«Ураган» с острова Наварон
Вукалович с непроницаемым лицом внимательно осмотрел каждого в отдельности. — Эти люди устали, капитан Йенсен. Так много зависит… слишком устали, чтобы сделать то, что предстоит.
— И он прав, с горячностью отозвался Миллер.
— Думается, у них остались кое-какие резервы, — мягко возразил Йенсен. Дорога от Наварона долгая. Итак…
— Наврон? — перебил его Вукалович. — Это… это те самые, кто…
— На вид не скажешь, согласен.
— Кажется, я был не прав.
— Нет, генерал, — произнес Миллер, — наши силы действительно на исходе. Мы совершенно…
— Позвольте мне вас прервать? — язвительно сказал Йенсен. — Капитан Мэллори! Генерал — единственный человек в Боснии, за исключением еще двоих, которому известно, кто вы и чем занимаетесь. Что касается двух других, то генерал вправе сам решить, раскрывать их личности или нет. Генерал Вукалович будет сопровождать вас в Югославию, но полетит другим самолетом.
— Почему? — спросил Мэллори.
— Потому что его самолет вернется. А ваш — нет.
— А! — сказал Мэллори. В наступившей тишине он, Андреа и Миллер быстро осознали скрытый смысл слов Йенсена. Андреа в задумчивости подкинул пару поленьев в гаснувший огонь и огляделся, ища кочергу, но единственная кочерга была недавно согнута Рейнольдсом. Андреа нагнулся и поднял ее. С рассеянным видом, безо всяких усилий, он выпрямил кочергу, поворошил угли и положил на пол. Вакулович пристально следил за его действиями.
Йенсен продолжал: — Ваш самолет, капитан Мэллори, не вернется, поскольку в целях достоверности его ликвидируют.
— И нас тоже? — поинтересовался Миллер.
— Вряд ли с вас будет большой толк, капрал Миллер, если вы не сможите передвигаться по земле. Там, куда вас направляют, самолету не сесть: вы выпрыгиваете — и самолет терпит крушение.
— Звучит очень достоверно, — пробормотал Миллер.
Йенсен игнорировал его реплику. — Реальности тотальной войны невероятно суровы. Вот почему я отослал этих троих юнцов — я не хочу охлаждать их пыл.
— Мой уже покрылся инеем, — скорбно заметил Миллер.
— Помолчите. Итак, было бы прекрасно, если бы вы смогли установить, почему девяносто процентов наших поставок оказывается в руках немцев; прекрасно, если вы сможете установить местонахождение руководителей наших групп, попавших в плен, и освободить их. Прекрасно но не важно. Эти поставки и эти агенты в военном отношении восполнимы. А вот чем нельзя пожертвовать, так это семью тысячами солдат под командыванием генерала Вуколовича, семью тысячами солдат, оказавшихся в ловушке в местечке под названием Зе́ницкий Капкан, семью тысячами голодных людей, оставшихся почти без боеприпасов, семью тысячами людей без будущего.
— Мы можем помочь им? — с сомнением спрсил Андреа. — Вшестером?
— Не знаю, — искренне ответил Йенсен.
— Но у вас есть план?
— Пока нет. Как такового нет. Кое-какие наметки, не более того. — Йенсен устало потер лоб. — Я сам прибвл из Александрии всего шесть часов назад. — Он подумал и затем пожал плечами. — К ночи, может, и прояснится, кто знает. Несколько часов сна могут преобразить всех нас. Но сперва рапорт о Навароне. Вам, джентльмены, не имеет смысла присутствовать — дальше по коридору есть спальные помещения. Полагаю, капитан Мэллори сможет рассказать всё, что мне нужно знать.
Мэллори переждал, пока за Андреа, Миллером и Вуколовичем закрылась дверь, и сказал: — С чего начать рапорт, сэр?
— Какой рапорт?
— О Навароне, конечно.
— К дьяволу Наварон. Это дело прошлое.— он взял указку, подошел к стене и снял одну за другой две карты. — Приступим.
— У вас... у вас есть план,— осторожно заметил Мэллори.
