Нескромное предложение

Синтия оглядывалась и находила все новые подтверждения. Вот на спинке стула висят небрежно брошенные шелковые чулки. Синтия осмотрела их. Да, похожи на те, которые любят носить куртизанки – черные, сетчатые, с нашитыми серебряными цехинами вокруг лодыжек. На одном чулке большая дыра. Будто он не протерся, а его с силой разодрали. Синтия решила не думать, при каких обстоятельствах мог так порваться чулок. И что, куртизанка ушла отсюда без чулок, удивилась Синтия. Еще одно неприятное подозрение шевельнулось в душе. Синтия открыла шкаф, где лежало аккуратно ее белье. Шелковые платки, Шарфы, банты, перчатки и шелковые чулки валялись теперь вперемешку. Не надо было даже проверять. Синтия и так могла догадаться, что пара ее шелковых чулок пропала.
  
Гнев и унижение испытывала Синтия. Ее чувства неожиданно достигли точки кипения. Она вся дрожала.
Синтия захлопнула шкаф. Но избавиться также от горечи, вызванной предательством мужа, было нелегко. Она оглянулась, ища, на чем бы сорвать свой гнев.
И тогда она заметила красную шелковую женскую рубашку под кроватью. Синтия злобно отшвырнула это эротическое белье.
Вдруг она забыла о рубашке. На полу стоял ее элегантный тазик из севрского фарфора, полный грязной воды, а рядом валялось смятое мокрое полотенце.
Страшный гнев, которого она никогда не испытывала в жизни, потряс ее. Не помня себя, Синтия схватила тазик, выбежала из комнаты и с силой швырнула его со второго этажа вниз. Когда раздался звук разбитого фарфора, Синтия мрачно ухмыльнулась.
Она не стала дожидаться, какой эффект этот ее жест произведет на всю прислугу. Синтия вбежала к себе в спальню и как безумная начала срывать с постели атласные простыни, которые тоже притащила к лестнице и бросила через перила. Золотистые простыни, кружась, падали вниз – некоторые ее самые любимые. За ними тут же последовали подушки.
Это научит его, думала Синтия. Капитан поймет, что она не собирается терпеть его наглость. Она сдернула со стула черные чулки, взяла двумя пальчиками красное белье и кинула все это тоже вниз.
Поднимая полотенце, Синтия посмотрела на большой фарфоровый кувшин, и ее глаза загорелись. «Почему нет? – подумала она сердито. – Тазик все равно уже разбит». Она решительно взяла кувшин, поднесла его к перилам и швырнула на каменный пол. Кувшин был тяжелый. Она испытала удовольствие, услышав внизу страшный грохот.
После такого шума весь дом должен был проснуться. Она увидела дворецкого, который смотрел на нее, еще не совсем понимая, что происходит.
– С вами все в порядке, миледи? – спросил тихий голос за ее спиной.
– Да, в общем, со мной все в порядке, миссис Брукс, – ответила Синтия устало. И положила руки на живот, боясь, не повредила ли дикой активностью своему ребенку.
Затем Синтия медленно повернулась. Миссис Брукс, судя по ее виду и наспех одетому платью, только что вскочила с кровати.
– Но я хочу, чтобы мне постелили свежее белье в одной из комнат для гостей. Я не собираюсь спать здесь, – добавила Синтия и показала пальцем на свою спальню. – И пришлите ко мне Аннетт, пожалуйста.
Последняя просьба была необязательна, потому что Аннетт уже прибежала и встала рядом с миссис Брукс.
На обычно спокойном лице Аннетт читалась ясно тревога. Ни миссис Брукс, ни горничная не говорили о сцене в гостиной. Но Синтия видела, что они обе потрясены тем, какое представление устроила их хозяйка. Еще бы, устало подумала Синтия. Она ни разу до сих пор не нарушала правил хорошего тона. Настоящая леди никогда не должна терять контроль над своими эмоциями, – сотни раз повторяла ее мать, когда Синтия была еще маленькая девочка. И никогда Синтия не вела себя как сумасшедшая. Она сама считала, что так могут вести себя только очень невоспитанные и очень чувствительные женщины. Бедный Джеймс не доводил ее до такого состояния, конечно. Да и как он мог! Он и сам был всегда великолепен и невозмутим.
Но с капитаном она за короткое время стала совсем другой. Синтия теперь сама себя не узнает.
