Между королями (ЛП)
- Никогда не покинет этот дом, мой господин, - ровным голосом произнёс Атилас. - Я убедился в этом, как вы сами только что видели в результате моей ночной работы. Я воспользовался костяным ножом - даже если бы все отдельные части были собраны вместе, ни один некромант в мире не смог бы заставить эти тела выйти за пределы дома.
- Достаточно, - сказал Лорд Сэро, освобождаясь от воспоминаний. - Я не хочу, чтобы меня обвинили, если король начнёт задавать вопросы. Не рассказывай мне больше, чем необходимо.
Воспоминание ускользнуло, но ненадолго, всё ещё витая в его сознании и заслоняя другие воспоминания, когда версия Лорда Сэро о зарывающемся информационном черве исчезла.
Разум Атиласа не то чтобы стал менее осторожным, но, казалось, слегка расслабился, и я выскользнула из воспоминаний, пока могла, потрясённая и больная в равной степени. Я задавалась вопросом, знал ли Атилас, насколько близок он был к тому, чтобы быть убитым Лордом Сэро той ночью, что стало прямым результатом его собственного высокомерия. Возможно. Насколько я знала, ему это могло даже понравиться. Играл в игры со своей жизнью и жизнями моих родителей, а потом жил, чтобы рассказать об этом, даже после того, как нарушил приказы, чтобы поиграть в его игры.
Разрушенный и медленно разворачивающийся внутренний коридор его разума не приводил к такому выводу, но я знала, что было много моментов, когда Атиласу искренне нравилось быть со мной. Самым разумным объяснением, которое у меня было, было то, что Атилас наслаждался обманом, в который он был вовлечён. Своей хитроумностью, изворотливостью.
Может быть, даже из-за опасности этого, хотя это внезапно заставило меня снова вспомнить обе стороны того воспоминания, которое я увидела в тот момент, когда предложила Атиласу дриаду. В тот момент у него было такое искушение принять её.
Что я точно знала, так это то, что, если бы Лорд Сэро увидел ту часть воспоминаний, в которой содержалась сделка, заключенная Атиласом с моими родителями, или какой-либо намёк на ту часть, в которой говорилось обо мне и о приказе никогда не покидать дом, Атилас не покинул бы поместье ни в ту ночь, ни когда-либо ещё снова.
На мгновение я застыла на месте, чтобы перевести дыхание, но вместо этого всхлипнула. Не знаю, когда я начала плакать, но мне показалось, что я плакала уже некоторое время.
Голос Атиласа произнёс:
- Разве я не говорил этого, Пэт? Неужели ты никогда не научишься?
- Нет, - сказала я, слёзы текли по моим щекам, а голос звучал хрипло из-за боли в горле. - Не похоже. Я не могу здесь задерживаться: мне ещё многое предстоит выяснить, так что было бы неплохо, если бы ты перестал предупреждать меня о вещах, которые я и так знаю.
Я услышала голос Джин Ёна в реальном мире и поняла, что и там, должно быть, текут слёзы. Я почувствовала внезапный прилив тепла и немного неустойчивого счастья: ему, наверное, не доставляло удовольствия сидеть там, не в силах помочь, и просто смотреть, как я плачу. Но он был там. Лёгким прикосновением к моей руке, теплом на моих плечах.
Я должна буду поцеловать его, когда выберусь из этого мучительно запутанного мира, которым был разум Атиласа.
- Здесь тебе больше нечего делать, - резко сказал Атилас, и обстановка вокруг меня стала колючей и ядовитой.
Тогда я поняла, что он готовился сразиться со мной за каждое воспоминание, за которым я охотилась, - и тогда я поняла, что, несмотря на всё то, что он скрывал и что выплыло наружу, у Атиласа было ещё больше того, что он хотел скрыть.
И я поняла, с холодной, пронзительной уверенностью, что сейчас не могу позволить ему остановить меня. Мне нужно было многое узнать - вопросы, на которые нужно было ответить, - и ещё столько всего узнать о вещах, которые Атилас не хотел, чтобы были обнаружены.
- Думаю, тебе пора уходить, - сказал он.
- Я же уже говорила, - сказала я, и мой голос прозвучал резко. - Я здесь не для того, чтобы задавать вопросы, я здесь для того, чтобы получить ответы. Не думай, что сможешь меня остановить.
