Говорящие часы. Честная игра. Бей ниже пояса, бей наповал
Он наклонился и попытался поднять с пола трубу.
— Сэм! — крикнул Джонни.
Сэм тут же бросился на Кондора. Он схватил его руками ниже колен и повалился вместе с ним на пол. Однако сумасшедший химик начал отбиваться, пытаясь выбраться из-под уже оседлавшего его Сэма. Кроме того, одной рукой он продолжал тянуться к трубе.
— Не давай ему дотронуться до трубы! — крикнул вдруг Джонни.
Сэм размахнулся и ударил Кондора в лицо костяшками пальцев. Кондор обмяк.
Джонни нагнулся и поднял инструмент. Затем он подошел к пианино и указал на какую-то ноту на пюпитре.
— Что это за нота, лейтенант? — спросил он. — Да, та, которая была сначала стерта, а потом снова написана.
— Ля-бемоль, — сказал лейтенант.
Джонни поднес трубу к губам.
— Мисс Хендерсон, можно я сыграю ля-бемоль в верхнем регистре? — тихо спросил он.
— Нет! — крикнула она.
Вдруг лейтенант Тарг все понял. Он вскочил с вращающегося стула и открыл крышку пианино.
— Коробка печенья «Юнида», — констатировал он.
— Внутри динамит, который взорвался бы, если бы Кондор взял ля-бемоль, — пояснил Флетчер. — Поэтому-то некоторых из присутствующих и пригласили сюда на исполнение «Фруктовой ириски»…
Лейтенант Тарг осторожно опустил крышку пианино:
— Нам всем следует как можно быстрее покинуть помещение без лишнего шума. Дальше поработает отряд по разминированию. Фланаган, надень наручники на Кондора, а также… — Он обратился к мисс Хендерсон: — Вы с Доннелли оба ответите по закону.
— Ничего подобного, — возразил Доннелли, — я не имею к этому никакого отношения.
— Имеешь, — с горечью в голосе сказала мисс Хендерсон. — Ты просто получал от меня песни. Я находила их для тебя, переписывала, а ты получал за это деньги. Конечно, ты платил мне за работу. Может быть, скоро мы поженились бы. А когда все открылось, мне пришлось действовать немедленно. Но против тебя идти было опасно, ты был уже слишком большой шишкой. Ну и черт с тобой, Доннелли. Черт с тобой!
Глава 27
Роскошный автомобиль мистера Палеолога был припаркован прямо напротив входа в отель «На Сорок пятой». Шофер оставался внутри, сам же Палеолог находился в номере 821, где он сидел на стуле посреди комнаты. Второй стул занимал Воллер-старший, а Джонни с Сэмом пристроились каждый на своей кровати.
Мистер Палеолог подписал чек на сумму шестьдесят пять тысяч долларов и спрятал ручку. Он передал чек Сэму Крэггу.
— Мне доставляет большое удовольствие передать вам этот чек, мистер Крэгг, — сказал он.
— А мне очень приятно принять его из ваших рук, — ответил ему Сэм.
— Сэм, распишись на обратной стороне чека, — приказал Джонни.
— Не лучше ли подождать, пока я доберусь до банка? — удивился Сэм. — Если я его нечаянно потеряю, то…
— Ты не пойдешь с ним в банк, Сэм, — сказал Джонни.
— До банка всего десять минут ходу.
— Я же сказал — нет. Подписывай чек.
Сэм посмотрел на Джонни и взял ручку, которую протянул ему Палеолог. Он положил чек на тумбочку возле кровати и подписал его. Джонни взял чек у него из рук и, обойдя вокруг своей кровати, передал его Воллеру-старшему:
— Он ваш, мистер Воллер…
— Но почему?! — воскликнул Сэм Крэгг.
— Так надо, — сказал Джонни. — Мы обязаны так поступить. Эти деньги заработал Вилли Воллер. Он трудился в поте лица…
— Но мы тоже немало потрудились!
— Сэм, — тихо сказал Джонни, — что бы мы делали с шестьюдесятью пятью тысячами долларов?
Воллер-старший посмотрел на чек и поднял глаза на Джонни:
— Мне кажется, я не должен принимать от вас эти деньги. Особенно… после того, что я сказал вам вчера.
— Вы были правы, мистер Воллер, — ответил Джонни. — Берите деньги, поезжайте обратно в Айову и… почаще вспоминайте о вашем сыне.
