Попаданец (СИ)
Судя по звукам, боярин даже попытался оказать какое-то сопротивление, но не слишком серьезное. Вскоре он затих, а короткий взгляд, брошенный в ту сторону, сообщил о том, что его повалили и связывают руки.
«Живой пока, пень старый. Делать что? Мои то все на месте?»
Тимофей принялся изучать крыши соседних домов и почти везде, где должны находиться стрелки, увидел ошалелые и вопросительные взгляды.
«Надеюсь на крышу они не залезут, а то сразу всех спалят.»
Показав рукой, чтобы все пока притихли, Тимофей медленно и как мог осторожно отполз к противоположному от разворачивающихся событий краю крыши и попытался осмотреть, что же происходит там. К своей радости он почти никого не увидел, но к своему удивлению разглядел Бушу, притаившегося около дровяной поленницы.
«Что ты там дурень делаешь? Какого вообще с крыши слез!»
— Да просыпайся ты, боярин! — вновь раздался голос, но уже ближе к дому парня. Видимо его сюда подтащили.
— Что ж ты, Иуда, сотворить решил?
Хриплый голос Якова Прокшинича ощутимо подрагивал, видимо ему не только хорошо досталось, но и последствия вчерашнего веселья не давали о себе забыть.
— Забираю свое. — раздался уже другой голос, но тоже вполне узнаваемый баритон Алексея Сбыславича.
— Почто на брата руку поднял?
— Какие же вы мне братья, когда в трудную минуту и руки никто не подал. Только говорить и умеете, а как до дела дошло, то и не причем все оказались.
— Попросил бы помощи, я б не отказал. — Яков Прокшинич закашлялся, как будто после своей фразы получил приличный удар под дых.
— У тебя? Да ты сам должен был первым предложить, когда я упредил тебя про татей и помощь свою оказал. Но ты все себе заграбастал. А остальные даже слушать не стали, долговые расписки потребовали, да товары с работой им подавай.
— И что теперь? Убьешь побратима своего? А жить как станешь? Не будет тебе после таких злодеяний житья на этой земле.
— На этой не будет, а на другой будет.
Тимофей внимательно вслушивался в разговор, хотя это особо и не требовалось, он велся на весьма повышенных тонах, а вот внизу изменения были. Буша постепенно пробирался к краю его дома и если будет двигаться дальше, то станет видим для напавших. А это было совсем не желательно.
«Напасть сейчас? Боярин стоит открытый, пусть и в доспехе, но попасть реально. Один или два выстрела точно успеем сделать, пока к нам поднимутся. Жаль что кроме ножей у стрелков ничего больше нет, если залезут, то кранты.»
— Буша. — очень тихим шопотом позвал парня Тимофей, но тот моментально повернул голову, видимо прислушивался к каждому шороху. — Когда мы начнем стрелять, выжди момент и беги в сторону дружинников. Режь веревки. Всем. Не думай о том, чтобы стрелять, тебе нужно освободить всех связанных. Потом убегай в сторону и только если за тобой никто не пойдет, тогда стреляй. Не дерись сам, убегай.
Убежать у легкого парня шанс был практически стопроцентный. Все нападавшие, кого видел Тимофей, были одеты в кольчуги, а это минимум лишний десяток килограмм груза, так и оружие явно побольше весит, чем самострел или хотя бы так же.
«Надо чтобы они отвлеклись в другую сторону. Если выстрелю я, то побегут к моему дому и увидят Бушу.»
— Крысеныш твой молодец. — продолжал петь соловьем Алексей Сбыславич. — Баб и детей увел, а тебя тут бросил. Но ничего, мои люди знают где схрон ваш.
— Ирод! — раздался громкий крик Игната, которого тоже повязали.
— Заткните его. Или ты думал, что пара стрелков на крышах вас спасут? Так мы их еще ночью взяли. Храпят громче тебя, пока еще боярин Яков Прокшинич. Как и стража твоя налакалась вдрызг.
— Я тебе заплачу. У меня в тереме схрон есть. Отдам его. — еле слышно предложил боярин без особой уверенности в голосе.
— Не переживай. Он тоже мой. И деревни твоей тоже больше нет. Ты же не думал, что у меня всего полтора десятка верных людей? Уже завтра мы соединимся в Березе и исчезнем вместе с твоими людьми и добром. Добрый куш за твоих мастеров предложили, аж сам удивился, но и правда способные, как посмотрю.
