Попаданка и ее айдолы (СИ)

— Ничего, сначала мы с вами пообедаем, потом соседей угостите, если что не по вкусу придется. — Рю во время нашего разговора успел собрать по комнате мусорные мешки и теперь стоял у двери. — Контейнер у вас позади здания? Сейчас вернусь. И полы вам тоже помыть не мешает… больным нужна чистота и свежий воздух. Проветрите, пока я бегаю. Накинь на мадам куртку и шею шарфом закрой! — это он уже мне велел. И ускакал. Распорядитель.
— Выглядит он, конечно, страшно, — вздохнула мадам Кун, когда Рю скрылся из виду. — Как маргинал какой и уголовник. Но вроде мальчик хороший, да и ты — девочка умная, кого попало не выберешь. Хотя… любовь зла. У него хотя бы работа есть?
Ого. Неужели мадам Кун не узнала такого популярного режиссера, как Рю Ром? Тем более мы с ним работаем. Странно.
— Есть у него работа. Хорошая. Сейчас еще полы помоет, и вы оцените опытным взглядом, — хмыкнула я, ставя в крошечную микроволновку вонтоны с крабами.
Пообедали мы отлично. И полы Рю помыл так, что любо-дорого посмотреть, благо в отличие от нашей квартиры под колючей леди свободного места в комнате было всего-то пять квадратных метров. Правда, фартучек не надевал…
А мадам бы оценила, я чувствую!
 Глава 38 
А потом приехал вызванный врач, и мы полчаса собачились с мадам на тему, отправится она спать в клинику или все же останется дома с приходящей дважды в сутки медсестрой.
Мадам победила, тем более что доктор сказал: в ее возрасте при простуде лучше не волноваться. Если пациентке спокойнее и удобнее оставаться дома, пусть будет так. К тому же состояние мадам не критическое. Но три дня постельного режима — обязательно. Достаточно приходящей медсестры, которая будет следить за выздоровлением и делать уколы. И обеспечить правильное питание. Много теплой воды, имбирный чай с лимоном. И полный покой.
Покой, как же… доставку готовой правильной еды я продавила. Зато Мадам Кун зубами выдрала из меня возможность работать с домашнего ноутбука, раз ей запретили появляться в офисе, пока доктор не разрешит. И выпроводила нас с Рю восвояси.
— Молодым надо заниматься своими делами, а не сидеть с больной старухой! — напутствовала она нас. — Идите-идите, и чтобы письмо о намерениях было у родителей не позже чем через полгода! Слышал, негодник? Киваешь? Молодец.
Когда мы вернулись в нашу с Рю квартиру под колючей леди, была уже практически ночь. Но на болтовню у нас сил хватило. Начали с новых впечатлений.
— Да что ты, у твоей мадам еще очень приличная студия и своя скамеечка на крыше, где она сидит вечерами и треплется с другими старушками, — поведал мне серый волк. — На пятом этаже самое дорогое жилье в этом гнезде пенсионеров. Ниже вообще клетушки величиной с носовой платок. Окно, кровать и мусорное ведро под маленьким столиком — больше ничего нет. Я сам в таком жил, когда из дому ушел. Чем хорошо — депозит не нужен, только залог в размере месячной оплаты. И хозяева строго следят, чтобы жильцы не бухали, не орали и не мешали друг другу. Публика, вопреки внешнему виду, вполне приличная. Приезжие студенты не самых престижных вузов, поденные рабочие, такие старики, как твоя помощница, матери-одиночки… Со скрипом, но жить можно. Тем более на верхнем этаже. Я, помню, тогда и сам мечтал переехать в студию со всеми удобствами, чтобы не стоять в очереди в общий сортир.
Тут Рю отвлекся от ностальгии и остро взглянул на меня:
— Ты не слушаешь? Что-то случилось?
— Ну да… — Я последние пару минут как раз напряженно размышляла, как бы половчее переговорить с волком на одну щекотливую тему. — Рю, не то чтобы я не верила в твои силы, но… Меня не прельщает идея, чтобы вы с семьей У начинали непримиримые войны. И сильно тревожит, что причина этой войны — я.
— Пф-ф-ф! — Серый волк сграбастал меня в объятия и крепко поцеловал. — Не переживай. Из-за женщин сражались еще в древности, вспомни хотя бы Трою. Это самая что ни на есть естественная причина бить друг другу морды.
