Инженер и Княгиня (СИ)
Но вот в среду шум всё-таки поднялся. Хотя, уже после обеда. Я находился на военном производстве, но меня срочно вызвали в комитет комсомола завода.
Прежний секретарь сразу же попытался поднять на меня голос:
— Что Вы себе позволяете, комсомолец Репнин? Решили уйти из ВИА, так ещё и других участников сагитировали?
— Так, граждане, мы же не в рабстве находимся! Решили, ушли. Последний концерт мы провели. Вроде, если не считать досадного прокола руководителя ВИА Савицкого Евгения Моисеевича с песней «Моя гитара» в конце, откровенных ляпов не допустили. А так, вы тут указали мне на мои недостатки, дали выговор, и я вовремя понял, что просто не справляюсь. И тогда, чтобы не мешать и не подводить товарищей, решил предоставить руководителю ансамбля полную свободу действий. Только и всего. Имею право.
— Товарищ Савицкий лишь указал по-комсомольски на Ваши отдельные недостатки, а не раскритиковал всю Вашу работу! Вам выговор объявлен за крещение детей! В целом концерты прошли успешно, и у комитета комсомола особых замечаний не имеется.
— А сами же заявили, что тексты политически не выверенные, и музыка прозападная. Вот я сразу воспринял Вашу критику и решил больше такие недостатки не допускать. А руководитель Савицкий пусть и далее работает, новую программу создаёт. ВИА сложился, костяк есть. И весь репертуар, что уже исполнили, я не отзываю. Разрешаю использовать музыку со своим авторством свободно. Только вот любые изменения по согласованию со мной. Иначе будут написаны жалобы в Союз композиторов. Ещё хочу сообщить, что пока музыкой заниматься не буду. Если что и планирую написать, то только ресторанную. К сожалению, вдохновение пропало. Поэтому прошу опустить меня заниматься своими прямыми обязанностями.
И я, больше не спрашивая разрешения, просто покинул комитет комсомола. А его оторопевшие члены только рты настежь разинули от удивления и возмущения. Надеюсь, они не будут исключать меня из комсомола? Было бы сильно обидно. А то собрались карьеристы, честно говоря, совсем не товарищи, и приклеят ярлык антисоветчика настоящему советскому патриоту, и ничего нельзя будет сделать.
Не знаю, что там обсуждалось наверху, но, наверное, решили, что хрен со мной. И в четверг, и пятницу ко мне никто не лез. Спокойно отработал. Хотя, было похоже, что и начальство, и многие участники ВИА как бы объявили мне бойкот. Ну, некоторые парни и девушки подходили и пожимали мне руки, но с расспросами не лезли. Муторно было на душе.
А дома я с Ингой особо не разговаривал. Нет, от домашних дел не отстранился и за детьми смотрел, но больше молча. На этот раз и в субботу, и воскресенье никуда не ушёл и провёл дома, дописывал повесть о космическом десантнике. Вот, по телевизору «Судьбу человека» посмотрел, даже вместе с женой. Но её день рождения мы не отмечали. Хмуро буркнул с утра, что поздравляю, и всё. Не до праздников было. Насчёт мировых событий особо не интересовался, но узнал, что наш дорогой Ильич Ленинскую премию получил, хотя, вместе с Сальвадором Альенде. Ну, им, наверху, виднее. Похоже, «золотой звездопад» начался…
И с детьми гулял, но уже один. Апрель, вообще-то, весь выдался смурым — то ли холодным, то ли тёплым, тут уж кому как нравится. Но постепенно теплело — от градусов пяти дошло и до пятнадцати. Но это днём. А по ночам часто были заморозки. Ничего, прогулки мне понравились. Спокойно было. Вот дома пока тяжелее. Само собой, спал один, хотя, и крепко. Нет, на беспокойство детей всегда просыпался. Хотя, привычно всё. И в другой жизни бывало, и сейчас.
Следующая рабочая неделя прошла спокойно. Нет, мне опять пришлось отвлечься на монтаж и наладку нового оборудования, даже со сверхурочными. Кубиками и стиральными машинами я уже не интересовался. Сдал, и ладно. Они уже выпускались. Кубики можно было купить, но слышал, что были нарасхват. Стиральные машины собирались на прежнем участке, но немного. О массовом выпуске пока молчали. Хотя, не моё дело. У меня уже есть, и запчасти на всякий случай припас. Вторую машину и разную мелочь я отвёз в общежитие. Вдруг придётся развестись?
