Пламенные эвкалипты

— Что-то не похоже на правду, не так ли? — заметил Эдвард.
— То-то и оно, особенно эта история с бокалом вина, одним-единственным. Конечно, она тут же в слезы, Джеку Хокеру стало жаль ее, и он попросил меня уехать, чтоб я ей больше не докучал.
Эдвард задумался.
— Час назад я получил извещение от Фрэнка Бонда, управляющего рудником, — сказал он.
— Что ему надо? — спросил Хит. Он видел Фрэнка всего раза два-три до того, как поссорился с Эбенезером. Но Фрэнк был тогда только мастером.
— Надо подписать какие-то срочные бумаги касательно рудника, и он отрядил нарочного в Холл. А Уинстон отослал его обратно с запиской для Фрэнка с просьбой отложить это дело. Очевидно, Уинстон не решился сообщить ему о смерти вашего отца, поскольку счел, что это не в его власти.
— Вы уже отправили ответ Фрэнку Бонду?
— Я послал ему короткую записку, сообщил, что кто-нибудь завтра непременно будет у них.
— Вот завтра я первым делом туда и поеду, надо рассказать рабочим, что случилось, — сказал Хит.
— Хорошо. Вам придется взять на себя все текущие дела, пока Абигайл Скоттсдейл не уведомили, что теперь она владелица рудника.
Хит открыл рот от удивления.
— Боже мой, Эдвард, этого не должно случиться! — резко выпалил он.
— Понимаю, это несправедливо, но такое вполне может случиться, если будет установлено, что она не виновна в смерти вашего отца, — сказал Эдвард. — Сами знаете, Хит, смерть Эбенезера лакомый кусок для газет. — Он хотел предупредить его, что внимания газетчиков избежать не удастся. — Поползут разные слухи, тем более что Эбенезер ничем не болел, да и стариком не был. Придется вам поговорить с прислугой, чтоб молчала о его внезапной женитьбе, если не хотите, чтоб это попало в газеты, по крайней мере до поры до времени.
— Это уж само собой.
— Впрочем, история с женитьбой все равно откроется, как только мисс Скоттсдейл станет наследницей всего и вся.
— Пока я жив, этому не бывать! — резко заявил Хит. — Я сейчас же пойду к Вернону Миду и узнаю, собирается ли он проводить вскрытие тела отца до того, как его предадут земле. И если возникнет хоть малейшее подозрение по поводу его смерти, полиция будет тотчас поставлена в известность, и мисс Скоттсдейл получит по заслугам, но только не состояние, на которое рассчитывает. И Джек Хокер уже не сможет ее защитить.
Хит незамедлительно отправился в Берру. И прибыл туда уже затемно. Вернон Мид проживал один в том же доме, где размещалась его приемная. Он готовил себе обед, когда к нему в дверь постучал Хит, встреченный аппетитным запахом жареных отбивных из телятины. Увидев Хита через дверную москитную сетку, Вернон побледнел, потому как сразу смекнул, что его привело к нему. Уинстон сообщил Вернону, что в постели рядом с Эбенезером находилась барышня, когда врач обратил внимание, что соседняя подушка примята, правда, дворецкий утаил от него, что хозяин женился на той барышне.
Вернон не удивился, узнав, что в постели с Эбенезером оказалась девица: ведь неслучайно ему понадобилось снадобье для укрепления мужской силы. А что до опиата, врач поверить не мог, что Эбенезер был способен опаивать им своих пассий, хотя такая мысль и приходила ему в голову. На днях он даже резко говорил на эту тему с Эбенезером, хотя тот на него, кажется, обиделся. Эбенезер уверял, будто опиат нужен ему для успокоения после постоянных неприятностей на руднике, но подобное объяснение не развеяло подозрений Вернона. И он решил дать ему опиат с укрепляющим в последний раз. Но он и предположить не мог, что все обернется так плачевно, к тому же из-за этого его могут лишить патента на право врачебной практики.
— Добрый вечер, доктор Мид! Простите, что прервал ваш ужин. Впрочем, я отниму у вас лишь пару минут: я пришел по поводу отца.
— Вечер добрый, Хит! Мне так жаль вашего отца, — сказал Вернон, открывая гостю дверь. Он боялся, что Хит прознал о снадобье и опиате, которые он дал его отцу. — Что вы хотите узнать? — спросил он, стараясь говорить как можно спокойнее.