— Морды хоть забейтесь. — Я ответила на поцелуй, но ворчать не перестала. — Меня волнует, как бы он не ударил ниже пояса. Корпоративные войны — плохая карма. И всегда страдают непричастные.
  
— Ну, так-то я тоже могу устроить ему веселую жизнь через прессу. Связи есть, и неплохие. Но ладно, с этим угрем я поговорю для начала словами, — успокоил меня Рю, мягко наваливаясь сверху и расстегивая молнию моей толстовки. — А потом можно и в морду, если не поймет. Что касается его корпорации — превентивные меры никто не отменял. Обломается мальчик.
— И все равно, лес рубят — щепки летят. Так что постарайтесь, если это возможно, разрешить все мирно, — вздохнула я, сама не веря в то, что говорю.
А потом мысленно махнула рукой и занялась более приятным делом — толкнула серого волка так, чтобы опрокинуть на подушки, и села на него верхом.
* * *
— Нет, будешь, — грозно сказал Бо, ставя воробья у центрального микрофона. Потом нарочно громко прошептал тому на ухо: — И перестань уже стесняться своего голоса! Неужели ты не хочешь показать всем тем дебилам, что издевались над тобой в приюте, как они были неправы?
— И ты думаешь, они осознают свою неправоту, когда я запищу на сцене? — так же недовольно пробормотал Мо Юй.
— Если запищишь — не осознают. А вот если запоешь голосом ангела, то еще и на колени встанут. Твой приют, он же при церкви был, не так ли? — вмешался в разговор Ха.
Я тихо сидела в уголочке и не вмешивалась в творческий процесс. Но одним своим присутствием, а также термосом с особым, фирменным кофе повышала дисциплину и сговорчивость среди вредного воробьиного племени. Без меня он сюда вообще идти не хотел! Даже на Бо нашипел матом.
Раз устрашения и уговоры не помогли — в дело пошел подкуп. Кофе, две новые футболки, кроссовки и пятьдесят тысяч за нормально спетую песню.
Последний аргумент оказался самым сильным. И то, как дошло до дела, пацан включил комплексы. Точнее, они у него сами включились, загрузились и воспалились.
— Давай тогда решим, чего ты, собственно, хочешь, — вмешался феникс. Он до этого вообще только посматривал на воробья странно и не особо горел желанием перевоспитывать мелкое и вредное. — Я думал, ты хотел, чтобы тебя признали, так?
— Да нужно мне их дохлое мнение!
— Ты мне баки не забивай. — Джинджер подошел, поправил микрофон и щелкнул Мо Юя по лбу тем характерным движением, каким здешние старшие привыкли поучать младших. — Мы все тут ради популярности и бабок. Бабки и популярность — это свобода и независимость, сечешь? Для меня — от опеки семьи, для тебя — от нищеты и разных козлов. Сечешь?
— Слушай, а если он так стесняется… может, ему… лицо закрыть? — вдруг прервал его Лео.
— Айдолу? Лицо закрыть? Ты спятил?
— Маска. Костюм унисекс. Скандал. Пиар, — коротко, рублено продолжал свою мысль львенок. — Финал. Шоу снятия маски и…
— Маска — это банально, — попытался возразить феникс. — Как и трюк со снятием.
— Банально — не значит, что не сработает, — влезла я. У меня внутри аж зачесалось от этой идеи. — Лео, ты гений!
— Я не буду притворяться бабой! — взвизгнул воробей, осознав перспективы.
— Идиот, тебе и не нужно, — дернул его за челку Бо, согласно кивнув мне. — Наоборот. Будешь собой. Вы представляете ажиотаж среди зрителей, когда в середине шоу вдруг появляется никому не известный персонаж в маске и с голосом ангела? Чаты взорвутся от комментариев!
— Угу. — Я раздала всем пустые стаканчики и откупорила термос. В студии сразу стало гораздо уютнее от запаха кофе. — Можно устроить тотализатор. Пусть делают ставки, кто же этот гений… хм. Хм! Кто же этот падший ангел! Fallen angel! Слушай! — Я не глядя сунула кому-то из парней термос и вцепилась в Мо Юя обеими руками. — Так, костюм… унисекс, согласна. Никаких обтягивающих элементов, все свободное и развевающееся. И ангельские крылья… одно нормальное, второе повисшее, как сломанное. В крови. И одна алая слеза на лице… и… да не дергайся, я думаю… и смывать этот грим понемногу, от одного выступления к другому! Чтобы к финалу осталась половина, а половина свое лицо!