Время разбрасывать камни, и время собирать их (СИ)

                                             
 
Неужели это забыл тот, кто взломал решётку и забрался в опечатанный цех через разбитое окно? Но, тогда получается, что он ещё здесь… Вряд ли бы этот человек бросил бы такой полезный ящик с инструментом. А тем более в советские времена, когда любой инструмент — вещь дорогая и полезная. Да и оставлять на месте преступления улики со своими отпечатками — тоже плохая идея. А то, что человек, проникший на опечатанный правоохранительными органами объект, совершил преступление — это факт.
  
Но кот же тут спокойно сидел, и слинял лишь только после того, как мы зашли и включили свет… Если бы злодей оставался в помещении, то вряд ли кот чувствовал бы себя тут вольготно. Кошки, они ведь не любят, когда кто-то вторгается на их территорию. А территория кота — всегда там, где котику комфортно, и нет посторонних двуногих…
Стоп! Ключевое слово тут — «посторонних». А если коту был хорошо знаком человек, который проник сюда? И только мы, наглые «посторонние», пришедшие неизвестно откуда, спугнули мохнатого котейку. Значит…
— Лёха! Тут кто-то есть! Осторожно!…
Но, похоже, что я уже опоздал со своим предупреждением. Там, куда ушёл Лёха, скрывшись за потайной дверью, послышался шум. И не надо было быть супер-пуппер разведчиком, чтобы опознать в этом шуме звуки борьбы.
Я бросился вперёд… Но по дороге, прихватил, подвернувшуюся под руку длинную деревянную линейку.
Только вряд ли с такой линейкой ходят в школу ученики. Это был добротный метр, с металлическими уголками на концах, толщиной в пару сантиметров и достаточно широкий. Я даже вспомнил, что именно таким в магазинах «Ткани» отмеряют от целого рулона нужный кусок, чтобы отрезать покупателю…
Но этот несерьёзный дрын мне так и не пригодился. Когда я ворвался в соседнее помещение и почти скатился по лестнице в подвал, Лёшка уже закончил крутить незнакомого мужика. Хотя… До настоящего мужика этому тщедушному пареньку ещё расти и расти… Может он был даже и старше нас нынешних. Но вряд ли ему больше восемнадцати лет от роду… Только вот он был настолько худым, что непонятно было в чём ещё душа держится. Мне попадались, конечно, худощавые бойцы, но они, скорее были сухими и жилистыми. А этот… В общем, Кощей Бессмертный собственной персоной.
Самой выдающейся приметой, кроме болезненной худобы и длинных сальных волос, у этого индивидуума был нос. Да что там нос. Я бы даже сказал «шнобель». Ну, или «клюв». Больше всего его профиль напоминал того индейца из рекламы водки «Белый орёл». Только сейчас это шнобель был слегка свёрнут на бок и обильно сочился кровавой юшкой.
— Братишка! — иронично спросил я у Лёшки. — На фига ты разбил нос этому худосочному юноше?
— Я только защищался. Вон… Видишь? — он кивнул в сторону. — Этой хреновиной он мне планировал проломить голову.
Приглядевшись, я разглядел небольшой изогнутый ломик. Тот самый, что в народе именуется «фомкой».
— Но это же не эстетично, бить человека по голове железным ломом. — продолжил глумиться я. — Так же можно и череп пробить…
— Сука! — сказал, как выплюнул наш пленник.
— И похоже, что не только сказал, но и сплюнул кровавый сгусток слюны вместе с осколками разбитых зубов.
— Ты ему ещё и зубы выбил, брат.
— Это он сам, когда упал на пол вниз лицом.
— Ты кто, болезный? — спросил я пленника, поднимая его голову за длинные спутанные патлы.
Вместо ответа, тот снова попытался плюнуть. Правда, на этот раз, он попытался попасть в меня. Мне с трудом удалось уклониться.
— Похоже, что товарищ не понимает. — проговорил Лёха, слегка шмякая своего пленника мордой об пол.
— Придержи его. Я проверю карманы. Некоторые идиоты, когда идут на дело, обязательно кладут в карман паспорт…
