Попаданец (СИ)
***
— Твой это недосмотр, Михайла.
Боярин только что закончил выслушивать доклад своего управляющего и с хмурым лицом попивал хмельной мед. Совсем недавно он уже почти отошел от своего последнего посещения Боротно и даже велел подготовить небольшой подарок для жителей, в виде пары коров и лошадей. Но теперь, получив новые известия, сразу передумал.
— Но, боярин…
— Что боярин? — перебил подчиненного Яков Прокшинич. — Сколько ты мне сказывал, будто там все хорошо? Год целый! А что получилось? Меня с оружием встретили, приняли без охоты, теперь тебя прогоняют?
Именно, что его оттуда прогнали, Михайла и доложил. Пусть такого и не случилось на самом деле, но обиду на жителей затаил, и нужно было расквитаться, а еще и вернуть свой пошатнувшийся статус в деревне на прежнее место.
— Прав ты был, боярин, когда по прошлому разу наставления мне давал. — опустив голову пробормотал Михайла. — А я их еще защищать пытался. Теперь сам увидел.
— Я всегда прав! — рявкнул Яков Прокшинич, ударяя кулаком по столу. — Приструнить их нужно. Оброк когда готов будет?
— Сказывали, через месяц. Но я не видел, чтобы готов он был. Не показали мне его нынче. Может продали кому?
— Вряд ли. Сновид еще не появлялся, он сначала к нам зайти должен, обещался в прошлый раз. Только если еще какой купец заезжал или сами отвезли.
— Спрятать могли. — предположил Михайла.
Оброка управляющему и правда не показывали. Он провел в деревне всего день, опрашивая людей, переночевал и отправился поутру в обратный путь. Не показали не потому что отказались, а на самом деле он и не спрашивал про него. Да и зачем? Говорят что почти готово, а обмана пока никакого не было, он и не проверял. Да и здесь не совсем обманул. Действительно же не показывали товар.
— Спрятать… Правда могли? — боярин поднялся со своего места и пошел в сторону двери. — Роська! Где ты там охламон? Быстро мне Лютомира найди и пусть сюда срочно идет.
— Лютомира? Но он же…
— Молчи! Наговорил уже, мне теперь разбираться надобно. — перебил он Михайлу. — что там за изобретение новое у них?
— Сеялка называется. Туда зерно в бак высыпаешь, ворошишь его, а оно его в землю вкладывает и землицей присыпает. На одинаковом расстоянии получается и от птиц спрятано. Говорят что расход меньше получится сильно. Я им сказал, чтобы тебе такую сделали, а они говорят, что десяток гривен вперед дать надобно, иначе делать не будут.
— Не будут они значит… Посмотрим. С полем что?
— Озимую рожь нынче сеют. Большое поле вспахали. Если не погибнет, хлебов в достатке выйдет.
— Это как под Новгородом делают и возле Русы?
Пашенное земледелие не было сильно распространено на Руси, разве что возле очень больших деревень или рядом с городами, а озимые культуры более менее пришли на север только в последний век, можно сказать новинка. Люди предпочитали выращивать хлеб с помощью подсечно-огневого способа. Так и урожай выходил лучше и работы требовалось меньше. Минусов тоже было полно, потому что не каждый участок подходил для выращивания, да и использоваться он мог от силы два-три года. Удобрять землю, когда до нее нужно ехать с десяток верст, слишком сложно, а до таких полей расстояние могло быть и в разы больше.
Из небольших деревень мужики расходились в разные стороны в поисках удачной земли под новины, места под будущее поля. Когда находили, то помечали его насечками на деревьях, подкопами земли, обрубленными и выложенными ветвями и другими разными способами. Другие крестьяне, видя такие пометки, чужого места не занимали, а шли искать новое. Так место могло ждать своего «хозяина» и с десяток лет и даже больше, пока он туда не вернется. Деревья на таком месте все подсекались, с них снимали полоски коры внизу, чтобы они засохли и рухнули от ветра, а кусты вырубались. Ждать пока такой участок весь высохнет нужно было от 5 до 15 лет. Заниматься лесоповалом вручную очень тяжелый труд, а так природа сама сделает свое дело.