 
— Я желаю, чтобы было проведено вскрытие, — требовательно сказал Хит. — Знаю, вам, может, этого не хочется, ведь вы с отцом знали друг друга не один год. Тогда, возможно, вы посоветуете кого-нибудь из своих коллег, живущих по соседству?
Вернон смутился.
— Но почему вы настаиваете на вскрытии, Хит? Вы же знаете, у вашего отца было больное сердце.
— Знаю, но, сдается мне, в истории с его смертью не все чисто. Известно ли вам, что он умер, находясь в постели с девицей?
— Да, Уинстон мне говорил. И все же повторяю, у вашего отца пошаливало сердце. Похоже, он переутомился и у него случился сердечный приступ. — Вернону было страшно подумать, что вскрытие будет проводить независимый врач. Надо было урезонить Хита во что бы то ни стало.
— На его теле были обнаружены какие-нибудь подозрительные следы?
— Нет, ничего такого, — сказал Вернон. — Я самолично осмотрел тело с головы до ног. И никаких повреждений не обнаружил. В самом деле, такое впечатление, что он умер во сне. — Вернон всегда беспокоился, что сердце у Эбенезера не выдержит прилива крови, и вот его худшие опасения оправдались. Если бы только Эбенезер в свое время прислушался к его уговорам!
— А если бы его отравили, вы заметили бы что-нибудь особенное?
— Отравили?! Ну да, разумеется.
— И что бы вам тогда показалось подозрительным?
Вернон продолжал готовить себе ужин и одновременно вести разговор, от которого, впрочем, аппетит у него как рукой сняло.
— Если бы он съел что-нибудь ядовитое, у него посинели бы губы, а изо рта исходил неприятный запах. Кожа покраснела бы или пожелтела, а глаза слезились бы. На теле местами выступила бы сыпь, но ничего подобного я не заметил — никаких подозрительных симптомов. Говорю же, такое впечатление, что он тихо скончался во сне. — Вернон молил бога, чтобы его объяснения удовлетворили Хита.
— А я, доктор Мид, думаю, что без той девицы тут не обошлось, — сказал Хит. — И мне нужно в этом убедиться.
— Я не обнаружил тому никаких доказательств, Хит. — Вернон подозревал, что, если Эбенезер принял слишком большую дозу укрепляющего, оно убило его очень быстро. — Но если вам угодно, чтобы я провел вскрытие ради вашего успокоения, что ж, я готов. — Он сделал бы это и ради своего собственного успокоения, да вот только поможет ли это.
— Я был бы вам признателен. Но если вам вдруг расхочется этим заняться, повторяю, пусть этим займется кто-нибудь другой, я буду только рад.
— Нет, — поспешил с ответом Вернон. — Если кому-то и суждено это сделать, то только мне. Да и Эбенезер хотел бы того же.
Обычно Вернон проводил подобные процедуры в местной больнице, где условия получше, однако сейчас он не мог рисковать: вдруг за этим делом его застанет какой-нибудь нежелательный свидетель, а посему он решил все проделать у себя в кабинете.
— Вот и чудесно! — с удовлетворением проговорил Хит. — Прошу вас сделать все поскорее и о результатах сообщить мне незамедлительно.
— Утром я сразу же этим и займусь и о результатах сообщу вам лично, — обещал Вернон, хотя решил проделать все нынче же вечером, когда его уже вряд ли кто потревожит.
— А я займусь формальностями, связанными с похоронами, сразу, как только получу ваш отчет.
С этими словами Хит откланялся, довольный, что, если против отца действительно были задуманы какие-то козни, это непременно вскроется.
Вернувшись в дом после разговора с Джеком, Эбби столкнулась в коридоре с Эльзой и Марией.
Девчушки сказали, что на сегодня закончили всю свою работу и теперь собираются пойти к себе отдыхать.
— Умеете играть в карты? — вдруг спросила их Эбби.
Девчушки удивленно переглянулись.
— Не так чтобы очень, — ответила Эльза. — А вам-то что?
— Миссис Хокер хочет после прогулки поиграть в карты, и вот было бы здорово, если бы за столом оказалось несколько игроков!