— Разумеется, у меня есть план,— холодно ответил Йенсен и постучал указкой по карте — В десяти милях к северу от этого места. Линия Густава. Пересекает Италию вдоль рек Сангро и Лири. Здесь у немцев возведены самые мощные оборонительные укрепления за всю историю современных войн, Вон Монте-Касино — наши лучшие дивизии потерпели тут поражение, некоторые из них полное. А это — береговой плацдарм в Анцио. Пятьдесят тысяч американцев сражаются не на жизнь, а на смерть. Уже целых пять месяцев мы пытаемся пробить брешь в линии Густава и на подходах к Анцио. Наши потери в личном составе и оружии — неисчислимы, а продвижения — ни на дюйм.
— Вы упомянули что-то о Югославии, сэр‚— вкрадчиво заметил Мэллори.
— Я подхожу к этому‚ — строго сказал Йенсен. — Таким образом, единственная наша надежда прорвать линию Густава — ослабить оборону немцев, и единственная возможность достичь этого — заставить их оттянуть несколько дивизий с передовой. Для этой цели мы применим тактику Алленби.
— Понимаю.
— Ничего вы не понимаете. Генерал Алленби, 1918-й год, Палестина. Удерживал восточно-западную линию от реки Иордан до Средиземного моря. Решил нанести удар с запада — И постарался убедить турок что атака последует с востока. Для этого он построил на востоке огромный палаточный городок, в котором находилось всего-навсего несколько сот солдат, и те, завидев вражеские разведывательные самолеты, высыпали наружу и изображали кипучую деятельнось, словно бобры на строительстве плотины. Кроме того, он в течение целого дня направлял на восток большие колонны армейских грузовиков, чтобы самолеты-разведчики засекали их. А турки и не предполагали, что колонны той же ночью возвращались на запад. И мы сделаем то же самое.
— Пятнадцать тысяч лошадей из парусины?
— Очень, очень смешно — Йенсен вновь постучал по карте.— Всякий аэродром отсюда и до Бари до отказа набит макетами бомбардировщиков и планеров. В окрестностях Фоджии находится самый крупный палаточный военный лагерь в Италии, в котором насчитывается всего-то двести человек. В портах Бари и Таранто сосредоточено большое число штурмовых десантных судов, сделанных из фанеры. В течение всего дня колонны грузовиков и танков скапливаются на побережье Адриатики. Если бы вы, Мэллори, входили в состав немецкого верховного командования, что бы вы подумали?
— Я бы заподозрил вероятность вторжения в Югославию воздухом и морем. Но я не был бы уверен.
— Именно такова реакция немцев,— удовлетворенно отметил Йенсен.— Они сильно обеспокоены, настолько, что уже перебросили две дивизии из Италии в Югославию на случай угрозы.
— Но они не уверены?
-— Не совсем уверены. Но почти.— Йенсен кашлянул. — Видите ли, руководители наших четырех групп, попавших в руки неприятеля, располагали неопровержимыми данными относительно готовящегося вторжения в центральную Югославию, запланированного якобы на начало мая.
— Они располагали данными...— Мэллори не закончил предложения. Он посмотрел на Йенсена долгим взглядом и тихо продолжил — А как же немцам удлось захватить их?
— Мы сообщили противнику об их прибытии.
— Что вы сделали?!
— Все они добровольцы, исключительно добровольцы‚— поспешно добавил Йенсен. Очевидно, существали еще более суровые реальности тотальной войны, на которых Йенсен предпочел не заострять внимание. — И наша задача, мой мальчик, заключается в том, чтобы превратить их догадки в абсолютную уверенность. — Старательно не замечая взгляда Мэллори, в котором заметно поубавилось энтузиазма, он повернулся к стене и ткнул указкой в крупномасштабную карту центральной Югославии.
— Долина реки Неретвы‚— сказал Иеисен.— Жизненно важный сектор основного северо-южного маршрута через Югославию. Тот, кто контролирует эту долину, контролирует Югославию, и это известно немцам. Они знают, если начнется атака, она будет здесь. Они отчетливо сознают возможность захвата Югославии и опасаются соединения союзников с русскими, наступающими с востока. Немцы знают, что подобное соединение должно произойти в районе этой долины. Они уже сосредоточили две бронетанковые дивизии вдоль Неретвы, две дивизии, от которых, в случае вторжения, за одну ночь не останется и следа. С севера — вот здесь — они пытаются прорваться к югу, к Неретве, целым корпусом. Но единственно возможный путь проходит через Зеницкий Капкан. А Вукалович и его семь тысяч солдат загородили этот проход.