Телохранитель Генсека. Том 4 (СИ)

— Наслышан. С утра тоже ознакомился со списком покупок и «подарков». — Вадим Николаевич был серьезен, но глаза его смеялись. — Как мне доложили, членам Политбюро было сегодня весело.
— Вам правильно доложили, — я лишь вздохнул, но сил улыбнуться не оставалось.
— Ладно, не буду ждать коменданта, хозяйственные вопросы решите сами, — Удилов стряхнул с рукава невидимую пылинку. — Я распорядился, чтобы к вам в кабинет перенесли личные дела тех, кто достоин работать в Управлении собственной безопасности. Выбирайте, определяйтесь сами по конкретным кандидатурам. Когда планируете закончить обучение? Квалификацию повышать не надо, и так готовый специалист, но сами понимаете — инструкции.
  
— Планирую в конце ноября сдать экзамен.
— Это хорошо. Ну… тогда здесь дальше уже без меня, пора бежать, — Вадим Николаевич подал руку, прощаясь.
Почти сразу же, как он ушел, появился комендант — плотный, краснолицый мужчина. Он подошел ко мне, вытер вспотевшее лицо большим клетчатым платком и зачастил:
— Владимир Тимофеевич, я постарался все сделать удобно, думаю вам понравится!
Я расписался в актах приема-передачи и не стал задерживать коменданта, самостоятельно занявшись осмотров предоставленного блока помещений.
Столы, стулья, шкафы… Допросная, кабинеты сотрудников, приемная для работы с посетителями, мой кабинет… Пока здесь тихо, еще предстоит наполнить эти помещения жизнью. Попытался представить, как здесь будет кипеть работа, но пока ничего не получилось — я больше практик, а не фантазер.
В моем будущем кабинете мне понравилось. Вроде бы ничего лишнего, обычная рабочая обстановка. Длинный стол, за которым хватит места для десятка человек, уже завален папками с личными делами. Я сел в рабочее кресло и тут же встал, отрегулировал высоту, немного свинтив ножку. Устроился поудобнее, пододвинул поближе первую стопку…
Папок было много и я решил упростить себе задачу. Вначале рассматривал только фотографии. Те, за которые зацепился взгляд, откладывал в сторону. Сказать, что были какие-то особые критерии не могу. Просто понравился человек или нет. Вообще-то правильно говорят, что первое впечатление — самое верное. Несмотря на то, что фото было без эмоций, для документов, все равно какие-то черты характера на них считывались. У этого, вот, например, открытый взгляд, нет зажимов, характерных для жесткого человека. А этот, напротив, сжал губы в нитку, можно предположить, что педант, но морщина, вертикально прорезавшая лоб и сдвинутые к переносице брови говорят об упорстве…
Когда стемнело, включил свет и снова зарылся в личные дела. В итоге смог разобрать все. Отложенными оказалось десятка два папок из почти двух сотен. Нормально я дал стране угля! Потянулся, до хруста в суставах. Все, на сегодня точно хватит. Если не отдыхать добровольно, организм все равно возьмет свое. Уложит в постель принудительно, психосоматику никто не отменял. Так что положенный мне выходной завтра пользую исключительно по назначению, решил я. А теперь домой.
Глянул на часы и едва не упал со стула — половина первого ночи! А ведь Николай так и ждет меня, не пискнул. Стало даже неудобно, что совсем забыл про парня.
Прошел в комнату для прикрепленных. Николай спокойненько дремал, удобно устроившись в кресле, даже похрапывал.
— Не спи, замерзнешь. Выдвигаемся домой. Завтра отсыпаться буду, так что и ты можешь взять отгул.
Николай, протер заспанные глаза, сдержал зевок.
— Есть взять завтра отгул! — улыбнулся радостно, ведь, как я помнил, завтра вечером он и планировал встречаться со своей пассией.
Пока ехал домой, в голове крутилась песня из будущего, того самого, которое я уже прожил. Автор песни — Михаил Елизаров — простым и понятным для народа языком описал цепочку событий, последовавшую в жизни героя после «реформ» Горбачева:
'Вот моя деревня, вот мой дом родной.
Это перестройка реет над страной.
Сокращенья, квоты, закрывают ТЭЦ,
Дома без работы забухал отец.
Комбинат закрыли, увольняют мать.
Я закончил школу, а хотел взорвать
Гребаную школу, райвоенкомат…
Я в шеренге голых будущих солдат.
Армия, учебка, прочая херня,
Строй, присяга, кепка, автомат, Чечня,
Мочат ваххабиты наш стрелковый взвод,
Я лежу убитый пулею в живот.'
Куплетов много, и все заканчиваются пулею в живот. А последняя строчка припева:
' — Будь ты проклят, Горбачев!'
После моего вмешательства в историю эта песня никогда не будет написана. И слава богу — пусть лучше никогда у советского народа не будет причин и поводов для подобного творчества.
Домой приехал уже совсем поздно. Тихо прошел на кухню, открыл холодильник. В кастрюле какой-то суп, судок с котлетами, миска квашеной капусты. На столе выпечка, заботливо накрытая льняной салфеткой. Я взял одну булку, съел, запил водой.
Посмотрел на часы — стрелки показывали второй час ночи.
Тишина. Светлана и девочки давным-давно спят, видят сны, я надеюсь, прекрасные. Решил не будить супругу, лечь в зале на диване. Не включая света, прошел в комнату и, предвкушая, как сейчас отрублюсь, рухнул на диван.
Подо мной что-то слабо трепыхнулось — и по ушам резанул пронзительный, на грани ультразвука, визг.
  