Он пытался остановить меня. На самом деле, он пытался с почти дикой жестокостью, и, возможно, я могла бы быть с ним помягче, если бы мои мысли не были так заняты моими умершими родителями.
Я даже не думала, что это принесёт какую-то пользу, я знала, что это ни к чему хорошему не приведёт. Я тоже подозревала, что это ни к чему хорошему не приведёт, и всё же не могла остановиться. Мне нужно было знать, какие ещё секреты таятся в голове Атиласа. Мне нужно было узнать их, потому что, хотя это и не изменило бы моих чувств к нему, это изменило бы мои дальнейшие действия. Это повлияло бы и на многое другое.
И, возможно, я хотела наказать его - заставить почувствовать его таким же беспомощным, как, должно быть, чувствовали себя мои родители, когда умирали. Поэтому я не пыталась быть нежной. Я не пыталась пощадить его гордость или его боль - я проникала в его сознание, как горячий нож в масло, прокладывая себе путь, вырывая воспоминания то тут, то там. В поисках чего-нибудь, что соответствовало бы тому, что я хотела увидеть, что мне нужно было знать.
И когда я нашла их, я собрала их все вместе и погрузилась в них, один за другим.
Глава 4
К тому времени, как я вернулась, мне было холодно, и я стискивала зубы от боли. Джин Ён был там, как всегда, тёплый и настоящий; я открыла глаза и увидела его лицо всего в нескольких сантиметрах от себя, его руки обнимали меня. Эти чёрные, налитые кровью глаза смотрели прямо в холодный шок, который, должно быть, был в моих.
- Может, мне укусить его? - спросил он.
Атилас рассмеялся у него за спиной, тихо и устало.
- Нет, - возразила я. - Возможно, позже он нам понадобится. И он заплатит то, что ему причитается, как только всё уладится.
- Что ты увидела на этот раз?
- Я увидела, как он убивал людей, - ответила я. - Эрлингов. Чемпионов. Множество людей.
- Тебе не следовало смотреть, если ты не хотела этого видеть, - сказал Атилас, когда я коснулась щеки Джин Ёна в безмолвной благодарности и высвободилась из его объятий.
Атилас не смотрел на меня - я подозревала, что он не будет смотреть на меня довольно долго. Я не могла сказать наверняка, но была почти уверена, что он был ошеломлён тем, как быстро и легко я забрала у него воспоминания.
И я была почти уверена, что сейчас он очень напуган.
Я на мгновение встретилась взглядом с Джин Ёном, прежде чем наше внимание привлекло какое-то движение в дверном проёме. Лес, с вилками в обеих руках и диким выражением в глазах, уставился на нас, а затем на Атиласа.
Он пробормотал:
- Леди! В доме стоит неприятный запах! Кто принёс его в дом?
- Неприятный... - я замолчала и уставилась на Атиласа, который не сводил глаз с Леса, как будто не мог до конца поверить в то, что видел.
Мне нечасто доводится видеть его таким потрясённым, и я не стану врать: это было чертовски приятно.
- Всё ещё жив, - пробормотал он себе под нос. - Действительно, впечатляет: почти тараканий уровень навыков выживания, на самом деле.
- В смысле, после всех тех раз, когда ты пытался его убить? - спросила я. - Не волнуйся, Лес, я не позволю ему ещё раз напасть на тебя. Он не сможет выбраться.
- Нельзя, значит, нельзя, - с неожиданной суровостью сказал Лес. - Леди, ты не можешь держать в доме неприятные запахи! Они проникают в занавески!
- Могу тебя заверить, что я не намерен задерживаться в занавесках, - сказал Атилас, демонстрируя свои обшитые сталью манжеты. - И я бы ушёл, если бы мог, но увы...
- Ты никуда не пойдёшь, пока мы не получим ответы на ещё несколько вопросов о множестве вещей - и определённо не уйдёшь, пока Зеро не вернётся, чтобы упрятать тебя в За, где прячут преступников.
- В самом деле? - сказал он, и неприкрытый страх, который, как мне показалось, я видела, исчез, как будто его никогда и не было. - Что ж, без сомнения, мы переживем всё это так, как должны. У меня есть подозрение, что ты будешь слишком занята вне дома, чтобы уделять мне внимание.