Попаданец (СИ)

— Ты вот обиделся на боярина и чего? Какой толк то?
— Не обиделся.
— Не обманывай старика, вижу и чую! Затаил ты на него обиду. Но поставь себя на его место? Его люди на хозяина оружие направили.
— Никто не стрелял. — буркнул парень.
— Так и не важно. Наш боярин добрый человек! Некоторые и высечь могли всех. Бушу так точно. Да и тебе бы досталось. Алексей Сбыславыч об этом речь поднимал, что негоже крестьянину на своего боярина руку поднимать и наказать надобно.
— Я бы так не поступил. Он просто все отобрал и добытое и нажитое!
— А куда тебе три десятка доспеха с мечами? На сечу собрался?
— А лошади? А мои самострелы?
И правда, если доспехи и оружие в принципе были особо не нужны, ну разве что десяток комплектов мог бы пригодится, то лошади, которых там вышло целых пять десятков, это огромная ценность для деревни. Пусть даже один десяток остался бы жителям. А самострелы так и вообще самое обидное. Они были куплены на личные деньги самого Тимофея и совсем никак не относились к военной добыче. Да и оружием особым не считались, как по качеству, так и в принципе. Не ценился самострел.
— То и боярин на тебя обиду держит, что встретил его оружием поднятым. Теперь вы оба сидите и друг на друга злитесь. — продолжал наставления старик.
— Прокоп, вот ты где! Совет твой нужен.
К собеседникам подошел Лучезар, руководитель всех строек в деревне. Он наверное был сейчас самым занятым, потому что имел больше всего задач и постоянно советовался с Тимофеем. Теперь же приходилось иметь дело с Прокопом и Игнатом, которые были хотя бы в курсе всех начинаний, а от парня толку нынче мало.
— Опять ты? Да не понимаю я в этих твоих механизьмах! — обреченно закатил глаза дед.
— Посмотри пойди, вроде получается. Со стороны то виднее будет.
И они ушли в сторону мельницы.
«Чего они все до меня докопались? Сижу тут, никого не трогаю. Дела у всех есть. Денег, хоть и впритык, но хватает. Когда у меня тут был излишек? Чуть что так сразу кто-то да заберет. То боярин, то новая группа нахлебников…
Тоже мне придумал… Десяток он пришлет, двадцаток не хочешь? Корми их теперь всех, работу придумывай, зарплату плати. Еще и оброк заплати не десятину, а полторы. Еще за лес с дегтя заплати, за глину. Год корячусь уже на кошелек борина этого дибильного, вообще ничего не нажил. Дом и тот не мой. Захочет — выгонит. Ну ладно не выгонит, до конца следующего года он точно мой. И все!
Может свалить? Нафиг он мне сдался, боярин этот. На княжеской земле сяду, буду ему платить. У него земли полно, не будет же за каждое дерево и кусок грязи трясти. Или тоже будет? Что б их всех… И сам землю фиг купишь.
Вон, пойду через год в дружину, прибьют меня в первом походе, хоть нервничать не буду, что зря горбачусь. Дружинники. Бандиты узаконенные. Воины великие. Тоже мне.
Вот чего он до меня докопался? Денег ему кучу сделал! Береза меньше за прошлый год ему привезла, чем у меня только серебром забрал. Еще вон товара стоит на зиму в три раза больше. Мало все? Ему все мало, а сам ничего не делает, мешает только. Сам не охраняет, и даже оружие забрал. И чего? Куплю новое, тоже заберет? Не хочет оружие у нас, пусть присылает своих бандюг и кормит их, чтобы охраняли. Так хрен!
В леса уйду. Вон Игната возьму с собой и уйду. Мужики живут, кочуют с места на место и мы там можем. А он мне должен. По первому научит, а дальше и сам смогу. Зато «хозяева» мозг делать не будут. И фиг я кому там чего заплачу, ищите меня по лесам!
Боярин… Он же еще добычи взял в два раза больше чем мой оброк, а то и в три! Да всего его деревни вместе взятые наверное меньше дадут в этом году, чем я. Старый козел!»
***
— Может случилось чего иль захворал?
— Чего ты там бормочешь, Дубрава? Тут эти увальни топорами колотят, не слышно же ничего!