— Но должны же вы оставить что-нибудь себе? — настаивал Воллер-старший. — Хотя бы половину…
Джонни покачал головой.
— Может быть, пять тысяч?
— Вот что, мистер Воллер, — предложил вдруг Джонни, — вы можете дать нам столько, сколько поставил бы ваш сын в той игре, будь у него деньги… то есть сорок долларов.
— Сорок долларов? Это же смешно…
— Мистер Флетчер, — мягко сказал Палеолог, — а вы, оказывается, настоящий джентльмен, в отличие от меня. Я же прожил свою жизнь как обыкновенный бизнесмен.
— Пибоди тоже бизнесмен, — заныл Сэм Крэгг, — поэтому он опять разыщет нас и потребует плату за жилье. Возможно, прямо сегодня…
— Если он опять будет приставать ко мне по поводу оплаты, — сказал Джонни, — я выужу из него еще двадцать долларов.
Через два дня Джонни так и сделал.
Послесловие
Мало кто из писателей пользовался у читающей публики таким постоянным успехом, как Фрэнк Грубер — автор множества нашумевших произведений в жанре остросюжетной криминальной прозы. Около половины его рассказов, романов, кино- и телевизионных сценариев связаны с преступлениями и расследованиями. Его истории об Оливере Куэйде — герое с энциклопедическими познаниями, — наряду со многими прочими, регулярно печатались в массовых журналах. Что же касается романов, то нередко за год появлялось по три-четыре его детектива, не говоря уже о рассказах и вестернах, количество которых не поддается исчислению.
За долгие годы своего творчества писатель представил своим читателям несколько «серийных» героев. Так, начиная с «Французского ключа» («The French Key»), на смену Оливеру Куэйду пришел Джонни Флетчер, романы о котором хлынули в мир бурным потоком. Это была смена героя. Классический детектив уступил место искателю приключений, как его понимал автор, — представительному мужчине, живущему своим умом в мире, нередко перевернутом вверх дном. Джонни Флетчер умеренно крут, осторожен, часто сидит без денег, но торгует книгами для поддержания своего могучего подручного Сэма Крэгга.
В короткой серии произведений об Отисе Бигле представлен детектив с противоположными склонностями: в кричащей одежде, с поддельными бриллиантами в перстнях и булавке для галстука. Существует также серия о Саймоне Лэше и еще дюжина с лишним последующих романов, где главные персонажи попадают в такие обстоятельства, что вынуждены самостоятельно взяться за расследование.
Сравнительно чопорный классический мир ранних детективных рассказов Грубера постепенно сменяется бурной атмосферой иных историй с сюжетными хитросплетениями и круто замешанными авантюрными интригами. Так, например, в «Золотом ущелье» («The Gold Gap») изящные уловки персонажа наподобие тех, что встречались прежде, превращаются в идеальную обманчивую маскировку удачливого психопата, стоящего в центре международного заговора.
Критики приписывали успех Грубера стремительности, с какой он выпускал в свет свои произведения, и поразительно плодовитому воображению. В этом смысле его, безусловно, можно сравнить с таким писателем, как Фредерик Фауст, с которым Грубера роднит острое чутье на читательские потребности и инстинктивный дар построения четкой занимательной интриги. Сам же Грубер связывает свои успехи в области детектива с открытой им формулой интриги из одиннадцати пунктов. В удачной истории, утверждает он, должен быть колоритный герой; тема, содержащая информацию, вряд ли имеющуюся у читателя; злодей, превосходящий героя силой; красочная сцена действия; необычный способ убийства или необычные окружающие его обстоятельства; необычное сочетание мотивов ненависти и корысти; скрытая разгадка; хитрость, спасающая героя от неминуемого поражения; быстрое и тщательно спланированное действие; потрясающая кульминация и личное участие героя в событиях. На практике Грубер опирался еще на один элемент, который можно объяснить его преклонением перед Горацио Алджером: [16] на помощь многим юным невинным персонажам его произведений приходит игра случая. В «Честной игре» («The Honest Dealer») Флетчер и Крэгг случайно натыкаются на умирающего, который отдает им колоду карт — именно она впоследствии оказывается ключом к разгадке; близ Лас-Вегаса им доводится подвезти женщину, играющую в общей интриге ключевую роль; живописный полисмен подыскивает им комнату рядом с ней, когда никто во всем городе не соблазнился взяткой и не пустил их на постой; и, наконец, Флетчер ставит на игровой стол последний доллар против двадцати тысяч и выигрывает…