Чёрная шерсть (СИ)
— То, что торговцы тогда приобрели, кроме как о понравившихся нитях, они не рассказали, но мы знаем, что все остались живы и снова вернутся туда в новом походе! — утвердительно закончил рассказ отец Самэля, немного задумавшись.
— Вот это да! Хорошая история, я и не подумал бы, что гоблины бывают не только дикарями и разбойниками, убивающими всех, кого встретят! — восторженно произнёс Бал.
— А откуда они брали людей и орков для селекции своих правителей?
— Так же, как и товар — обменивали у кого-то, — ответил Хивин.
— Уже темнеет, и нам пора идти на ярмарку, должно быть, уже выставили существо на показ!
***Гулянье по ярмарке и осмотр клетки с монстром
Одни говорили, что этих чудищ после показа отпускают, а другие шептались, что их убивают и делают из них сувениры. Родители ребят уже договорились, что не просто разрешат детям посетить площадь, а пойдут вместе с ними, чтобы уберечь от неприятностей.
Подходя к площади, они внимательно осмотрели всю великолепную ярмарку. Везде горели огни, даже магические столбы принесли, чтобы осветить место с клеткой.
Между торговых рядов бродили люди разной внешности. Город посетили торговцы с юга и севера. Ребятам даже показалось, что они видели эльфов из леса Лавесар — но может, это были просто высокие люди с интересным травяным запахом…
Главное действие ярмарки приближалось. И вот народ уже окружил огромную клетку, которую перенесли к центру. Раньше она казалась гораздо меньше, будучи несобранной воедино.
— Дамы и господа, фермеры и мастера, сейчас вы увидите нечто новое, скорее всего, никогда не виданное вами ранее! Этот зверь необычайно велик, и мы нарвались на него совершенно случайно, когда переправлялись через горный перевал. Мы нашли его полумёртвым, так что и нам, и вам повезло увидеть его во всей красе.
Циркач смахнул ткань, покрывающую клетку, и народ увидел птицу-зверя миирин. Клетка не давала ему распахнуть свои крылья, все были удивлены и несколько минут молчали, смотря в упор на такое нечто. У миирина оказались мощные лапы с когтями, режущими металл, но тварь была так сильно скреплена различными ремнями и цепями, что не то что дёрнуться — пошевелиться не могла. Троица ребят рассматривала животное с уважением.
Само тело имело очень жёсткую и густую шерсть, а голова с жёлтыми глазами и тяжёлым клювом, приносящим смерть всем, кто захочет с ним сразиться, выглядела пугающей. Крылья, будь они раскрыты, показались бы величественными. Миирин смотрел на окружающих со злобой и желанием убить каждого, кто повинен в том, что он находится на этой площади. А это как раз все, кто стоял здесь — ведь они оплачивали вход на показ зверей!
Спустя двадцать минут к циркачам подошёл плотник, живущий неподалёку, и спросил:
— А что с ним станет после вашего представления?
— Мы отвезём его обратно на перевал и попробуем не погибнуть, когда будем отпускать на волю.
— Что-то мне кажется, будто слухи про сувениры не просто так пошли, — прошептал Бал.
— Идём домой, не на что тут больше смотреть, — заявил отец Рамола, Мурис.
У Самэля тем временем глаза не могли оторваться от миирина, а кровь забурлила во всём теле. Зверь тоже стал бурно реагировать на приближающегося мальчика и попытался дёргаться, раскачивая клетку всем телом. Но в городе действовал указ владыки о запрете выступления циркачей и даже казнь, если животные, которых они показывают, смогут вырваться из клетки.
В следующую секунду Самэль быстро побежал прочь. Очень быстро, просто нечеловечески, но мало кто это видел, ибо вокруг вовсю гудела и звенела ярмарка. Но Тир всё же заметил это и погнался за другом, а следом — и Рамол с отцами. Лишь добежав до таверны «Слепой эльф», Самэль остановился, упав пластом на траву, задевая стоящие рядом пустые бочки из-под алкогольных напитков.
Только через минуту остальные нагнали парня и, мысленно задавая вопросы, встали вокруг него. Хивин поднял сына и понёс домой.
