Говорящие часы. Честная игра. Бей ниже пояса, бей наповал
— Стоять! — рявкнул он.
Рука Райли Брауна застыла, едва коснувшись рукоятки револьвера в наплечной кобуре. Джонни замер на месте. Только Сэм продолжал двигаться, теперь уже по направлению к Холтону.
— Ах ты, сопляк недоделанный!
Холтон отступил еще на шаг и оказался рядом с Карлом Шинном, который медленно поднимался с пола.
— Давай иди сюда, — пригласил Холтон Сэма.
— Сэм! — заорал Джонни.
Сэм остановился.
Холтон обошел вокруг него и приблизился к Джонни:
— Флетчер, отдавай карты…
— А-а, — протянул Джонни, — так вот оно что… наш дурачок с беспроигрышной системой игры в кости…
— Выигрывать можно по-разному, — угрюмо сказал Холтон.
— Ну разумеется, — ответил Джонни. — Можно, например, купить крупье, чтобы выигрывать в блэк-джек, а можно пометить ногтем карты, чтобы выигрывать в покер. А чтобы выиграть уж совсем наверняка, можно ограбить друзей, с которыми играешь. Есть только одна вещь, которую тебе никак не обойти, Холтон, — убийство. — Он вынул из кармана карты Блосса и швырнул их на стол. — Вот они, Холтон. Ради этих карт ты заставил Джима Лэнгфорда убить Гарри Блосса, а потом убил Лэнгфорда, потому что думал, что он скрывает их от тебя…
— И все это время они были у тебя?
— Нет, — воскликнула Джейн Лэнгфорд, — они были у меня!
— Так ты переметнулась к ним? — зло усмехнулся Холтон.
— Я не была ни на чьей стороне, — холодно ответила Джейн.
— Твой дядюшка тоже был не на моей стороне, но он спер все денежки, которые мы заработали. Он всю жизнь играл по-честному, пока не подвернулись две сотни кусков, и тогда он стал уже не таким честным.
Холтон положил револьвер на уголок стола, чтобы его в любой момент можно было схватить, и взял в руки карты Блосса. Развернул их веером и принялся сортировать по мастям и достоинству: туз пик, король, дама, валет и так далее, потом другие масти.
Рассортировав карты, он сложил их вместе и выровнял колоду. Наклонившись вперед, Джонни Флетчер увидел, что на боковой стороне колоды появилась надпись. Он прочел: «Домик 23. Под кафелем в ванной».
— Он оставил эти деньги тебе, Джейн, — тихо сказал Джонни.
Холтон презрительно засмеялся:
— А ты и не допер, да? Когда карты перемешаны, кажется, что у них просто грязные края. А как сложишь их по порядку, появляются слова… У тебя в руках было двести тысяч долларов, Флетчер, а ты по дурости их проворонил.
— Ага, — сказал Джонни, — а как ты думаешь, долго ли эти деньги пробудут у тебя?
— Как-нибудь успею их потратить.
— Подумай получше. Отсюда ты уйдешь, но сколько пройдет времени, прежде чем за тобой погонятся человек двадцать шерифов? И полиция штата?
— За пятнадцать минут успею уйти далеко, им меня в жизни не поймать. В горах места много… и в пустыне тоже…
Снаружи послышался выстрел, потом еще и еще.
Холтон схватил револьвер, запихнул карты в карман и, подскочив к Чатсворту, ткнул миллионера дулом в спину.
— Пошли, Чатсворт; если кто-то из твоих людей ко мне сунется, получишь полный заряд. Ты лучше предупреди их об этом, когда будем выходить…
Дверь с треском распахнулась, и в комнату вошел Маллиган Поймать Живьем. В руке он держал тупоносый револьвер.
Холтон отнял свое оружие от спины Чатсворта и направил на Маллигана. Он опоздал на десятую долю секунды. Пуля Маллигана попала ему в лоб.
Карл Шинн бросил свой револьвер на пол.
— Не стреляйте! — завопил он.
Пастух Пайпер был сделан из более прочного материала… но Райли Браун оказался быстрее. Пайпер умер.
Джонни тихонько сказал:
— А я подумал, у тебя тоже есть своя цена, Маллиган!
Поймать Живьем посмотрел на него.
— Я и сам так думал, но потом пораскинул мозгами… Какого черта, у меня когда-то уже было сто тысяч баксов. Я не знал, что с ними делать.
Гилберт Хонсинджер подошел к стойке регистрации:
— Значит, вы нас покидаете, Флетчер?
— Это еще как сказать. Полиция не имеет ко мне претензий, но по счету с меня причитается тридцать два пятьдесят, а у меня всего-то — этот фиолетовый жетон. Я всегда думал, что он чего-нибудь да стоит. Так и оказалось — он стоит двадцать пять долларов. Мистер Бишоп говорит, я не смогу уехать, пока не наскребу еще семь пятьдесят… А мне неоткуда их взять.
— Что ж, — сказал Хонсинджер, — это, конечно, не в наших правилах, но, учитывая, э-э… все, что произошло, полагаю, мне придется вас отпустить.