«Начинать надо уже. А то сейчас закончат разговоры разговаривать и каюк боярину. Черт. Как же они нашли стрелков. Хорошо хоть ночью их вязали, видимо в темноте не разглядели остальных.»
Тимофей опять приподнял голову, встретился взглядами с затаившимся отрядом арбалетчиков и руками изобразил выстрел. Кричать было нельзя.
«Надеюсь поймут. Черт, и почему я не додумался придумать беззвучных команды? Стратег фигов.»
Тем не менее уже через десяток секунд раздались тихие щелчки спущенной тетивы, первые болты улетели в нападающих и видимо даже поразили несколько целей.
— Крыши! — завопил один из бывших дружинников Якова Прокшинича и с мечом наперевес бросился к ближайшему дому, с засевшим стрелком.
Через несколько секунд и остальные, кто был в зоне выстрела разрядили свои самострелы и теперь спешно поднялись на ноги, чтобы быстрее взвести их обратно. К сожалению никаких признаков новых попаданий слышно не было. Да и понятно, противник уже не стоял на месте, а начал разбегаться в укрытия. Буша быстро выглянул из-за угла и сразу ломанулся к дому Прокопа, огибая тот с противоположной стороны. Несколько секунд и он снова становится невидим для врага, а до телег остается не больше десятка метров.
«Ну и мне тогда пора начинать.»
Взводить самострел в лежачем положении оказалось не так то просто, но возможно, так что уже скоро первый болт полетел в притаившегося бойца, засевшего за бочкой с водой. К сожалению вреда он причинить не смог, чиркнув по боку кольчуги, он лишь привлек внимание к самому Тимофею, спешно взводящему тетиву для нового выстрела. Боец практически сразу метнулся к его дому и найдя приставленную лестницу начал карабкаться.
«Лестница!»
Он забыл убрать приставную лестницу от стены и именно по ней сейчас взбирался противник. Парень резко дернулся к ней и изо всех сил начал толкать, но внизу уже был противник, который не захотел мириться с таким положением дел и махнув мечом оставил на руке Тимофея приличный порез. Подхватив самострел он быстро прицелился и выстрел почти в упор в незащищенную шею противника.
Спускаться вниз было нельзя, поэтому лестница упала в сторону, а Тимофей вновь начал свои попытки поразить противников из арбалета. Буша тем временем вовсю орудовал ножом, освобождая пленников, среди которых было и несколько дружинников Якова Прокшинича с Лютомиром во главе. Выглядел он правда не слишком опасным противником в таком состоянии, явно не сдался просто так и перед пленом успел получить неприятную рану в руку, не говоря про сильно помятый внешний вид. Но тем не менее, получив свободу он сразу присоединился к Буше.
Развязывать узлы одной рукой то еще занятие, особенно, когда они завязаны на совесть, так что заметив первого приближающегося неприятеля, десятник тут же рванулся к нему и не смотря на свои повреждения очень быстро завладел его оружием. Пригнувшись к земле от пролетевшего рядом арбалетного болта он практически моментально вычислил позицию Тимофея и повернулся к паре новых приближающихся бойцов, которым этот выстрел и полагался. Один из них получил рану в ногу, но не остановился, а хромал следом за своим подельником.
Освобожденные мужики разбегались в разные стороны, хватали палки, кирпичи, камни и пытались оказать хоть какое-то сопротивление. Естественно не все, несколько человек сразу же побежали в сторону леса, но кто их может винить, воинами они явно не были и ни на что подобное не претендовали. А вот к примеру Радогор с такой силой нанес удар палкой по голове своего противника, что он моментально перестал подавать признаки жизни, а само оружие разлетелось на части.
Освобожденный боярин отобрал меч у кузнеца и бросился в ту сторону, куда удалился Алексей Сбыславич. А Тимофей решил все-таки слезть своего укрытия и последовать за Лютомиром. За спиной такого воина было явно безопаснее, да и помочь он мог хотя бы одним выстрелом, даже если поранит, то уже проще будет. Игнат молча присоединился к этому небольшому отряду, вооружившись мечом одного из поверженных десятником противников.