Что там! От ярости она хотела сейчас выцарапать этой шлюхе глаза. И поколотить как следует своего мужа, чтобы с его лица слетело вмиг это похотливое выражение. При воспоминании об этом ей стало больно, и она прижала руки к груди.
– Вы не больны, миледи? – забеспокоилась Аннетт. – Идемте, я сниму с вас это тяжелое платье, – добавила она. – Брукс уже позаботился о вашем багаже, так что вы можете переодеться и лечь в постель.
– Не надо распаковывать мои чемоданы, Аннетт, – сказала Синтия, когда миссис Брукс ушла приготовить комнату. – Думаю, что завтра рано утром я перееду в Галифакс-Хаус.
– Хорошо, миледи, – ответила Аннетт, явно успокоенная. – Я приготовлю ваше белье и бутылки с горячей водой, чтобы согреть постель.
С помощью Аннетт она разделась в комнате для гостей. Затем служанка расчесала волосы Синтии и ушла. Проверив, надежно ли закрыта дверь, Синтия легла наконец в постель.
Но нервы были взбудоражены. Синтия не могла уснуть. Хоть она и старалась не думать о капитане, но мыслями постоянно возвращалась к той ужасной сцене в гостиной.
Синтия лежала, глядя в потолок, на котором метались тени от свечи, и слышала как расходились запоздалые гости.
Может, капитан станет потом искать ее, чтобы извиниться за свое ужасное поведение? Синтия хотела высказать мужу свою обиду, но он не пришел, и во всем доме вскоре наступила тишина. Тогда Синтия не знала, огорчаться или нет. Возможно, лучше увидеть Брайана на следующий день.
Остаток ночи ей снились кошмары. Синтия просыпалась и думала о своем муже. Что если действительно с ним развестись?
Эта мысль пугала ее. Все казалось так замечательно! Капитан Шеффилд был идеальным мужем. Молодой, сильный, красивый, просто идеальный. Он нуждался в деньгах. И она с удовольствием дала ему деньги. В обмен на его имя. Только его имя. Но это, конечно, не совсем правда, подумала Синтия. Да, она хотела иметь детей. Но не только. Она хотела его красивое сильное тело. Она хотела, чтобы он ласкал ее и целовал. С того самого первого поцелуя Синтия хотела страстно объятий капитана, жаждала, чтобы его тело прижималось к ней и чтобы его губы целовали ее. Неожиданно она поняла то, что пыталась отрицать уже давно: ей не нужен никакой другой мужчина, кроме него. Но теперь…
Она вспомнила прозаические слова матери. Может ли Синтия позволить мужу заниматься любовью с другими женщинами? Синтия задумалась. Неужели леди Галифакс имела в виду и свой любовный опыт? Впервые Синтия подумала об этом. Неужели отец Синтии тоже ухаживал за другими женщинами? Синтия всегда представляла его любящим заботливым мужем. Неужели ее красавица-мать любила Галифакса настолько, что простила ему эти его мужские шалости? Любит ли Синтия так же сильно капитана? Может ли она простить? Может ли смириться, может ли, – зная, что случилось, – не ревность его и любить по-прежнему? И есть ли у нее другой выбор?.. Кроме развода…
Эта мысль мучила ее всю ночь, и Синтия лишь под утро забылась тяжелым беспокойным сном.
Она проснулась не отдохнувшая и в мрачно настроении. Бледное февральское солнце светило в окно, напоминая ей, что она в чужой комнате, а не в своей постели, и Брайана нет рядом.
Она позвонила, чтобы ей принесли шоколад.
Синтия чувствовала себя очень неуверенно. Вроде бы намеревалась встать пораньше, успокоиться и поговорить тогда серьезно с капитаном. Но она никак не могла успокоиться, а потому не имела желания разговаривать со своим мужем.
Ко всему прочему, Синтию чуть не стошнило.
– Может, вам не надо вставать, миледи? – заволновалась Аннетт.
  
– Со мной все в порядке, – ответила Синтия.
Она не желала признаться, что хотела бы пролежать целый день в постели, накрывшись одеялами. Но надо было принимать решение – может быть, самое важное в жизни.
С одной стороны, Синтия хотела жить с капитаном как в первые недели их брака, когда она позволила себе даже мечтать о счастье. Но это было совершенно исключено, думала Синтия, надевая с помощью Аннетт зеленое шерстяное платье. С другой стороны, у Синтии не было такого волшебного средства, которое бы заставило Брайана больше не вести себя как прошлой ночью и попросить прощения за нанесенную жене обиду.