Таким образом, используя не очень много усилий получалось выращивать хлеба. Но это если поселение небольшое, потому что каждой семье нужно было несколько таких участков, а подходили далеко не все. После пары лет сбора урожая нужно было переходить на новое место, а старое зарастет лесом еще очень не скоро. Если в небольших деревнях это проблемой не было, то из городов уходить нужно очень далеко. Поэтому там вокруг и поднимали пашни, тоже занимались земледелием, но с переменным успехом.
— Да, поле новое, по первому году урожай должен получиться какой-никакой. Там у них Твердята сейчас руководит. Его семья у нас в Илемно, а его поле разбойники разорили, вот он туда на заработки подался.
— На заработки. Серебро откуда? Ты же мне сам сказывал, что он все серебро люду раздал!
— Он продает немного людям из лавки своей, вот этим серебром и рассчитывается. А некоторые в долг трудятся, Тимофей обещает расплатиться, когда купцы пожалуют.
— Звал, боярин?
В комнату вошел высокий плечистый воин, облаченный в длинную кольчугу и с мечом на поясе. Он был не в курсе ситуации в Боротно, так что какое-то время потратили на объяснения. Во время нападения разбойников Лютомир со своим десятком сопровождал товары, отправившиеся по воде в Новгород, а когда вернулся, все уже и закончилось.
— По утру ты со своим десятком в Боротно выезжаешь. Месяц там жить будете, жилье там найдется, потеснятся, один барак себе заберешь.
— А если там люди живут?
— Подвинутся, если не захотят, сам подвинешь, для того и направляю.
— Опять разбойники шалить начали?
Воин удивился. Конечно разбойники не были в новинку, но когда сразу на месте одной побитой шайки появляется следующая, это очень странно.
— Нет. За людьми присмотришь. Своевольничать удумали. Месяц там жить будешь, потом вместе с оброком вернетесь. И проследи, чтобы все уплатили и ничего не утаили. Если будут мешать и препятствия чинить, то сам знаешь. По малости просто высеки, если что серьезное будет, то ко мне вези.
***
— Нет, Прокоп, это не наказание! — разгоряченно говорил Тимофей. — Это издевательство!
Отряд ратников прибыл в деревню уже к вечеру следующего дня и теперь десятник сидел в доме Прокопа, где находился сам хозяин и Игнат с Тимофеем.
— Десять человек и десять лошадей. Он бы еще их сюда одвуконь отправил! Я чем их кормить буду? — сокрушался парень. — Месяц назад два десятка людей без предупреждения. Теперь еще десять с конями. Мы жрать то чего будем?
Похоже его совсем снесло с катушек, потому что выговаривал он все в присутствии десятника того самого десятка «лишних ртов». Впрочем последний не особо мешал потоку мыслей парня. Еду они свою все равно получат, а вот узнать настроение и замыслы селян, это как раз таки основная его задача. Правда пока что он признавал правоту парня, отправлять на содержание еще десяток конных дружинников в такой ситуации было не очень легкой задачей для деревни.
— Тимоха, да успокойся ты. Беду еще накличешь. — косясь в сторону десятника, шептал Прокоп.
— Куда еще бедовее, чем мы тут с голоду подохнем? У нас даже сена на зиму не останется, не говоря про зерно! — продолжал свою гневную речь парень. Правда теперь этот гнев включал в себя и нотки отчаяния.
— Правда, Тимофей, успокойся. Мы придумаем что-нибудь. — присоединился наконец и Игнат. — Ты, Лютомир, объясни, почто на нас боярин зол так?
— Михайла сказал, что вы его прогнали и оброк не показали. — спокойным голосом ответил воин.
А почему бы и не оставаться спокойным? Он тут в силе, с ним десяток воинов, с которыми деревенские точно никак не совладают. Угрозы для него никакой, а то что шумят, так и пусть шумят, толку то? Может быть наоборот проговорятся о чем-либо.
— Не понял. — глупо уставился на него парень. — Как выгнали?
— Он так передал боярину.
— А оброк ему почему не показали, готов же? — спросил парень у Прокопа.
— Так не спрашивал. Он же к нам не подходил после того разговора. Переночевал, да уехал.