Телохранитель Генсека. Том 4 (СИ)
Тогда, не совсем еще понимая, что происходит, испорченные тормоза в машине настоящего Медведева я отнес на счет Гвишиани. С его подачи Коровякова нашла исполнителя.
Сейчас давняя ситуация начинает играть новыми оттенками. Я освобождаю место заместителя личной охраны Генсека в связи с переходом на другую работу — тут же стараются воспользоваться возможностью и протолкнуть своего человека.
Дальше: несмотря на способность к чтению мыслей, я не могу определить, кто дирижирует такой сложной многоходовкой. Насколько помню, я «слышал» его лишь однажды. А потому ответ здесь может быть один: это не постоянный человек в Кремле и тем более на Лубянке. Я с ним сталкивался только на больших приемах. После принятия Конституции удалось прочесть его мысли, но рассмотреть лицо не успел. Вполне возможно, что этот человек каким-то образом связан с международным отделом.
Где ж ты прячешься, невидимый враг?
Глава 12
Утром встал ни свет ни заря. Жена мирно сопела, закутавшись в одеяло. Улыбнулся, мысленно пожелав ей добрых снов. Тихо достал из шифоньера вешалку с костюмом, вышел из спальни, осторожно притворив за собой дверь.
Умылся, сбрил отросшую за ночь щетину и оделся. Галстуки я не люблю, но сегодня придется надеть — мероприятие предстоит серьезное.
Вышел из ванной комнаты и сразу вызвал по телефону машину.
Прошел на кухню, быстро соорудил бутерброд с краковской колбасой и сварил кофе. В который раз с ностальгией вспомнил кофемашину в своей московской квартире двадцать пятого года. Вздохнув, одним глотком выпил кофе. Одевшись, с бутербродом в руке, вышел из квартиры, тихонько притворив за собой дверь.
Медленно спустился по лестнице, на ходу откусывая от бутерброда. За окнами еще стояла темень, лампы освещали обустроенный уютный подъезд — занавески на окнах, цветы на подоконниках.
Прошел мимо почтовых ящиков к посту консьержей. Консьержка по-прежнему спала за столом, в той же неудобной позе, что и вчера вечером. Она подняла голову и сонно пробормотав невнятное: «Вы еще не поднялись, ожидаете?», снова заснула.
— Вы день с ночью перепутали, — громко сказал я. — Просыпайтесь, уже утро.
Надо что-то решать с охраной. При такой консьержке всех можно из подъезда за ноги выволочь — не заметит. А люди здесь живут не простые. Не дай Бог что-то случится с моими девчонками. Или взять недавнее ограбление Бугримовой? Наша соседка Олимпиада Вольдемаровна тоже упакована не хуже знаменитой дрессировщицы. Конечно, коллекций бриллиантов у нее нет, но Светлана рассказывала, как они с девочками рассматривали у нее старинные картины.
«Папа, в музей не надо ходить, у нашей соседки дома настоящий музей!» — восхищенно рассказывала Таня.
«А давайте дадим объявление и будем билетики продавать?» — тут же предложила Леночка, чем насмешила нас со Светланой. Ушлая девица вырастет!
Консьержка пыталась проснуться, моргала, терла глаза кулаками. Ладно, нет времени ее сейчас отчитывать, да и смысла нет — просто заменим на более бдительного человека. Займусь этим в при случае, подниму вопрос. После ограбления Бугримовой будет очень к месту. Дрессировщице я, конечно, сочувствую, но грех не использовать ситуацию, как повод в личных целях.
Николай уже ждал меня. В который раз похвалил себя за правильный подбор водителя и вдруг ни к селу, ни к городу вспомнил предыдущего — прапорщика Васю. Как он там на Камчатке поживает? И, главное, как его мама? Настроение поднялось, стоило только вспомнить эту забавную парочку. А уж незабываемый донос на меня стоило бы повесить в рамке на стену!
— В Заречье? — скорее, для проформы поинтересовался Николай.
— Езжай уже, — я усмехнулся и сел рядом с ним. — И побыстрее, желательно!
До госдачи Николай домчал быстро, по пустой Москве доехали за пятнадцать минут. Красота — Москва без пробок!
В Заречье быстро разделся, повесил дубленку и шапку на вешалку в фойе, взбежал по лестнице в кабинет Рябенко. Решил подождать там, пока Генсек умывается и завтракает.
Александр Яковлевич разговаривал с кем-то по телефону. Заметив меня, кивнул, приветствуя, но разговор не прекратил.
Телефоны трезвонили один за другим, не умолкая ни на минуту. Рябенко докладывали ситуацию по Москве, по перемещениям гостей, звонили представители охраны высокопоставленных лиц. Звонили из МИДа, согласовывали графики встреч с зарубежными делегациями. Звонили из Международного отдела ЦК. Наконец, наступила небольшая пауза между звонками. Рябенко сделал несколько пометок в блокноте, что-то записал в журнал и переключился на меня.