Откуда-то снизу, послышалось нечто напоминающее скулёж, попавшего в капкан волчонка.
— Кажется, я угадал. — улыбнувшись, констатировал я.
По быстрому проверив карманы пленного, я обнаружил небольшое потёртое удостоверение с синими корочками, оказавшееся, при ближайшем рассмотрении обычным студенческим билетом.
— Вот видишь. — сказал я брату. — Я оказался прав. Так… Кто тут у нас.
В том, что это документы нашего «злодея», сомневаться не приходилось. Даже в анфас было видно, что нос у владельца впечатляющий…
— Итак. — начал я официальным тоном. — Семён Маркович… Товарищ Мендельсон! Что Вы тут делали?
Ответа не последовало.
— Похоже, что он тебя игнорирует. — выразил своё мнение Лёшка. — Может ему воткнуть в ногу что-нибудь острое. Да покрутить в ране несколько раз. Обычно после этого духи становились более разговорчивыми собеседниками.
— Кто вы такие? — раздался хриплый вопрос откуда-то с пола.
— Сеня! А тебе не кажется, что вопросы тут задаём исключительно мы. Ну а ты, в качестве задержанного, обязан на них отвечать.
Жаль. Но продолжить беседу с нашим пленником не удалось из-за того, что появился Карпин. Он с удивлением смотрел на нас и нашего нового «приятеля».
— Я же вам сказал ничего тут не трогать.
— Да мы и не трогали. Этот вот, взял и напал на меня. — сообщил старлею Лёшка. =- Чуть мне голову ломом не проломил. Кстати, лом я не трогал. И на нём остались отпечатки этого…
— Разрешите представить… Мендельсон Семён Маркович… Студент третьего курса московского энергетического института.
— Я уже сообщил… — Карпин чуть запнулся, поглядев на задержанного. — Куда надо… Скоро приедут…
— Есть чем связать? — поинтересовался Лёшка. А то я задолбался уже его тут держать.
— Да тут полно всякого связочного материала. — сообщил я.
Оторвав длинную полоску от прикрывающей дверь занавески, я стянул руки задержанного и Лёха, наконец-то, поднялся с пола.
— Блин. Штаны порвал. — сокрушённо прокомментировал Лёшка наличие на коленке надорванной треугольной прорехи.
— Я тебе новые подарю. — успокоил его я.
— Отпустите меня! — вдруг раздался почти плачущий голос Сени Мендельсона.
— Поздно. — ответил ему брат. — Раньше надо было разговоры разговаривать. А теперь уже кавалерия в пути. Сдадим тебя… В милицию. Пусть они с тобой дальше сами разбираются. Там ты по другому запоёшь.
— Я знаю где тут спрятаны деньги. Я всё расскажу. Только отпустите меня.
Я хмыкнул. Мы с Лёшкой тоже знаем, где тут спрятаны деньги. Если мне не изменяет память, то там было примерно две с половиной тысячи долларов США и шесть с лишним тысяч советских рублей… Так что эта информация, про спрятанные тут деньги, для нас не представляет никакого практического интереса. Но на всякий случай, я так, для поддержания разговора, лениво поинтересовался.
— И много тут спрятано денег?
— Много. — запальчиво ответил Сеня.
— Что? — иронично спросил Лёшка. — Сто рублей? Или даже двести?
— Нет… — отозвался Мендельсон. — Там больше…
— Неужели, целая тысяча? — продолжил издеваться брат.
— Триста. — выпалил Семён.
— Рублей? — переспросил я.
— Триста тысяч рублей…
  
Глава 20
 
Глава двадцатая.
Нас проще сразу не пустить, чем потом выгнать…
Вот Соломон твердил, что всё проходит.
История не все запомнит даты.
Порой такое в жизни происходит,
Что трудно описать это без мата.
06 июня. 1974 год.
СССР. Москва. Те же и там же…
— Скока, скока?
  
В голосе Лёхи прозвучали явственные интонации из Жванецкого. Помнится у него было что-то похожее про рынокю и там как раз прозвучал именно такой вопрос: «Скока, скока? Это за одно кило или сразу за весь мешок?»
— Триста тысяч. — шмыгнув носом, повторил Мендельсон.
— Ну и где они тут? — тут же попытался выяснить я.
— А вы меня отпустите? — с надеждой в голосе, спросил Сеня.