Не гламур. Страсти по Маргарите
– Мать, ты чего? С дуба рухнула? – не выдержала я, демонстративно почесав шишку на лбу.
Лаппа молча села в свое кресло и с нарочитой аккуратностью начала наводить на столе порядок.
– У Люси не принимают платежки в банке, – медленно произнесла она. В кабинете повисла гнетущая тишина.
– Что это значит? – первой не выдержала Ника.
– То и значит, – отозвалась Люся. – Кто-то нас давит сверху, притом очень грамотно, цепляются ко всякой мелочи: то подпись не по образцу, то бланк неправильно заполнен, но дают от ворот поворот всегда.
– Ну? – выжидательно уставилась на Марго Роза. – А ты что скажешь? Почему такой бардак в кабинете?
Мы уже хорошо изучили характер Лаппы. Когда она была недовольна собой и нами, она все ломала и крушила. Маргоша угрюмо молчала, потом все же изрекла:
– А что? Прихожу с утра, кто-то букет подсунул. Я решила сначала – кто-то из вас…
– Дождешься от нас, – вставила я. – А впрочем, в день рождения – почему бы и нет?
– Вот и я подумала – кто-то из вас… А потом Люся с известиями из банка пришла. Ну я и накинулась на цветы и вазу.
– Понятно. Ну, и что ты скажешь?
– А что тут скажешь? С одной стороны, кто-то неизвестный положил на наш счет деньги. С другой, ни копейки снять нельзя. Даже свои кровные.
– Оба-на! – ахнула Роза. – Ты думаешь, кто-то один действует: и деньги дарит, и кислород перекрывает?
– Нет, думаю, что разные… – сказала Рита – Ну, ладно, с тем, кто цветы присылает и деньгами одаривает – легче. Можно банковские операции отследить. Этим я позже займусь…
– Ты кого-то подозреваешь? – настаивала Роза.
– Нет… – отмахнулась Рита, но почему-то покраснела. – Главное: понять, кто этот второй, который нас подставляет.
– И кто? – пропищала Олька.
– Если бы я знала.
Всю следующую неделю мы жили словно на пороховой бочке, гадая, кому можем мешать жить. То и дело в курилке вспыхивали разговоры на эту тему.
– Девки, а может быть, это конкуренты? Я слышала, что вроде еще москвичи здесь женский журнал собираются издавать…
– А, может, это белорусы узнали о нашем коммерческом успехе и теперь завидуют нашей предприимчивости?
– А может быть, это очередной любовник Розы воду мутит? Не хочет, чтобы она шлялась черт-те где, чтоб работала, чувствовала себя независимой особой, вот и ставит палки в колеса?
– Нет, это наверняка – антигерои наших публикаций! Сколько негодяев мы уже на чистую воду вывели. Надо искать среди них.
…Лаппа с Пышкой, запершись в кабинете, курили так, что вперед ногами выноси. Даже пожарная сигнализация сработала, так надымили. Но толку от всех их размышлений было мало. Я уж даже к ясновидящей собралась идти. Ясно, что порчу на наш журнал навели! А баба Нюра из Колпино гарантировала стопроцентное очищение. Но опять же нужны были деньги – а Люська грудью встала: не дам на всякие глупости и все! Если бы глупости! Вся моя жизнь предсказана цыганками и бабками. Одна из них так и сказала: «Ты, Маша, добьешься высот, о которых даже не думаешь!» А другая обещала мужа необыкновенного – «ноги будет лизать». Как им не верить? Не понимаю.
… А потом вдруг прибежала Катька с выпученными глазами и сообщила, что ее сестру Натку уволили из тренажерного зала: мол, она высокомерна с клиентами. (Чушь собачья! Надо знать Натку, которая слова худого не знает. Она даже нас в свое время далеко не послала, когда мы придумали ей прыгнуть под машину, чтоб спасти наших секс-заложниц.) Стала Натка по-тихому узнавать, что и почему, и выяснила, что ее уволили по звонку…
Тут уж мы серьезно призадумались. Похоже, на нас действительно давили.
– Эй, Милка, – вдруг вспомнила Рита. – Ты про какого это бизнесмена говорила, что хочет купить наши акции?
– Кого из троих ты имеешь в виду? – уточнила Люся.
– А что, их уже трое? – подскочила Лаппа.
– Да: три дня – три звонка.
– Они что – с цепи сорвались? Ты хоть, надеюсь, выяснила, – что это их вдруг прорвало?