Наработки по микроволновке я пока запрятал куда подальше. Не до новых изобретений было. Музыкой тоже не занимался. И Инга, вроде, на репетиции не ходила. По крайней мере, в выходные она из дома никуда не отлучалась. Я не спрашивал, и сама мне ничего не говорила. Хотя, Алина позвонила во вторник и сообщила, что и моя жена, и она сама с мужем тоже ушли из ВИА. А Лариса и не успела записаться. Хотя, она сама мне в среду позвонила и спросила, когда мы с ней отработаем весь танец. Чутко уловила, что не всё доведено. Но тут мне пришлось открыто признаться, что у меня с женой пока напряжённые отношения, и любые встречи с другими женщинами и девушками на грани измены. И девушка ничего настаивать не стала.
Инга, конечно, всё время бросала на меня косые взгляды и как будто чего-то ждала. Но такой уж у меня характер. И Николай долго отходил от своих переживаний. В отличие от жены, теперь мой круг общения и на работе состоял почти из одного мужского пола. Хотя, в последние дни мне оказывали внимание, ну, строили глазки, вполне приятные и серьёзные особы — ну, женщины и девушки и из своего, правда, больше из других отделов, так как их на работе хватало. А тут у вполне подходящего мужика проблемы с женой, почему бы и не попробовать отхватить? Мне их внимание, конечно, было приятно, так уже и сильно истосковался по женским ласкам, но пока нужна была лишь одна единственная женщина на свете, и именно моя жена! К сожалению, вот с ней у меня имелось больше всего проблем.
Вроде, и спокойно было, но устал сильно. Только работа и сон. Дома почти не бывал. Разве что новости узнавал изредка, и то больше на работе. Вот, в городе шла девятая «Музыкальная весна», где выступали композиторы из Польши и Венгрии… Но, конечно, всё это было не по мою честь… Ну, там маршалу Будённому девяносто лет стукнуло или, вот, на Пленуме ЦК КПСС большие и важные перестановки сделали. Ясно, что дорогой Ильич свою власть укреплял. Вроде, и в клятой Америке с индейцами что-то решили. Но все эти новости меня не волновали. У меня в семье непорядок был!
В субботу мне пришлось выйти на работу и даже остаться на сверхурочные. Чтобы отрапортовать о своих трудовых достижениях к празднику, надо было срочно закончить наладку оборудования и принять его в эксплуатацию. Вроде, справились. Хотя, мне было всё равно. У меня наступил какой-то период апатии. Похоже, хоть и совсем молодой, стал слегка сдавать. Всё-таки почти год здесь, и всё время находился под постоянным стрессом, так и вечные напряги с Ингой подействовали. В общем, сдали оборудование. Мне можно было выходить на работу лишь третьего мая. От демонстрации, сославшись на плохое самочувствие, мне удалось откреститься. На самом деле, чувствовалось что-то такое. Словно чудом взобрался на тяжёлую гору, и мне уже всё надоело. Хотелось только лежать и ничего не делать. Разве что ещё на сон тянуло.
По пути домой, я прошёл и мимо Дома культуры имени Гиза. Две недели я не был здесь и слегка и тянуло, но заходить, конечно, не стал. Хотя, объявление извещало, что сегодня состоится концерт ВИА «Май». Он ещё явно и шёл, но я всё-таки отправился домой.
В эту неделю Инга как бы старалась, и назойливо, завоевать моё расположение. И сейчас был приготовлен вкусный ужин, но у меня вообще не было аппетита, и оттого я ограничился только чаем и печеньями. У жены и лицо скривилось от недовольства. Хотя, и в другие дни я не очень обращал внимание на её стряпню. На заводе имелись хорошие столовые и кормили сносно, и дёшево — копеек за пятьдесят всего, так что домой возвращался вполне сытым.
Я лёг спать, вроде, нормально, но вот утром вдруг проснулся разбитым. С трудом встал, сходил куда надо, но меня откровенно шатало и сильно знобило. Обеспокоенная Инга вызвала скорую, но она меня никуда увозить не стала. Врачи вкололи в меня пару уколов, велели постельный режим и обильное питьё и уехали. Как бы обычный грипп на фоне некоторого истощения организма, ага, ещё и нервного. Мол, весной бывает. Нехватка витаминов. Конечно, всё бывает, тем более, после постоянных ссор с неверной женой. Ещё и подлое комсомольское начальство добавило. Ладно, что ещё до проблем с сердцем не дошло. Хотя, вроде, ещё крепок…