«Ураган» с острова Наварон

— Генерал Циммерманн ответил: «Для беспокойства нет причин, шум подняли югославские партизаны в Зеницком Ущелье, которые храбрятся, с минуты на минуту ожидая развернутого наступления частей 11-й армии. И шума будет гораздо больше, когда британские ВВС начнут сбрасывать бомбы не там, где надо. Но нас они не заденут, так что не волнуйтесь». — Капитан опустил листок бумаги. — Я вполне удовлетворен. Если генерал говорит, чтобы мы не волновались, я вполне удовлетворен. Вам известна репутация генерала, сержант?
— Известна, капитан!
Где-то неподалеку, а где именно, установить было  не возможно, прозвучали автоматные очереди. Сержант обеспокоенно заерзал.
— Вас все еще что-то тревожит? — спросил капитан.
 — Да. Разумеется, мне известна репутация генерала, и я безоговорочно доверяю ему. — Он сделал паузу и продолжил срывающимся от волнения голосом: — Готов поклясться, ..что последняя автоматная очередь выпущена совсем рядом, ниже по течению.
— Вы становитесь старой бабой, сержант, — ласково произнес капитан. — Вам надлежит провериться у дивизионного врача. У вас что-то плохо со слухом.
В действительности же сержант вовсе не становился старой бабой и обладал слухом значительно более острым, чем офицер, отчитавший его. Недавний автоматный огонь доносился, как он и предполагал со стороны реки, где вдоль берега продвигался отряд Дрошни, увеличенный в два раза. Солдаты перемещались короткими быстрыми перебежками по одиночнке или, самое большее, по двое, стреляя на ходу. Их огонь не отличался меткостью, поскольку они то и дело спотыкались о невидимые в темноте камни, и Андреа не отвечал. То ли потому, что находился в относительной безопасности, то ли экономил патроны. Последнее  предположение выглядело вполне вероятным, так как Андреа перекинул автомат через плечо и с интересом принялся разглядывать ручную гранату, которую вынул из-за пояса.
Сержант Рейнольдс, находившийся выше по течению реки, стоял уже у восточного края шаткого деревянного мостика, перекинутого через самое узкое место ущелья над бурным, пенистым потоком, который не сулит никакой надежды на спасение, случись кому угодить в него, и со страдальческим видом вглядывался туда, откуда слышались автоматные очереди, и в который раз спрашивал себя, не перейти ли ему обратно, чтобы помочь Андреа. Даже учитывая его резко изменившееся отношение к талантам Андреа казалось невозможным (так считал и Гроувз), чтобы в одиночку можно было длительное время сдерживать двадцать человек, горящих жаждой мести. С другой стороны, он обещал Гроувзу стоять здесь и присматривать за Петаром и Марией. С реки донеслась очередная серия выстрелов. И Рейнольдс решился. Он отдаст свой пистолет Марии, чтобы в случае необходимости она могла защитить себя и брата, и оставит их, но не надолго, а лишь на время, требуемое для оказания Андреа помощи. 
Он собрался было заговорить с Марией, но ни ее, ни брата не увидел. Рейнольдс огляделся по сторонам. Первая мысль, пришедшая ему в голову — они оба упали в реку, но он тут же высмеял себя за подобное предположение. Он машинально бросил взгляд на берег возле основания дамбы и, хотя луна скрывалась за тучами, сразу заметил их, направлявшихся к железной лестнице, где уже стоял Гроувз. На какую—то секунду Рейнольдс задумался, почему они ушли без разрешения, но затем вспомнил, что ни он, ни Гроувз не давали им указания не отходить от мостика. Спокойно, подумал он, скоро Гроувз отошлет их назад, и, когда они вернутся, он скажет о своем решении. 
Однако задуманное вызывало в нем смутное беспокойство. И не потому, что он опасался встречи с Дрошни и его людьми, а потому, что, приняв решение присоединиться к Андреа, он тем самым нарушал приказ Мэллори. 
Гроувз задрал голову, изучая бесконечные зигзаги зеленой железной лестницы, рискованно крепившейся к отвесной скале. Заслышав мягкие звуки приближающихся шагов, он резко обернулся и с удивлением обнаружил Марию с Петаром, державшихся, как всегда, за руки. 
— Боже, что вы тут делаете? — рассердился он. —  Вы не имеете права здесь находиться — разве не видите — стоит часовым взглянуть вниз, и вас убьют? Немедленно уходите! Возвращайтесь назад, к сержанту Рейнольдсу.
