Белая башня

– И теперь у него наверняка другой внук старший.
Миара сняла котелок с огня.
– Значит, – уточнил Миха, – там, в замке, ты убил их…
– Не я. Сила. Я просто щелкнул пальцами, – Карраго поднялся и заковылял к котлу. – Честно говоря, я сам был… удивлен. Все же перед отливом есть… признаки. Да и случаются подобные перепады не так и часто. Поэтому ситуация оказалась и для меня неожиданной. Полагаю, что имела место непроизвольная реакция силы на внешнюю угрозу. Или то, что она таковой сочла… мне стоило немалых усилий ограничить выброс размерами зала.
Откуда такое человеколюбие?
– Просто если бы позволил выплеснуться всей силе, он бы не выжил, – пояснила Миара. – Да готово… с кого начнем?
Взгляд её задержался на лежащих.
– В иных условиях я бы предложил начать с этого юноши, – Карраго указал на мальчишку-наемника. – Он последним провалился в сон. Но его состояние…
– Девка спит давно. Мальчишку он не даст. Остается мой дорогой братец, – Миара наклонилась и похлопала Винченцо по щекам. – Эй, просыпайся…
Тот не шелохнулся.
– Голову ему подержи… Хотя…
– Лучше связать, – посоветовал Карраго. – То, что они проснутся, еще не значит, что проснутся именно они. Да и в целом…
 
Глава 9
 
Верховный
Валяние в грязи не прошло бесследно. Он все-таки заболел. И началось все с ломоты в костях, которую Верховный привычно списал на возраст, за нею, правда, появилась характерная тяжесть в груди, обернувшаяся мучительным кашлем. Следом заныло горло. А после вовсе разошлось так, что и воду-то получилось проглатывать с трудом. И главное, верное средство – козье молоко, смешанное с топленым жиром – не то, что не помогало, не приносило оно и недолгого облегчения.
И Верховный почти уже решил, что все же исчерпал свой срок. Видно не он один, если в покоях появился Владыка Копий.
– Ходят слухи, что вы при смерти, – произнес он, махнув рабам. Те поспешили выйти, здраво полагая, что лишние знания им ни к чему. – Я не верил. Теперь смотрю, что зря.
– Я…
Владыка копий выглянул за дверь.
– Мага пусть приведут! – голос его доносился глухо. Но обострившийся слух Верховного уловил и это, и лепет того, кто был послан за упомянутым магом. – И побыстрее…
Он вернулся и самолично поправил подушки. Затем приподнял Верховного и усадил.
– Так хорошо?
Владыка копий мало изменился с прошлого своего визита. Разве что кисти рук, свисавшие с пояса его, слегка потемнели. Но не завонялись.
– Не вовремя. До чего же не вовремя вы помирать вздумали. И этот ваш… куда подевался.
– Умер, – выдавил Верховный.
– Я так и думал. Жаль, он показался мне толковым малым. А теперь что?
– Что?
– Понятия не имею, что! – рявкнул Владыка копий. – Надеюсь, проклятый поможет, иначе туго будет… всем туго.
Он подвинул кресло Верховного к кровати и уселся в него. Сцепил руки под подбородком. Уставился. Взгляд тяжелый, мрачный.
– Что… в городе?
– В городе-то аккурат тихо… пока тихо. Я поднял войска… на всякий случай. А то ж оно как, чуть что, чернь бузить принимается. Но слухов много. Всяких. Тревожных.
Будто они иными бывают.
Впрочем, мысли эти Верховный не стал озвучивать. А Владыка Копий не стал более говорить. Но и уходить не ушел, дождался мага.
Тот с прошлой встречи стал словно бы круглее, да и наряд сменил. И нынешние, шитые золотом одежды, гляделись на нем чуждо.
– Проклятье! – одно не изменилось – скверный характер мага и всякое в нем отсутствие страха, равно как и почтения. – Почему раньше не позвали?! Это ж надо было запустить…
Он принялся щупать, и порой его прикосновения причиняли боль, но Верховный терпел. И флакон, сунутый магом под нос, тоже выпил, и даже не удивился, ощутив, как питье растекается по телу живительным теплом. А то укутывает Верховного будто в пух.
Потянуло на сон.
– Не сопротивляйтесь, во сне организму легче восстановиться…
Верховный и не собирался.
Он ухнул в бездну сна, в которой смешались, что Мекатл с вырванным сердцем, которое он держал в руках и норовил сунуть Верховному, что Императрица, что Золотая маска, та самая…
 