Поварихи как обычно делали заготовки на вечер на своей летней кухне. Постепенно уже пора было перебираться и в дома, по утрам и вечерам вдали от печи уже иногда было прохладно. Рядом с летней кухней наконец-то начали сооружать подобие столовой. Раньше все принимали пищу либо просто на открытом воздухе за несколькими столами с лавками, либо уносили ее к себе, а потом просто возвращали посуду. Не очень удобно конечно, но все на хорошем уровне сразу устроить не получалось.
 
— Я говорю Тимофейка наш опять на обед не пришел. — повысила голос женщина.
— Вечером придет. Вчера же тоже не приходил, а вечером притащил ведро рыбы. Куда ее сейчас девать то?
С рыбой сейчас дела действительно обстояли странно. Обычно она составляла основной «мясной» рацион, потому что мясо было все покупное и пусть его стабильно привозил Игнат, когда ездил в Илемно, или Михайла Глебыч или даже купец в свои редкие визиты, то на пять десятков человек оно расходилось быстро. Да и не хранилось особо. Ледник, который выкопали в конце зимы, прогревая землю кострами, уже давно растаял, мал оказался и льда со снегом туда натаскали не много. В этом году обещали новый выстроить, но до сих пор руки ни у кого не дошли.
А на прошлой неделе целых 8 лошадиных туш появилось, которые получалось хранить негде. Первые пару дней в рационе этого мяса было завались, да и на следующие дни тоже. Еще где-то половину завялили, она пока не была готова, но хотя бы с хранением частично проблема решилась, а постепенно и она в готовку уйдет. Одна большая новая проблема образовалась, почти закончилась соль. По простой причине, получилось вытопить много жира, который пошел на производство мыла, а с ним забрали и большую часть соли.
Одним словом сейчас эта рыбы была практически не нужна, а хранить ее опять же морока лишняя. Даже верши все временно поснимали, через несколько дней только возвращать собирались, просто не было времени и желания сейчас с этим возиться. А тут вот Тимофей рыбу таскать надумал, сидел и рыбачил целыми днями, причем не как обычно вхолостую, а приносил то полведра, а то и целое, как вчера.
— Так он и вечером вчера не ел. Только рыбу же принес и ушел. Вот завтракать сегодня приходил и все. Опять не емши целый день. Говорю же, случилось что-то или хворь какая?
— Понятно какая хворь с ним. Это он из-за боярина нашего такой стал. — пояснила Ждана. — И я бы тоже поникла. Столько трудов, деревню спас, а его обобрали и слова доброго не сказали.
— Как же обобрали? Ты про самострелы сказываешь что ли?
Дубрава подошла к подруге с ведром репы, намереваясь продолжить свою работу поближе, чтобы не кричать.
— Да что те самострелы? Добыча то вся его должна быть, а там того добра и на целую деревеньку хватит.
— Как его? Он же не ратник.
— Разницы то, что не ратник. Наших мужей и сыновей научил? Своей спиной деревню от врага оборонил? Если бы боярин не приехал, разве что-то это изменило? Сама теперь думай, чья эта добыча. Его и мужей наших, и сыновей, а не боярина. Он ничего не сделал, только пир закатил для дружины и опять за счет Тимофея.
Ждана в отличии от подруги была настроена явно отрицательно в отношении боярина. В принципе они с мужем всегда такими были, поэтому и перебрались сюда, чтобы работать на человека, который не только что-то обещает, а еще и делает для людей. Тем более здесь каждый занимался своим конкретным делом, а не всем подряд, не говоря уже про оплату серебром.
— Негоже так про боярина молвить, разгневаться может.
— Да и пусть гневается. Мы люди свободные, долга на нас нет. Не будут тут нам рады, пойдем в другие места. Разве добрых работников не примут где?
— Там Тимофея не будет, а он смотри как тут все ладно устроил. По прошлому году еще ничего не было, а сейчас!
— Я тебе про то и толкую, дурочка. То что тут есть Тимофей и выдумал и сделал, а боярин на него злость спускает. Слышала, что по этому года оброка уже больше ста гривен будет? А к зиме и еще больше соберется.
Дубрава аж поперхнулась и закашлялась, а подруга продолжала.
— Не все серебром, не переживай ты так. Но да, за всех нас же он оброк платит. Мне муж сказывал, что даже в боярской Илемно прибытка меньше получится.