Не гламур. Страсти по Маргарите
Охранник с готовностью заржал.
– Не беспокойтесь, в накладе не останетесь, бабы на нас еще не жаловались, – продолжал Марат. – А если проявите изобретательность, так мы вам еще и заплатим. По сто баксов хватит? Несовершеннолетней могу накинуть полтинник.
Он откровенно глумился над нами. Как кошка играет со своей добычей, то выпуская, то пряча когти, так Марат дразнил нас. Я оглянулась на Катю – та очень и очень медленно, но все-таки начала расстегивать пуговицы на блузке. В эту секунду она была похожа на зомби, который не может не подчиниться голосу своего хозяина. «Наверное, на нее уже подействовали таблетки и ей теперь все безразлично…» – решила я. Однако делать было нечего – не отдуваться же Катюше за нас обеих. И я, еще медленнее, чем она, начала стягивать с себя футболку. Большего унижения мне не приходилось испытывать никогда в жизни.
– Бельишко-то так себе, сразу видно, что куплено не в «Дикой орхидее», – продолжал юродствовать Марат, бесстыдно разглядывая нас. – Видать, у вашего журнала дела и правда обстоят не лучшим образом. Так ведь чем людей грабить, могли бы найти другой способ зарабатывать деньги. Мы же вам предлагали, правда, Саня? Подключили бы к этому делу свою атаманшу – она баба ладная – глядишь, месяца через два и появились бы у вас эти самые пятнадцать тысяч.
Мы слушали эту отповедь молча. Было нестерпимо стыдно. Несмотря на жару в комнате, мои зубы выбивали отчетливую дробь.
– Да что с ними долго разговаривать, – сказал охранник, который уже давно с вожделением смотрел на Катю.
– Погоди, Саня, – остановил его Марат. – Это всегда успеется. Пусть сначала потанцуют.
Он нажал кнопку магнитофона. «Девушка Прасковья из Подмосковья…» – запричитали «Уматурман». Я невольно вздрогнула, услышав любимую песню своего сына. Егорка умел уморительно кривляться под нее. А еще я вдруг подумала, что Ника в этой ситуации наверняка оказалась бы на высоте. Уж она бы смогла исполнить стриптиз перед этими уродами.
– Двигаться, двигаться, – прикрикивал Саня. – Давайте топлес.
Все это напоминало мне кастинг, но в каком-то гипертрофированном, гадком виде. Вот она – расплата за Маргариту, мелькнуло у меня в голове. Чем не бал Сатаны, уж Марат-то точно ощущает себя по меньшей мере Воландом. Я посмотрела на Катьку и поняла, что она через минуту грохнется в обморок. Это стало последней каплей – я не выдержала и взорвалась. Как говорит в таких случах моя мама, «Остапа понесло»:
– Послушайте, вы! Перестаньте над нами издеваться… Вы привезли нас сюда трахать – так трахайте. Но только перед этим запомните… Ты, – я ткнула пальцем в ошалевшего Саню, – особенно ты, чурка недоделанная: не только на вашем паршивом Кавказе существует обычай кровной мести. У меня есть сын. И пусть он пока еще совсем маленький – я подожду. Тем более что месть – это блюдо, которое следует подавать холодным. А когда он вырастет, то найдет вас и убьет. Обоих. Если только к тому времени на ваших стрелках и разборках вас не пристрелят такие же подонки, как и вы сами. Понятно?
В лице Марата что-то дрогнуло. Он посмотрел на меня с некоторым удивлением и, как мне показалось, даже с некоторым… уважением, что ли. Марат поднялся с дивана, молча подошел ко мне. Иходящий от него сладкий аромат парфюма, смешанный с винными парами, не был противным… Андрей никогда не пользовался туалетной водой, от него всегда пахло больницей, но этот запах был таким родным. Я подумала об Андрее, и хмель мигом вылетел из моей головы.
– И с каких это пор у несовершеннолетних имеются сыновья?
– Мне двадцать два года. Это Рита просто так сказала. А про моего сына Егора она не знает, и никто в журнале не знает. Но он все равно есть.
Марат продолжал буравить меня своим тяжелым взглядом. «Интересно, он меня сразу убьет или сначала все-таки изнасилует?» – подумала я.
– Мне кажется, я поспешил назвать вас отличницами – с географией у тебя явные проблемы. К твоему сведению, я родился и вырос в столице Татарстана городе Казани, а оттуда гораздо ближе до Москвы, чем до Кавказа. Не так ли?