– Выяснила. Звонят по объявлению в газете, – обиженно сказала Пчелкина.
– По какому такому объявлению? Кто давал?
– Ой, а ведь и правда – не давали, – обескураженно протянула Люся.
– Мать вашу! – завопила Ритка. – Срочно прошерстить всю прессу за неделю: и деловую, и газеты частных объявлений.
Мы бросились выполнять приказ. Через час поисков нашли небольшой текст в одной из деловых газет: «ООО „Лапушки" уполномочено заявить, что…» Мы сидели с раскрытыми ртами: кто-то пытался продать 51 процент долей нашего ООО.
– И чья же это работа? – грозно процедила Лаппа.
– Не наша же! – разозлилась и я. – Что ты на всех кидаешься?
– Да нет, – смутилась Рита. – Это я вслух размышляю…
– Девчонки, – встряла Ника. – В этой газете у меня однокурсница работает. Давайте я узнаю, откуда ветер дует.
– Вперед!
Стрельцовой повезло. Ее однокурсница сделала неплохую карьеру в этой газете, поэтому в рекламном отделе ей доверили коммерческую тайну. Объявление в газету дала некая Лебедева Лариса Сергеевна. Там же, в рекламном отделе, остался и ее телефон. Через полчаса все мы ахнули: Лебедева была личным секретарем… редактора «Дамского поклонника» Ворошилова.
Честно говоря, лично я просто опупела. Сергей Сергеевич Ворошилов! Омерзительный человек, которого мы ненавидели, как сказала бы Катя, «всеми фибрами нашей души». И что ему еще от нас надо? Озолотился на нас самым бессовестным образом и еще хочет?
– Девчонки, это – блеф! Ворошилов – бизнесмен и прекрасно понимает, что пока мы сами не захотим, все доли нашего ООО остаются внутри фирмы, – сказала Рита и глянула на Люсю. Та кивком подтвердила правдивость слов Лаппы.
– Тогда зачем все это? Все эти объявления в газете, эти звонки? – спросила Катя.
– Чтобы деморализовать нас. Выбить из колеи. Заставить нервничать. Вон, Люся уже готова отдаться первому встречному. По звонку.
– Не отдаться, а продаться, – покраснела Пчелкина.
– Какая разница, – поддержала Риту Ника. – Только отдаются по любви, а продаются, знаешь, кто?
– Ну, тебе, конечно, виднее, – окрысилась Пчелкина.
– Хватит! – повысила голос Лаппа. – Вот он и добился того, чего хотел: мы уже собачиться начинаем…
– Правильно, девочки, давайте дружить, – тихо сказала Оля.
– И – работать! Нам надо обязательно задружиться с Шершневым, – озабоченно сказала Рита. – Без повышения тиража мы – не влиятельны. Невлиятельный журнал не получит рекламы. И так далее. Нам нужен Шершнев!
Она осмотрела всех нас. Задержалась взглядом на Нике.
– И не смотри так, – отмахнулась Стрельцова. – Ты же знаешь, он на женские чары не реагирует. Люсинда ведь ездила к нему в офис – бесполезняк. Даже французик сразу откликнулся, а этот – ни в какую…
– У кого какие предложения?
– Я же предлагала, – вспомнила Роза, – собрать компромат и шантажировать. Ведь у каждого в шкафу есть свои скелеты.
– Нет, девочки, нужны другие методы, – отмахнулась Лаппа. – Шантаж мы уже проходили…
Мы все задумались.
– А может, его… возвысить? – неуверенно спросила Пчелкина.
– Что ты имеешь в виду?
– Девочки, но ведь всем известно, что мужчины любят, когда их хвалят, – напомнила нам Люся правило № 1. – Ведь кто такой, по сути, Шершнев? Обычный торгаш. Хоть ты и говоришь, что наша печатная продукция – особенный, идеологический товар, но ведь, если вдуматься, – обычный ширпотреб, обычные товары народного потребления. И в этом он ничуть не отличается от простого крупного оптовика чая, мебели или колготок. Но про тех никто ничего не пишет, а этого мы поднимем. Сделаем с ним интервью, распишем рабочий день бизнесмена, сделаем хорошую фотосъемку, расскажем, как трудно – при нашем законодательстве – развивать и двигать деловую Россию…
Пчелкина аж запыхалась. Ника во все глаза смотрела на Люсю:
– А что, молодец, Пчела, в правильном направлении мыслит. Главное – добраться до него, объяснить суть задачи. Я думаю – не устоит. Это будет почище обольщения.