Проснувшись только на следующий день, под вечер, Самэль увидел, что все три семьи находятся в их доме. Поднявшись и ответив на общий вопрос о самочувствии, мальчик заявил, что сильно хочет есть. Мать улыбнулась:
— Готовьте стол! С Самэлем всё в порядке, видимо, сильно испугался, а так он полностью здоров.
Умывшись, мальчик вышел на улицу, где ужин был почти готов. Самэль уселся на самодельный трон из пеньков, деревяшек и красивых речных камней. Матушка стелила туда набитую шерстью овец и пухом подушку, после чего он казался почти королевским в глазах ребёнка. Друзья хотели обо всём расспросить Самэля, но при родных не решились узнать, что же произошло день назад.
Поблагодарив мать, мальчик стал с жадностью поедать куриное мясо, купленное отцом: тот знал, что после подобных пробежек и сна Самэлю захочется поесть. Поев, мальчик попросил отца рассказать, что же было дальше в его походе к другу.
***История про жуков
— До того, как я распрощался с торговцами, они помогли мне зацепиться за другую группу рарас, которая уже шла в Анил, ибо не хотелось мне нарваться на недружелюбных тварей или бандитов одному. Здравые мужи шли на немальских скакунах — эта порода спасена, в отличие от народа и Немала. Немал — город, в который жизнь уже не придёт, потому как люди боятся, что ходы гоблинов никуда не делись, и «крысы» вернутся, если кто-то снова обживёт его. Сейчас никто не знает, что там, за стенами некогда столицы страны Маавих… Ну вот, я прибился к незнакомцам. Их лошади в основном были тёмно-синего цвета, или просто чёрные, без доспехов — лишь седло да вожжи. Тела мускулистые, с длинными и сильными ногами. Казалось, что они смогут убежать даже от песочного ящера, который плывёт по пустыням, как рыба в море.
Мужей было тринадцать. Их доспехи не отличались редкостью: они состояли из кольчуги и простой стёганки, но вот шлемы были словно слеплены из полос металла, а сами лица оказались скрыты масками.
Эти воины оказались не столь разговорчивы, как торговцы, и почти всю дорогу молчали либо странно щёлкали, но я был рад, что они согласились взять меня «хвостом». Кожа их была довольно темна, серая с сиреневым оттенком, и пахло от них странно. Как в поле после саранчи, но не сильно резко. Пройдя шесть часов пути, мы подошли к плато, на котором росли лишь редкие деревья да кусты красных ягод. Я, ходивший раньше другим путём, здесь не бывал, и когда мы остановились на привал, решил посмотреть на ягоды, хотя пробовать их не собирался. Знания по всяческим растениям я получил от своей жены, и решил собрать для неё немного. Подойдя ближе и присев, уже протягивая руку, я услышал довольно громкий щелчок. Один воин в шлеме, закрывавшем почти всю голову, кроме глаз, прошипел:
— Не трогай!
И я, отпрянув от растения с яркими плодами, решил спросить, возвращаясь к своей лошади, что это. Нехотя воин начал говорить, шипя и треская, как хороший костерок.
— Собирая их в руку или в мешок, ты берёшь с собой и паразитов, что очень быстро попадают в поры твоей кожи и так быстро питаются тобой, что уже через несколько часов пробивают тоннель к сосудам. Скорость их роста зависит от тока крови. Всё это время они выпускают ещё больше таких же паразитов, а на этих ягодах их бесчисленное количество! В итоге через два дня животное или человека уже не узнать, а на третий из всех раздутых щелей лезут огромные насекомые, которые называются дариу. Если их не убить сразу, то лучше бежать подальше! Конечно, это не относится к самой жертве! Она медленно умрёт сама! — рассказал воин.
Такого количества слов я от них ещё не слышал и твёрдо уяснил для себя, что лучше ничего здесь не трогать.
А вообще мне показалось, что он — знаток по растениям или жукам. Я поблагодарил его, после чего мы, греясь у костра, перекусили. Вот только воины держались метрах в пяти от огня, не так близко, как я, уж не знаю, почему. Собравшись, мы уже думали отправляться в путь, как услышали, будто некие пластины очень сильно трутся между собой. Раздалось противное клацанье совсем неподалёку. Мы подползли к краю воронки, в которой сидели, и увидели невообразимо опасное существо.