Право первой ночи для ледяного дракона, или Баба Зоя против! (СИ)

«Вни-и-и-с-с-с!»
И дракон вошёл в штопор. Я закричала, окончательно выскальзывая из магического кокона, и земля закружилась, превращаясь в мельтешение разноцветных полос и пятен.
«Дерш-ш-ши-и-и добыч-чу!»
Показалось, что вокруг талии сомкнулся железный обруч, и меня с силой тряхнуло, зато я больше не падала. Неизвестный снова зашипел:
«Вни-и-и-с-с-с!»
И дракон опустился к самой земле.
  
«Отпс-с-сти!»
Когти разжались, и я плюхнулась мягким местом, да так и осталась сидеть, приоткрыв рот,, глядя на зависшего надо мной монстра. С этой точки зрения он был ужасен и прекрасен одновременно. Приземлится, и от меня мокрого места не останется! Но дракон, махая крыльями, будто бабочка, удерживался на месте.
«Обратис-с-сь!»
Чудовище начало уменьшаться в размерах, и рядом со мной стоял Калхон. Облачённый в лишь в драконью чешую, будто в сверкающие доспехи, он смотрел перед собой, но будто ничего не видел. Его взгляд казался пустым, а вытянутый зрачок сузился до едва заметной чёрточки.
«Дальш-ш-ше с-с-сама!» – прошелестел голос и исчез.
Я сидела, хлопая ресницами в полнейшем недоумении.
– Что это было?
Воин вздрогнул, будто мои слова пробудили его, и вздрогнул всем телом, а потом огляделся в лёгкой растерянности. Заметив меня, по-звериному оскалился, от чего шрамы на его лице побелели, а потом в ярости процедил:
– Ты… – Моргнул и закончил заискивающим тоном: – Жрица Марагонии?»
Я помотала головой:
– Нет.
Не знала, как Эдана, но я была точно уверена, что никакая не жрица. Не потомок Марагонии, которая могла бы управлять драконом, лишь приказав ему что-то… Или да? Ведь Калхон подчинился.
«Не мне, а голосу внутри меня», – прижала ладонь к груди.
Тот самый голос, что на суде после первой моей смерти предложил «решение, которое устроит всех». Так что же это было за решение? И почему мне ещё рано умирать?
  