— Прямо по Корнею Чуковскому: «У меня зазвонил телефон», — пошутил генерал, вытирая платком пот со лба. — Международный отдел сегодня что-то усердствует. Никогда раньше такой активности не проявляли. А сейчас как-то очень уж возбудились, сильно пекутся о безопасности встреч Леонида Ильича и своих подопечных из стран социалистической ориентации. Можно подумать, африканцев и азиатов им кто-то обидит? Да там каждый первый — бывший террорист, скорее от них самих надо охранять. Один Саддам Хуссейн чего стоит. Еще про Менгисту Хайле Мариама молчу. Человек не просто жесткий, даже жестокий.
Рябенко вздохнул тяжко, покачал головой:
— Ладно, не обращай внимания, это я так, ворчу по-стариковски. Но, сам видишь, какой у меня аврал. Володя, сегодня ты за главного рядом с Леонидом Ильичом. На всех встречах будешь присутствовать лично. И, кстати, в Завидово я отправил Солдатова. Но после первого дня заседаний ты сменишь его, как уже говорил раньше. А сейчас иди, — он бросил взгляд на большие настенные часы. — Леонид Ильич уже скоро будет выходить.
И тут же снова зазвонил телефон.
— Да. Рябенко. Слушаю. Что значит, не может найти водителя?.. — Рябенко махнул рукой в сторону двери:
— Иди уже, — сказал мне и тут же вернулся к разговору по телефону.
Я вышел из кабинета и спустился вниз, к машинам. Брежнев появился на крыльце минут через пять, в сопровождении Александрова-Агентова, молодого референта и Григорьева.
Генсек был бодр, настроение самое боевое.
— Ну что, Володя, как думаешь, получится сегодня произнести речь не хуже, чем во время принятия Конституции? — спросил меня Леонид Ильич, подходя к «ЗИЛ» со стороны водительского места.
— Конечно, получится! — уверенно поддержал я. — Только анекдоты, Леонид Ильич, сегодня лучше не рассказывайте, все-таки дата серьезная, не располагает к шуткам.
— Ну пошутить-то всегда можно… Хотя тут ты прав — сегодня действительно обойдемся без анекдотов, — Брежнев открыл дверцу со стороны водителя. — Давай-ка отдохни сегодня, я сам поведу. Мне взбодриться надо перед заседанием. Там же сидеть придется весь день.
— Так вы и здесь будете сидеть… — попытался вяло возразить Григорьев.
— Здесь хоть выброс адреналина обеспечен, а там дай Бог не уснуть, — ответил Леонид Ильич, устраиваясь за рулем. — Ты меня развалиной-то не считай. Уж до Кремля как-нибудь доберусь. Тем более, дорога перекрыта на время проезда государственных делегаций, проблем не будет.
Григорьев сел на дополнительное сиденье. Александров-Агентов и молодой, пока еще незнакомый мне, референт расположились на задних. Я сел рядом с Генсеком впереди.
— Вот и Володя меня подстрахует, если что не так, — Брежнев улыбнулся, с удовольствиям берясь руками за руль. — Послушай, может быть ну ее, эту бумажку? Сказать своими словами, что я обо всем этом думаю?
Сегодня второе ноября 1977-го года. И сегодня состоится торжественное заседание ЦК КПСС Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР. Насколько помню, в реальности Владимира Гуляева, речь Брежнева на торжественном заседании в честь шестидесятилетия революции тоже была успешной. Собственно, сама речь проходная, но Леонид Ильич прочел ее ясно, четко, эмоционально. Будто не было перенесенного незадолго до этого очередного микроинсульта.
Вспомнились прочитанные когда-то давно, еще в моей прошлой жизни, мемуары. Автор — Анатолий Черняев, будущий прораб перестройки и ближайший помощник Горбачева. Он оставил многочисленные дневники и записки, на мой взгляд совершенно графоманские, но я осилил весь многотомник. В тексте были видны значительные пробелы — пропускались целые блоки интересной, важной информации. К примеру, ни строчки про визит в Китай в 1989 году. Тогда Дэн Сяопин настоятельно порекомендовал Горбачеву покинуть Китай и не пытаться встретиться с бунтующими на площади Тяньаньмэнь студентами. Абсолютно ничего не было о визите в Южную Корею, когда Юрий Плеханов застукал Горбачева за получением взятки. Да много чего не было в этих воспоминаниях. Но вот о Брежневе он написал много. Зачастую — с неприкрытым отвращением, с издевкой, так, как обычно глумятся над великими те, кто не достоин их. Фактически это были воспоминания лакея о ненавистном ему барине. Анатолий Черняев с удивлением написал, что Брежнев на торжественном заседании держался неплохо, правда списывал все это «автор» на влияние Джуны Давиташвили и на действие таинственных «кремлевских» таблеток. Сейчас в новой реальности инсульт не случился, Леонид Ильич бодр, подтянут, сильно похудел и выглядит вообще отлично. Так что речь будет достойной, без всяких джун и таблеток, я в этом даже не сомневаюсь.