Глава 4
 
Я скатился с дивана на пол, сверху на меня упало одеяло. Визг прекратился, но кто-то спрыгнул прямо мне на живот, больно ударив острыми пятками. Босые ноги бегом прошлепали к выключателю. Вспыхнул свет.
Я отбросил одеяло в сторону и ошеломленно посмотрел в сторону двери. Там стояла рыжеволосая девчонка лет двадцати. Худющая. Глаза выпучены. На лице застыла гримаса ужаса.
Признаюсь, я растерялся. Может какая родственница по линии жены, о которой я ничего не помнил?
— Лидочка, что случилось? — в дверях появилась встревоженная Светлана в ночнушке.
— Там… — трясущимся от испуга тонким пальцем Лидочка указывала на меня как на призрака. — Этот мужик… упал. на меня!
Девушка громко всхлипнула. А Светлана разглядывала меня с нездоровым подозрением.
— Володя⁈ — строго спросила она, явно ожидая моего объяснения.
«Зачем он полез к Лиде?» — при этом думала она.
Вот еще только не хватало, чтобы жена приревновала меня к непонятно кому! Поборов закипавшее возмущение, поспешил объяснить спокойно и доходчиво:
— Свет, да я вернулся поздно — будить вас не хотел. Подумал, лягу в зале. Свет не стал включать, устал очень. Лег, а там… это вот, — я кивнул на непонятную гостью.
— Ага! Чуть не раздавили! — обиженно всхлипнула та. — Сплю себе спокойно, и вдруг меня будто бетонной плитой придавило.
Я поднялся с пола, зачем-то аккуратно сложил одеяло и положил его на диван.
— А ты мне на живот ногами прыгнула так, что чуть дух не вышибла, так что квиты. Это хорошо, что у меня пресс крепкий, иначе бы пришлось скорую вызывать, — беззлобно огрызнулся я. — Повезло еще, что на живот, а если бы чуть ниже, то всё, конец…
Женщины мой юмор не оценили. Лидочка фыркнула, а Светлана поджала губы и покачала головой — дескать, муженек совсем от рук отбился, так шутить при посторонних. Кстати, может и правда никакая не родственница? А кто же тогда? Рыжая гражданка в белой ситцевой ночнушке в синий цветочек была мне абсолютно не знакома. Я еще раз внимательно вгляделся в нее. Нет, эту тощую, нескладную девчонку я точно вижу впервые.
Света выдохнула и решила все-таки урегулировать ситуацию.
— Лидочка, познакомься, это мой муж, Владимир Тимофеевич. Володя, это наша домработница Лида. Ты ее еще не видел, она приступила к работе как раз в тот день, когда ты уехал в командировку.
  
— Ой… Здравствуйте! — девушка смутилась, покраснела так, что даже веснушек не стало видно. — Простите пожалуйста, это я от неожиданности завизжала.
Она метнулась к стулу, стащила с него фланелевый халатик, накинула поверх ночнушки. Я сгреб свою одежду, которую перед тем, как завалиться на диван, бросил прямо на пол.