 
— Вы желаете нам добра, сержант Гроувз, — тихо произнесла Мария. — Но мы не хотим уходить. Мы хотим остаться здесь.
— А какая, к дьяволу, от вас тут польза?— грубо спросил Гроувз, но после небольшой паузы смягчился. — Я знаю, кто вы, Мария. Я знаю о ваших заслугах и о том, что вы — мастер своего дела. Но это — не для вас. Я очень прошу.
— Нет.— Она мотнула головой. — И я умею стрелять.
— У вас нет оружия. А Петар? Какое право вы имеете говорить за него? Он вообще понимает, где находится?
Мария скороговоркой произнесла несколько фраз на сербо-хорватском, на что Петар ответил свойственными ему гортанными звуками. Когда он закончил, Мария повернулась к Гроувзу. 
— Он говорит, будто знает, что сегодня ночью умрет. Он обладает тем, что люди называют предвидением. Он говорит, что будущее закончится сегодня ночью. Он говорит, что устал спасаться бегством и дождется своего часа здесь.
— Какой упрямый, тупоголовый...
— Не сердитесь, сержант Гроувз. — В тихом голосе зазвучали новые, резкие нотки. — Он принял решение, и вы не сможете его переубедить.
Гроувзу пришлось согласиться, и он кивнул головой. 
— Но, может быть, мне удастся переубедить вас.
— Не понимаю, поясните.
— Петар в любом случае не в состоянии помочь нам, слепому это не под силу. А вы сумеете, если захотите.
— Каким образом? Расскажите.
— Андреа сдерживает сводный отряд, состоящий по меньшей мере из двадцати четников и немцев. — Гроувз вымученно улыбнулся. — Теперь я склонен признать Андреа бойцом, не имеющим себе равных, но ни один человек не в силах долго сдерживать двадцать врагов. Когда он погибнет, оборонять подвесной мост придется одному Рейнольдсу, а если погибнет и он, Дрошни и его люди успеют предупредить охрану, почти наверняка успеют спасти дамбу и передать по рации генералу Циммерманну, чтобы тот оттянул танки на возвышенность. Я думаю, что Рейнольдсу может потребоваться ваша помощь, Мария. Здесь вы, естественно, не в состоянии ее оказать, но если будете рядом с Рейнольдсом, ваше присутствие может оказаться решающим. И потом вы же сказали, что умеете стрелять.
— А вы на это ответили, что у меня нет оружия.
— Забудем об этом. Вот ваше оружие. — Гроувз  снял с плеча «шмайссер» и протянул Марии вместе с парой запасных магазинов.
— Но… — девушка неохотно приняла автомат. — Но теперь вы остались без оружия.
— Отнюдь. — Гроувз сунул руку за пазуху и вытащил «люгер» с глушителем. — Большего мне не понадобится. Сегодня я должен обойтись без шума, такое уж мне досталось место — у самой дамбы.
— Но я не могу оставить брата.
— Думаю, сможете. Вам придется это сделать. Никто на свете уже не в силах ему помочь. Слишком поздно. Пожалуйста, поторопитесь.
— Хорошо. — Она неохотно отошла на несколько шагов, остановилась и вернулась назад. — Мне кажется, вы считаете себя умнее всех, сержант Гроувз, верно?
— Не понимаю, что вы хотите этим сказать, — произнес Гроувз бесстрастным тоном. Мария окинула его внимательным взглядом и направилась вниз к реке. В темноте Гроувз улыбнулся. Но в ту же секунду улыбка исчезла — неожиданно из-за темной тучи вырвалась луна, осветив ущелье яркими лучами. Гроувз негромко, но вместе с тем властно окликнул Марию:
 — Ложись! Не двигайся!
Девушка мгновенно исполнила приказ. Гроувз обеспокоенно взглянул вверх, где по скале змеилась лестница.
Мэллори и Миллер преодолели примерно три четверти пути и находились на одном из лестничных пролетов, застыв под лучами луны в полной неподвижности, словно высеченные в той же скале. Их неподвижный взгляд на неподвижных лицах был прикован к одной точке. Она находилась слева над головой, в каких-нибудь пятидесяти футах, где через парапет на вершине дамбы перегнулись двое встревоженных часовых. Они всматривались в ущелье, откуда, как им казалось, доносятся звуки стрельбы. Стоило им лишь чуть-чуть опустить глаза, как неминуемо обнаружились бы Гроувз и Мария, а посмотри они левее — столь же неминуемо обнаружились бы Мэллори и Миллер. И тогда конец был бы неизбежен.