Попаданка и ее айдолы (СИ)

— При добав-флении в кофе молока он теряет свои изначальные свойства, — слегка нахмурился мужчина.
— Это не повод обжигаться и пить несладкую гадость. Сколько ложек? — Я потянулась за сахарницей.
— Три. Нет, четыре, — поправился Вейшенг и смешно насупился. Явно мысленно махнул рукой и позвал: — Официант! Еще два шоколадных мусса.
— И омаров. Тоже два! — поспешила добавить я. — Что такое? Ты обещал!
— Да будут тебе твои омары. Может, отравишься наконец и отст…
— Чего?! — не поверила я. — Кто от кого отстанет? Повтори-ка!
— Я оговорифся. Остановишься. Остановишься и перестанешь уничтожать ракообразных в таких количествах.
— Ну-ну… Зачем звал? — Я кивнула на повязку. — Похвастаться?
— Все мое хвастовство на лице и теле твоего ухажера. Хотя, конечно, позволю заметить, у тебя отвратительно устаревший вкус. В наше время выбирать по критериям питекантропов…
— Ты просто с ним не спал. — Я откровенно дразнилась. Потому что прекрасно чувствовала, что именно этого от меня ждут. Зачем обманывать серьезных мальчиков в их ожиданиях? Особенно когда такая нахальная откровенность позволяет им хоть ненадолго опустить бронированные щиты и стать собой. Настоящим. — А то бы понял мой выбор.
— Значит, ты и правда решила сама стать главой семьи и содержать любовника? Как это сейчас говорят… для здоровья? — Нам как раз принесли десерт, и, к моему удивлению, оба шоколадных мусса оказались перед Вейшенгом. Он даже сгрузил их в одну тарелку, отдавая лишнюю.
— Хм… интересная мысль. — Я кивнула. — Подумаю. Но пока я просто замуж не собираюсь.
— Что ж, удачи. Посмотрим, когда сломаефся, — удивительно спокойно отреагировал У и, слегка морщась, начал аккуратно уничтожать десерт.
— В смысле? — Я даже не собиралась играть в угадайку. Проще сразу все выяснить.
— Женщины всегда ломаются. Год, два, пять. Сначала строят из себя всемогущих, кичатся своей самостоятельностью, а потом страдают и желают скинуть с себя всю ответственность.
— Э-э-э-э… — задумчиво протянула я, вспоминая свою прежнюю жизнь. — Прости, друг. Это у тебя были неправильные женщины. И они давали неправильный мед.
— Мед?! При чем тут мед?! — не понял теперь Вейшенг.
— Так. Тут надо начать издалека. В частности, с Винни-Пуха! — Я потерла руки и взялась за щипцы для омара. — Но мы ведь никуда не торопимся, верно? И не заказать ли нам к омарам чего покрепче вместо этой фирменной кислятины?
М-да…
Кончилось тем, что мы с моим все еще настойчивым кандидатом в женихи нахрюкались, как два Пятачка. А как еще можно было вскрыть все болезненные темы ответственности и усталости? От которой, вообще-то, одинаково страдают и мужчины, и женщины. И хрена лысого «сильное плечо» или «крепкий тыл» кому помогут.
Это миф, фикция и самый главный обман последних двух веков. Потому что именно тогда придумали «романтическую любовь» и прочие сопутствующие глупости. А до этого все знали, что брак есть экономический союз двух семей или двух людей, заключаемый ради выживания. И никто ни с кого никакого груза в этом браке не снимет. Все расписано по ролям. Хочешь не хочешь, нравится не нравится — волоки, красавица. Или красавец.
Где-то к ночи в ресторан заявился злющий Рю, на сообщения которого я последний час отвечала странными смайликами, если вообще отвечала. Но что поделать, они меня так смешили! Я показывала их Вейшенгу, и иногда этими самыми смайликами за меня отвечал он.
Сначала Рю грозно сопел и скрежетал зубами, стоя над двумя в зюзю пьяными придурками. Я, кстати, в это время сидела на одном стуле вдвоем с У и, кажется, втирала ему что-то про Синюю Бороду.
Видимо, повязка навеяла мысли о пиратах, а цвет бороды я в алкогольном угаре слегка перепутала. Синяя, черная… какая разница? Главное, что ни одна нормальная баба за такого замуж не пойдет. За Синюю Бороду, конечно, а Вейшенг лапочка. Ик. И еще найдет свое счастье с хорошей девушкой. Только пусть ищет тяжелоатлетку. Чтоб давала ему звезды время от времени. Для прояснения сознания!
