят огромный котёл, в который что-то выливают из канистры. Марат подходит и, щёлкнув зажигалкой, быстро подносит огонёк к котлу, и поверхность начинает мерцать синим пламенем.
От восторженных криков закладывает уши.
Маскарад продолжается до поздней ночи, а людей всё прибывает и прибывает. Играет громкая музыка, и мы с девочками, разгорячённые и радостные, танцуем в толпе, как вдруг музыка меняется, и по залу разливается баллада.
– Можно тебя пригласить на танец? – слышу за спиной и резко разворачиваюсь.
Марат смотрит прямо мне в глаза и улыбается.
Глава 24. Плевать, если я заболею!
Глава 24. Плевать, если я заболею!
Лежу и смотрю в потолок, а перед глазами всё ещё проходят события прошедшего вечера. Карнавальные костюмы, весёлые лица, вкусная еда… Блестящие в свете праздничных огней глаза Марата. Тёплые руки Марата на моей талии. Свежее дыхание Марата, касающееся моей щеки, когда молодой мужчина делится впечатлениями.
– Надеюсь, группе старост стало понятно, что за всех работала одна ты, – говорит Ахматгариев мне на ухо, пока мы танцуем у всех на виду.
Действительно у всех! Нас окружили плотным кольцом, будто представление показываем. Но я не обращала ни на кого внимания, смотрела лишь на Марата, впитывала его бархатный голос, чарующую улыбку, умопомрачительный аромат, тепло тела и души…
– Угораздило же влюбиться, – ворчу, снова и снова вспоминая наш танец, а сама улыбаюсь.
Как же просто быть счастливой! И пусть всё закончится, так и не начавшись, я сохраню в памяти это прекрасное воспоминание.
Мои мысли прерывает стук в дверь.
– Тыковка, ты спишь?
– Сплю, – бурчуи накрываюсь одеялом с головой.
– Я тебя слышу, – смеётся Марат.
– Поздравляю, – выпаливаю и поднимаюсь. Шлёпаю босиком до двери и открываю. – Что случилось?
Марат стоит, опираясь на косяк, и нависает надо мной. Меня обдаёт тем же приятным хвойным ароматом, от которого кружится голова. Я задерживаю дыхание, а сердце начинает биться всё быстрее. На Ахматгариеве тёплый спортивный костюм, в руках пакет.
Марат протягивает его мне:
– Одевайся.
– В смысле? – машинально принимаю пакет и заглядываю внутрь. – Это что? Спортивная форма?
– Идём на пробежку.
У меня глаза расширяются: