Попаданец (СИ)
Сейчас эта ложка была разбита на две половины копытом лошади. Как так получилось, что она не превратилась в щепки? Из двух половин собрать одно целое будет намного проще, чем склеить множество мелких щеп. Две крупные части можно не просто склеить, но соединить крепким гвоздем, или обмотать грубой проволокой и оно будет держаться, а щепки, их даже склеить будет очень тяжело, всего один или два фрагмента останутся на земле и все, уже пазл не сойдется. Но с этой ложкой шанс еще есть и аккуратная мельница, вырезанная на рукояти, еще может порадовать своего владельца.
Деревня была чем-то похожа на эту ложку. По ней тоже проскакали на лошадях и практически раздавили, совсем каплю не хватило. Будь нападавших на десяток или даже всего на пять человек больше и уже бы не справились. Запас болтов закончился еще тогда, когда живых и боеспособных противников оставалось аж шестеро. Еще пятерка и уже на их стороне был бы перевес в численности. И так получилось справится только нападая толпой на каждого и все равно не обошлось без ран, пусть всего у двоих, но даже один лишний противник мог изменить ситуацию. Повезло. Всегда везти не будет.
— Тимофей Прокопыч, отведай кваску. Холодный.
Ему протянули большой ковш, наполненный до безумия вкусным напитком. Сделав всего несколько глотков, прилив сил так взбудоражил мозг парня, что он был готов подскочить и выдержать второе такое сражение. Но так же быстро как это возбуждение пришло, так же скоро оно и откатилось, оставив после себя лишь приятное хлебное послевкусие.
— Все живы?
Тимофей повернул голову к присевшему рядом Игнату. Тот выглядел значительно лучше парня, всего лишь пара царапин, которые не доставляли ему ни малейших неудобств. Не то что порез на плече парня, хоть и не глубокий, но каждое движение отдавало резкой болью не только в плече, но и передавалось в шею и даже спину, а казалось бы, царапина.
"И как воины продолжают сражение в сече, с глубокими ранами и засевшими в шкуре стрелами?"
— Глушко из Березы погиб. Его на поле посекли.
Не смотря на то, что они справились, почему-то ни у кого не было радости победителей. И тут даже не была виной гибель Глушко, к смерти в бою здесь были привычны все. Пара человек отделались резаными ранами средней тяжести, но остальные остались целы, не считая нескольких крепких ушибов и царапин. Битва прошла настолько хорошо, насколько это вообще могло быть возможным. Всадники не ожидали отпора, а тем более такого количества засевших на крепкие позиции стрелков. От них практически не было укрытий и выстрел за выстрелом быстро уменьшали численность нападавших. Знали бы они о такой засаде, скорее всего приняли бы бой с преследователями в лесу, но времени на подготовку и даже разведку в этот раз не оставалось, за ними по пятам следовали два боярина со своими дружинами.
— Они поймали троих сбежавших. — тихо проинформировал Игнат, ложась на землю. — Всю добычу собирают и на своих лошадей вяжут.
Очередной привет из средневековья. 1 часть добычи боярину, 5 частей добычи воинам, дружине, а простому люду объедки, которые те побрезговали подобрать и конечно лучшая защита от врага. Даже подумать о том, что каким-то деревенщинам будут оставлены почти тридцать комплектов брони и оружия, не говоря про пять десятков выживших коней, было глупо и все это прекрасно понимали. Такое богатство даже князь вряд ли оставил бы, не то что более бедные в сравнении с ними бояре. Даже если представить, что вся добыча ужасного качества и сильно испорчена в бою, то все равно она потянет на 2, а то и 3 сотни гривен серебра, практически годовой заработок сотни добрых работников.
— Корову забили, пир устроят.
Игнат приподнялся на локтях, высматривая что-то вдали перед собой, но потом вернулся в прежнее положение.
— Там коней с десяток побитых. Зачем?
— Боярин сказал, на их стол корову.
«Прекрасно. Еще и коровы лишились, и так их всего две было. Хорошо хоть не теленка, хотя их тут вроде бы запрещено убивать, грех. И на том спасибо. Значит сейчас великие победители пир устроят и добычу заберут… Побыстрее бы убрались подальше, гады.»