Потом все исчезло, и осталась лишь она.
Золотые веки дрогнули, и Верховный ощутил на себе всю тяжесть божественного взгляда. Но каким-то чудом, не иначе, выдержал его.
– Меняешься, – голос раздался в голове, пробив муть сна. – Хор-р-рошо…
Этот звук разнесся, причиняя боль, но и её Верховный выдержал.
Голову вот склонил. Не из страха, ибо его не было, но выражая почтение. И уважение. Врагов тоже стоит уважать, особенно если они – боги.
– Я не враг вам, – она тоже изменилась, эта маска. – Признаю… я слишком долго был в забытьи, вот и слегка перестарался. Но я не враг вам.
– Друг?
– Тот, кто может защитить. Ведь время близится, человек… время близится.
Эхо его голоса еще звучало в ушах, когда Верховный очнулся.
Темно.
И свечи почти догорели, но раб, сидящий у подставки с ними, не спит. Взгляд его тревожный направлен на эти самые свечи, а руки сжимают связку новых.
Ночь?
Утро?
Здесь всегда сложно понять, ибо Храм живет собственной жизнью.
Ночь.
Верховный прислушался и по звукам, что доносились из-за двери, точнее их отсутствию, заключил, что таки ночь. В то же мгновенье раздался оглушительный храп, заставивший раба сжаться.
– Ты, – тихо окликнул его Верховный. – Подай воды.
Шепот не вызывал привычной саднящей боли в горле. Стало быть, маг помог.
Раб встал на четвереньки. И едва не сломал свечи. Тут же вздрогнул, затрясся всем телом. Из новых, что ли? Те, кто при храме давно, знают, что Верховный не имеет обыкновения гневаться за такую ерунду.
– Поставь свечи. И подай воды. Помоги мне сесть…
Оправиться.
Тело слабо, а слабое и больное – слабее прочих. И ныне Верховный едва не сделал того, чего не делал с лет юных. Впрочем, до нужника его практически дотащили. И раб помог устроиться, и бережно держал, а потом, не дожидаясь приказа, перенес Верховного к умывальне. И там, устроив на скамеечке, смыл мягкой губкой пот с кожи.
А затем обернул полотенце.
– Как тебя зовут?
– Акти, господин, – шепотом ответил раб, глядя под ноги.
– Скажешь, что я желаю видеть тебя при себе, – Верховный попытался было подняться, но пусть даже боль ушла, причем и та, которая в горле, сил у него не прибавилось. – Кто тут…
– Господин Владыка копий, – шепотом ответил Акти. – Велел разбудить, если вы… когда вы очнетесь. Сразу. Он… будет зол.
И снова согнулся.
– Ничего, мальчик. Иди… нет, сперва посади меня… в постель посади.
– Лучше в кресло. Я добавлю подушек. Будет хорошо. Удобно. Простите, но простыни мокрые… вы потели. Сильно.
– Хорошо, – не стал спорить Верховный. – Посади в кресло. Разбуди его. И пусть пошлют кого на кухню. Я… кажется, хочу есть.
Прислушавшись к себе, Верховный понял, что действительно голоден. Стало быть, тело его не рассыпалось на части, но протянет еще немного.
Сколько?
Не важно.
Акти исполнил все в точности, разве что набросил на колени меховое одеяло, а под спину и бока напихал подушек. И хорошо, теперь Верховный мог сидеть, не опасаясь завалиться на бок.
А вот Владыка Копий был недоволен.
– Что за… я велел…
– Не ругай юношу, – мягко попросил Верховный. – Он желал исполнить, но я запретил. Сам понимаешь, после долгого сна… хочется не бесед.
И руками развел.
– А ты иди. Пусть принесут еды…
– Тоже верно, – Владыка Копий широко зевнул. – Я уж думал, что все. Маг сказал, что ты будешь спать и долго, но не думал, признаться, что настолько долго.
– И ты решил охранять мой сон.
– Я решил… не знаю, что я решил! – голос Владыки Копий гремел горною рекой. – Одно дело войска… битва… там все понятно. Просто. А тут… все в смятении. Небеса больше не тряслись, но и того, что было, довольно… ты людям не показываешься.