Рю прислушался и заржал. И ржал непозволительно долго. Мы с У Вейшенгом даже оскорбились, высказав коллективное «фи» вместе с остальными немногочисленными посетителями. Хотя тут не уверена — может, мне спьяну померещилось. Так или иначе, последнее, что я запомнила, это как серый волк перекинул меня через одно плечо, вторым подпер не менее пьяного Вейшенга и потащил обоих из ресторана.
  
— Ох… что ж я маленьким не сдох… — это было первое, что пришло мне в больную голову следующим утром.
Даже не открывая глаз, по запаху свежего белья и мужского одеколона я догадалась, что снова ночевала «под колючей леди». И когда к губам прижался стакан с холодным и солоновато-кислым, только благодарно застонала.
— Даже не спросишь, куда делся твой собутыльник? — насмешливо поинтересовался серый волк, когда я выползла из ванной и получила чашку той самой кипящей смолы без сахара. С похмелья лучше не придумать.
— Да плевать… Надеюсь только, он не с нами спал? Вроде… кажется… не, не помню.
— Как это не с нами? С нами. Думаю, твой первый секс втроем вышел незабываемым. Кто еще может похвастаться, что спал одновременно с двумя самыми желанными мужчинами этого города? Или… забываемым?
 Глава 41 
 Я подавилась кофе и долго возмущенно кашляла на серого волка. Так долго, что он перестал ржать и начал хлопать меня по спине, а потом еще отпаивал грейпфрутовым соком.
— А если без шуток? Где? — Слегка саднящее горло делало мой голос хриплым.
— Да на диване он. Я, добрая душа, этот диван даже расстелил. И одеяло дал, — улыбнулся мне волк, методично давя очередной грейпфрут на ручной соковыжималке для цитрусовых. Приятно. И запах, и зрелище.
— А почему не сразу домой? — удивилась я необычайному добродушию к конкуренту, ведь обычно Рю такое не свойственно.
— Да ты садистка, оказывается. — Рю осуждающе покачал головой, будто бы я говорила не о крокодиле У, а о брошенном ребенке.
— Мм? — удивилась я, отпивая еще глоток.
— Если пацан в таком виде завалится домой, ему второй глаз подобьют. — Волк указал на свой подживающий синяк.
— Вейшенгу-то?
— Ага. Или ты думаешь, такие безэмоциональные машины по зарабатыванию денег вырастают в дружных и здоровых семьях? Тем более Вей — младшенький. Его теоретически баловать должны, да?
— Моя голова слишком болит, чтобы думать такие умные мысли. А что, не баловали? Вот же сволочи… Так, подожди, а сколько лет Вей…ю? Я на возраст в резюме даже не глянула…
— Двадцать пять в этом году исполнится.
— А?! Блин, он такой важный и противный был, я думала, минимум за тридцатник. Обижала ребенка всю дорогу.
— Кто тут ребенок? — раздался голос с порога кухни. — Между прочим, тебе самой двадцать один.
Мы с Рю дружно обернулись и дружно заржали.
— Ты смотри, на человека похож! — резюмировала я. — Всего-то надо было напоить! Лохматый, помятый и живой. Не то что лакированная кукла в смокинге.
— Иди ты. Алкозельцер есть? Или другой аналог антипохмельного. И доброе утро, да.
— Доброе. Есть рассол, — хмыкнул Рю. — И черный кофе. Поверь моему опыту, мелкий, это лучшее средство.
— Мелкий у тебя в штанах, — буркнул У.
— Ой, мальчики, вот только не надо сейчас мериться. — Я закатила глаза и налила рассол в стакан. Здесь его, кстати, продавали в супермаркете в специальных бутылочках, как лимонад или минералку. Протянула Вейшенгу: — Пей и не бухти.
— А тебе не надо корчить из себя блюстительницу морали. Если бы начали, ты бы со своим бесстыдством рядом стояла с линейкой наперевес! — У жадно присосался к лечебному напитку. И знакомо застонал сквозь стакан.
— Точно на человека похож. Даже разговаривает почти как воробей, — констатировала я. — Ладно, мальчики. Измеряйте что хотите, а мне надо позвонить родителю. Вчера я по чьей-то милости пропустила обязательный семейный ужин.
— Ты уже звонила, — буркнул Вейшенг.