— Хороший вы человек, мистер Хонсинджер, — сказал Джонни насмешливо.
Хонсинджер протянул руку, но Джонни притворился, будто не замечает ее. Он подошел к коридорному Нику.
— Ник, дружище, у тебя, случайно, не найдется лишнего доллара или двух?
— Ох, мистер Флетчер, — сказал Ник, — я вчера как раз сложил в копилку все медяки, какие у меня были.
— Молодец, Никки. Продолжай в том же духе, и когда-нибудь ты сам станешь владельцем вот такого же заведения. — Джонни улыбнулся и потрепал Ника по щеке. — Ну, пока. — Он помахал рукой портье, мистеру Бишопу: — И вам до свидания, мистер Бишоп!
Джонни вышел из отеля и сел в машину, где его уже ждал Сэм. Тот не произнес ни слова, пока они не свернули на юг по Фремонт-стрит и не выехали из Лас-Вегаса.
Тут его прорвало:
— Выходит, мы опять разорились!
— Не совсем, — ответил Джонни и вытащил из кармана серебряный доллар. — Я его придержал.
— Один доллар, — сказал Сэм с горечью. — А ведь еще вчера у нас было двадцать тысяч… Мы проиграли двадцать тысяч баксов…
— Да нет, Сэм. Начали-то мы с одного доллара. И теперь у нас один доллар. — Он засмеялся. — Мы остались при своих!
Послесловие
Мало кто из писателей пользовался у читающей публики таким постоянным успехом, как Фрэнк Грубер — автор множества нашумевших произведений в жанре остросюжетной криминальной прозы. Около половины его рассказов, романов, кино- и телевизионных сценариев связаны с преступлениями и расследованиями. Его истории об Оливере Куэйде — герое с энциклопедическими познаниями, — наряду со многими прочими, регулярно печатались в массовых журналах. Что же касается романов, то нередко за год появлялось по три-четыре его детектива, не говоря уже о рассказах и вестернах, количество которых не поддается исчислению.
За долгие годы своего творчества писатель представил своим читателям несколько «серийных» героев. Так, начиная с «Французского ключа» («The French Key»), на смену Оливеру Куэйду пришел Джонни Флетчер, романы о котором хлынули в мир бурным потоком. Это была смена героя. Классический детектив уступил место искателю приключений, как его понимал автор, — представительному мужчине, живущему своим умом в мире, нередко перевернутом вверх дном. Джонни Флетчер умеренно крут, осторожен, часто сидит без денег, но торгует книгами для поддержания своего могучего подручного Сэма Крэгга.
В короткой серии произведений об Отисе Бигле представлен детектив с противоположными склонностями: в кричащей одежде, с поддельными бриллиантами в перстнях и булавке для галстука. Существует также серия о Саймоне Лэше и еще дюжина с лишним последующих романов, где главные персонажи попадают в такие обстоятельства, что вынуждены самостоятельно взяться за расследование.
Сравнительно чопорный классический мир ранних детективных рассказов Грубера постепенно сменяется бурной атмосферой иных историй с сюжетными хитросплетениями и круто замешанными авантюрными интригами. Так, например, в «Золотом ущелье» («The Gold Gap») изящные уловки персонажа наподобие тех, что встречались прежде, превращаются в идеальную обманчивую маскировку удачливого психопата, стоящего в центре международного заговора.
Критики приписывали успех Грубера стремительности, с какой он выпускал в свет свои произведения, и поразительно плодовитому воображению. В этом смысле его, безусловно, можно сравнить с таким писателем, как Фредерик Фауст, с которым Грубера роднит острое чутье на читательские потребности и инстинктивный дар построения четкой занимательной интриги. Сам же Грубер связывает свои успехи в области детектива с открытой им формулой интриги из одиннадцати пунктов. В удачной истории, утверждает он, должен быть колоритный герой; тема, содержащая информацию, вряд ли имеющуюся у читателя; злодей, превосходящий героя силой; красочная сцена действия; необычный способ убийства или необычные окружающие его обстоятельства; необычное сочетание мотивов ненависти и корысти; скрытая разгадка; хитрость, спасающая героя от неминуемого поражения; быстрое и тщательно спланированное действие; потрясающая кульминация и личное участие героя в событиях. На практике Грубер опирался еще на один элемент, который можно объяснить его преклонением перед Горацио Алджером: [15] на помощь многим юным невинным персонажам его произведений приходит игра случая. В «Честной игре» («The Honest Dealer») Флетчер и Крэгг случайно натыкаются на умирающего, который отдает им колоду карт — именно она впоследствии оказывается ключом к разгадке; близ Лас-Вегаса им доводится подвезти женщину, играющую в общей интриге ключевую роль; живописный полисмен подыскивает им комнату рядом с ней, когда никто во всем городе не соблазнился взяткой и не пустил их на постой; и, наконец, Флетчер ставит на игровой стол последний доллар против двадцати тысяч и выигрывает…