Я машинально кивнула головой. Действительно, далековато. Между тем Марат продолжил:
– Меня уже очень давно никто не называл чуркой. Тем более чуркой недоделанной. Ты понимаешь, что мне это не слишком приятно, а?
С этими словами он взял меня за подбородок и почти вплотную притянул к своему лицу.
– Страшно?
– Да, – прошептала я. – Но вам этого никогда не понять.
– Отчего же, мне тоже бывает страшно. И не так уж редко, как это может показаться на первый взгляд… Ладно, все. Концерт окончен – скрипки в печку. Можете одеваться.
Он отпустил меня, подошел к столу и, взяв с него початую бутылку коньяка, сделал большой глоток. Мы с Катей недоумевающе следили за его действиями. Марат выпил и обернулся к нам:
– Я же сказал вам – одевайтесь. Как ты там говорила? – обратился он к Катюше. – Кина не будет?.. Так вот, сегодня кина действительно не будет: дороги разбило дождем и порнушку к сельскому клубу не подогнали.
Мы с Катюшей, как и час назад Саня в машине, «не вкурили». Марат, похоже, догадался об этом по нашим глупым лицам, а потому специально для тупых потенциальных жертв изнасилования пояснил:
– Это была всего лишь инсценировка. Выражаясь более понятным «ботающим по фене барышням» языком – разводка. Мне вдруг стало дико интересно посмотреть на то, как далеко вы готовы зайти в своих журналистских художествах. И, скажу откровенно, вы меня сегодня удивили… Нет, я всегда знал, что баба – существо непредсказуемое, но ведь, в конце концов, всему же есть предел!.. А главное, ради чего? Ради бабок на какой-то там журнал?.. Короче, сдаюсь, это выше моего понимания. Но держались вы достойно. Молодцы. Уверен, что мой Санек в такой ситуации в первую же минуту штаны бы спустил и был лапушкой…
Саня возмущенно набычился и открыл рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, однако Марат его опередил:
– Да шучу я, Саня, шучу. Настроение у меня сегодня такое. Черноюморное.
И тут мы с Катюшей, наконец осознав суть сказанного Маратом, как по команде, не сговариваясь, зарыдали. То, что с нами сейчас разыграл Марат, было верхом цинизма и, как мне казалось, чем-то еще более гадким, нежели «обыкновенное» изнасилование.
– Послушайте, как вам не стыдно, – бормотала я, захлебываясь в рыданиях.
– А почему мне должно быть стыдно? – удивился Марат. – Не вы ли сами согласились пострадать за подлость Розы?
– Если мы и виноваты перед вами, то не до такой же степени.
– Извини, но степень вины я всегда определяю сам, – немного надменно произнес он. Похоже, ему очень нравилось играть роль вершителя судеб. – Ладно, девчонки, вы тут располагайтесь, будьте как дома, а нам надо еще смотаться по делам. Завтра с утра Санек заедет за вами и развезет по домам. Кстати, в холодильнике есть колбаса и фрукты. Да и водки полно осталось – так что можете снять стресс и расслабиться… Все, Саня, поехали, а то мы с ними и так уже слишком много времени потеряли. Хотя… Кто ж знал, что сегодня нас ждет такое забавное приключение с похищениями?
– А почему вы не можете отпустить нас сейчас? – тихо спросила Катя, которая, похоже, до сих пор не вполне верила, что эта история могла завершиться для нас как-то иначе.
– Потому что ваши подруги еще не до конца осознали, в какой блудняк вас втравили. Пусть еще немного помучаются, попсихуют, окончательно переругаются в поисках крайнего. Кстати, а кто был автором этой оригинальной идеи. Розка?.. Наверняка она. По крайней мере в свое время она была не без фантазии, – Марат мечтательно закатил глаза, видимо, вспоминая нашу Багиру, но затем осекся и кивнул охраннику. – Поехали.
Наш мучитель направился к выходу. Вслед за ним, вздохнув, поплелся и Саня. Судя по выражению его лица, он был не в курсе задумки своего шефа и теперь искренне расстраивался, что этой ночью комиссарского тела ему так и не перепало. Ничего, гаденыш, переживешь.
Мы с Катюшей оделись, погасили свет и сели на пол, вытянув ноги и прислонившись к стене.