Глава 54
 
Табаки 
Эти двуногие совсем бестолковые! Я предупредил дракона о крысе, но вместо того, чтобы придушить её, он разговоры говорил. Вот и последствия не заставили себя ждать. Тю-тю кошечка… То есть, княгиня Горан. Закончилась весна!
Табаки считал, что сделал всё возможное, чтобы предотвратить беду, поэтому спал, свернувшись калачиком, в лучшем месте на земле – коленях своей ведьмочки. Но сладкие сны кота смущали солёные капли, падающие на шерсть, и приходилось вылизываться.
– Эда-на! – горестно стонала Шекэт. – Как же нам теперь быть?
– Никак, – сварливо буркнула Тали и подтянула к себе колени. Обхватив их, подняла взгляд на Волластона, который кружил под потолком. – Мы снова бесправные сироты. Сестра вышла замуж, чтобы защитить нас, но всё напрасно.
«Ты…»
На кота посыпались волшебные искры с летающего существа. Раньше они больно жалили, и Табаки всегда нападал на Волластона, который делал ему плохо. Но теперь магия существа была даже приятна, она сладко щекотала, и хотелось мурчать. Но недоразумение с крыльями не унималось, врываясь в голову раздражающим ворчанием.
«Не спи! Ты должен помочь!»
– Отста-а-ань! – зевнул кот.
Шекэт, решив, что он сказал это ей, обиженно вытерла слёзы и переложила Табаки на кресло, а сама поднялась.
– Да нет же! – мгновенно проснувшись, заволновался кот. – Моя ведьмочка, куда же ты?
– Не хочу своим горем мешать тебе спать, – буркнула девочка и подошла к окну, глядя в небо.
Табаки спрыгнул с кровати и трусцой направился к ней. Потёрся о ноги и громко замурчал, всячески демонстрируя свою любовь и искренне почитание. Шекэт обижалась недолго, быстро оттаяла и взяла кота на руки.
Над ними закружил Волластон.
«Скажи ей!»
– Да что сказать-то? – разозлился тот.
Табаки только помирился с ведьмочкой, как это несносное существо снова вмешивается?
– Ты с кем разговариваешь? – заинтересовалась девочка и проследила, куда смотрит кот. – Хочешь сказать, что понимаешь Волластона?
– К сожалению, – горестно вздохнул Табаки. – Он болтает, болтает, болтает! Несёт какую-то чепуху про души мёртвых и…
Девочка крупно вздрогнула, и кот прикусил себе язык. Зашипев от боли, он прошамкал:
– Шьих-то родителей.
А потом его будто молнией прошило, и сразу вспомнилось, как его первых хозяин, – ведьмак, – читал вслух книгу об умерших. И внезапно процитировал строчку, как будто услышал её только что:
– Если ведомый временем перешёл порог смерти, но страстно желает остаться по эту сторону жизни, силой духа он способен обрести иную форму и стать бесхребетным существом, лишённым рук и ног. Такое существо со временем может адаптироваться к этому миру и незначительно видоизменять свою форму, но общаться с живыми ему не дано. Если только найдётся тот, кто ступил за порог смерти не по своей воле и вернулся к жизни по чужому приказу…
Тогда Табаки были непонятны эти слова, они звучали успокаивающе, и кот уснул на этой фразе. Но теперь жалел, что не дослушал до конца. Внутреннее чутьё фамильяра кричало о том, что речь о нём.
– Это я? – мяукнул он и посмотрел в глаза своей ведьмочке. – Тот, кто ступил за порог смерти не по своей воле и вернулся к жизни по чужому приказу.
Девочки переглянулись, и Талилия кивнула.
– Похоже.
– Но тогда… – Голосок Шекэт оборвался, и девочка посмотрела на Волластона. Из глаз ребёнка снова покатились слёзы. – Мама?
Талилия присела и взяла на ладони крохотного Маскея.
– Папа? – шепнула она и покачала головой: – Это невозможно!
– Почему? – заревела мелкая. – Я хочу, чтобы это было правдой! Мамочка! Папа! Это же вы, да?
«Утешь их», – попросил Волластон.
Кот нехотя проворчал:
– Они мало что помнят. Особенно Маскей, он ещё маленький и нужно время. Волластон что-то начинает вспоминать, но только отдельными картинками. Говорит, что после магического щита, которые водрузил над замком дракон, воспоминания начали возвращаться быстрее. Но желание защитить вас было всегда.
– Поверить не могу, – потрясённо прошептала Тали, рассматривая Маскея.
Мелкая же плакала навзрыд, прижимая к себе Табаки, а Волластон осыпал её магическими искрами. Кот хрипел и вырывался, но получить свободу было непросто. Тогда он выпалил:
– Волластон силён магически, потому что в прошлой жизни был жрицей великой Марагонии!
– Что?!
Девочки обернулись к входу, а кот сжался, потому что узнал голос неожиданного визитёра.
Повелитель ледяных драконов вошёл в комнату и присел рядом с Шекэт, которая држала кота. Приказал тоном, не терпящим возражений:
– Повтори, что сказал!
– Волластон силён магически, потому что в прошлой жизни был жрицей великой Марагонии, – подчинился Табаки и зажмурился, ожидая чего угодно.
– Кто-то из детей перенял её дар? – продолжал допытываться дракон.
Вот же неугомонный! Кот приоткрыл один глаз и посмотрел на Воластона. Тот снова закружился над ними, курлыкая всё громче.
– Только одна дочь, – послушно «перевёл» Табаки. – Но её уже нет в живых. Она ушла за грань, не пожелав остаться бесхребетным существом.
– У князя было три дочери, – сурово проговорил Кахин. – Две передо мной, а Эдану похитили. Какая из дочерей мертва?
Шекэт вдруг перестала плакать и посмотрела на повелителя.
– А вы не догадываетесь? – тихо спросила она. – Мы с Тали сразу поняли, что в теле нашей сестры кто-то другой. И пусть она не настоящая наша сестра, она нам нравится!
Повелитель застыл, как кот перед собакой, неожиданно выскочившей перед ним. Но Табаки знал, что это лишь секунда, а после любая кошка кинется прочь, не глядя куда. Желание жить поможет забраться на самую верхушку дерева, где живут лишь птицы.
  
Животных вела сила страха, а Кахином двигало другое чувство.
И через миг все рассматривали дыру в стене, а дракон улетал вдаль.
– Нам надо с ним! – воскликнула Шекэт.
– Найдём Коэна, – решила Тали.