Так оно все и было, боярин пришел, спас своих людей, должен устроить пир для воинов, а затем ехать дальше за великими победами или к себе домой на отдых. И вообще не важно, что их участия помимо поимки беглецов не было, а то что пир будет устроен за счет деревни, и подавно никто задумываться не будет. А это между прочим три десятка дополнительных ртов, которые всего за день уничтожат и ценнейшую кормилицу корову и других продуктов не меньше чем несколько суточных норм.
— И что мы будем делать? — задал давно назревший вопрос Тимофей.
— Ничего, Тимоха. К завтрему полудню они уйдут, а мы останемся. И будет все как прежде.
Тимофей только прилег на землю, как услышал в стороне дома Прокопа крики и ругань.
— Только этого не хватало.
Тимофей поворчал, но тем не менее резво поднялся на ноги и быстрым шагом устремился к месту потасовки, виновником которой оказался Буша. Его удерживали двое дружинников боярина Якова Прокшинича, а в паре шагах валялся меч, очевидно Бушин, который тот поднял с поверженного врага. Третий дружинник не со всего размаха, но все-таки довольно резко, учил жизни строптивого парня. Не говоря ни слова, Тимофей полез в небольшой промежуток между дружинником и односельчанином, тут же ощутил болезненный удар в поврежденное плечо, но только один, воина тут же оттеснил своим могучим телом Игнат. Практически сразу их окружила еще пятерка боярских воинов, обнажая клинки.
— Что тут происходит? — из дверного проема дома Прокопа вышли бояре, за спинами которых маячил силуэт хозяина жилища.
— Меч не хотел отдавать, и эти в драку полезли.
Дружинники не очень смущались того факта, что только что сами избивали парня уже после того, как обозначенный меч был отобран. Да им за это ничего и не грозило. Не выполняешь приказ боярина, значит будешь наказан. Все просто.
— Успокойся, Буша. Не наше это. Добыча с боя боярина и дружины. Тише.
Успокаивал дергающегося парня Тимофей, бросая взгляды на удерживающих его дружинников.
— Он все отдал, вы его наказали. Простите его, горячка боя еще не отпустила, молодой же еще.
— Сам то старый?
Один из вояк хмыкнул, но все-таки отпустил паренька, которого моментально взял за плечи Игнат, чтобы тот еще чего не натворил.
— Прости его, батюшка боярин. Не со зла он.
Прокоп подключился к защите Буши, но вперед не лез, лишь из-за боярских спин продолжал что-то бубнить.
— Обыскать все дома и всех людей! Все оружие несите сюда. Если будут мешать… Не убивать. — отдал приказ боярин и вернулся в дом.
Высшая власть на этой земле, что уж тут поделать. Вся земля принадлежит боярину, все что на ней стоит тоже, даже часть деревенских людей, это тоже собственность боярская, а не вольные люди. Можно разве что князю с жалобой отправиться, но к какому и где он сейчас находится? К новгородскому идти или на этой земле другой кто княжит, например кто-то из его сыновей, племянников, внуков или еще кто. Правителей то полно.
Праздник для деревенских тоже не задался, хотя дружина с боярами гуляли на славу. Им выкатили на столы все хмельное, которое было, и пусть его оказалось не очень много, но на одно крепкое застолье хватило с лихвой. В один момент пара дружинников даже полезли к бабам, которые приносили новые яства и закуски, и тут чуть не случилась очередная драка, но обошлось, а новые блюда теперь приносили только очень недовольные мужики, отправив своих женщин подальше, заниматься обработкой конины, которую благородные бояре оставляли в качестве подарка жителям.
На ночь все жители устроились в двух бараках, битком набившись туда, да Тимофей с Прокопом остались у себя, остальное жилье заняли пьяные вдрызг дружинники. Случись новое нападение прямо сейчас, ни на какое сопротивление можно было бы и не рассчитывать.
***
— Минька, ты как?
Рыжий рыжеволосый паренек подошел к своему другу, занимающемуся чисткой овощей. Сегодня нарядов на кухню никаких не было, но работы почти все остановились, нужно сначала привести обычный быт в норму. Попробовать навести порядок, посмотреть на разрушения и повреждения, обиходить скотину, да наконец-то нормально поесть, потому что никакого обеда организовать не успели, а то, что было приготовлено оказалось все опрокинуто или сожжено.