Школа на краю империи (СИ)

— Так вот, я сказал, что второй год — время смертей. Не уточнил, правда, чьих. Старшеклассники безжалостно зачищают ряды потенциалов. Наслаждаются своей силой. А теперь маленький секрет: нас интересуют лишь те «нули», что сумели выжить в этой мясорубке. Некоторые совершают на арене свои прорывы, инициируются и переходят на более высокую ступень развития. Экстремальные условия, постоянная опасность — вот залог получения дара. По моему скромному мнению, даже медитации не столь эффективны.
— Кажется, я понял.
— Хорошо. Значит, можно приступать к следующему пункту. Мы запретили бои вне арены, потому что раньше они имели обыкновение превращаться в неконтролируемые побоища. У всех есть друзья. В гимназии учится много ребят из клана. Один решил заступиться, второй подключился, третий... И вот уже стенка на стенку. А это нас не устраивает.
— Превращает культивацию в бойню, — догадался я.
— Именно.
— Знаете, всё равно как-то... нерационально. Грамотная стратегия — выращивать как можно больше клановцев, а не убивать их.
— О, ты не прав. У нас есть статистика. На заре своего существования гимназия выглядела вполне безопасным местом. Все дуэли были запрещены. Носить оружие дозволялось только детям аристократов, применять — никому. Гимназисты усиленно медитировали, выполняли все предписания... и знаешь, что?
— Что? — подыграл я.
— Прорывов было меньше на шестьдесят три процента.
— Даже так.
— Даже так, — кивнул директор. — И мы ввели новую систему. Подростки не стали кровожадными монстрами, как следовало ожидать. Число драк выросло, количество смертельных исходов — тоже, но в пределах разумного. Сейчас отсеивается около четырнадцати процентов потенциалов. Зато пробуждённых стало больше.
— Интересная математика.
— Ну, мы не сразу это вычислили. Поначалу были дикие потери из-за массовых драк. Мой предшественник сделал выводы и предложил изменить Устав. Теперь мы довольны.
— Благодать, — хмыкнул я. — Познавательная лекция, и всё такое. Можно идти?
— Нет, — нахмурился Андерсон. — План был хорош, но он не предполагал смерти пробуждённых от рук потенциалов.
— Это вы на что намекаете?
— Ставрин. Ты убил на пороге моей школы наследника уважаемого рода, входящего в клан. Пробуждённого, освоившего дар телепортации.
— Очень жаль. Надо было телепортироваться на урок, а не лезть к первогодкам.
— До этого, — директор пропустил шутку мимо ушей, — у тебя возник конфликт с Барским. И тоже за пределами арены. Без дуэльной регистрации.
— Меня хотели избить. Толпой. И откуда вы обо всём этом знаете?
— Не твоего ума дело.
— Ладно.
— Барский не прощает обид. А ты не умеешь отступать. И я предвижу очередную волну проблем.
— Поговорите с Барским. Причём здесь я?
Андерсон забарабанил по столу пальцами.
— Скажу откровенно: мне всё это не по нраву. Я слышал, после драки ты лишился памяти и взял справку на три дня. Это правда?
— К сожалению, всё так и было.
— Оставишь документ у секретаря.
— Понял. Можно идти на урок?
— Нельзя. Ты мне не нравишься, Иванов. Странный ты какой-то. Вроде, забитый подросток из низов, мечтающий лишь о том, чтобы выжить и обрести хоть какое-то скромненькое умение. Не прошло и трёх недель, а ты уже калечишь и убиваешь людей. Причём, не других «нулёвок», а тех, чьи родители смогут здорово испортить твою жизнь.
— Наложите взыскание?
— За сегодняшний проступок — да.
— А за Барского?
— Мы располагаем фактами, доказывающими его вину.
— Понятно. Если вы не против, выскажу своё мнение по сегодняшнему происшествию.
— Давай.
— Ставрин зацепил меня, я ответил. Он мог бы померяться силой на кулаках, но полез за своим танто. Выбора мне не оставили. Пришлось защищаться. Я немного изучил ваши правила. Самооборона в пределах гимназии допустима.
— Ты превысил нормы допустимого! — директор хлопнул ладонью по столу.
— Раскаиваюсь в этом. Зато я жив.
— Не похоже, что раскаиваешься.
Пожимаю плечами.
Андерсон вздохнул, потянулся к телефону и, набрав короткий номер, произнёс в трубку:
  
— Валюша, позови сюда Вадима. Да, сейчас.
Не успел я опомниться, как рядом материализовался второй участник спектакля. Вадим Петрович, собственной персоной.
— Покажи нож, — попросил Андерсон.
Прыгун, судя по всему, подготовился. На стол перед директором лёг увесистый конверт, на котором проступило несколько коричневых капель. Андерсон отогнул уголок и вытащил двумя пальцами мою выкидуху. Придирчиво осмотрел. С некоторой, я бы сказал, долей презрения.
— Насколько я помню, Иванов, тебе для самообороны выдали кастет. Стандартное оружие, его получают все первогодки.
— У меня проблемы с памятью, Глеб Олегович.
— Ты мне зубы не заговаривай. Выкидные ножи в ларьках с мороженым не продаются. Да и денег у тебя на такую игрушку нет. Доступа к оружейным домам Эфы ты не имеешь, поскольку не числишься в клане. Где достал?
Снова пожимаю плечами.
Очень удобно.
Потеря памяти — отмазка на все случаи жизни. Где живёшь? Не знаю. Почему не сделал домашнее задание? Вот справка, мне всё можно.
Шучу, конечно.
Я — человек ответственный. И сообразительный. Поэтому осознаю одну вещь — директор вряд ли наблюдал из своего окна за потасовкой внизу. Ему кто-то доложил о происшествии. Охранник из будки не звонил. Мобильников в этом мире нет. Значит, телепатическая связь. Не исключено, что Андерсон и сам относится к категории телепатов. А значит, способен влезть в мою многострадальную голову.
— Подарок, — сказал я.
— Уже лучше, — хмыкнул директор. — От кого?
— Парнишка один. Турист.
Я почти не врал. Выдав информацию про туриста, я нарисовал в своём воображении образ Феди — условный, без излишней детализации.
Вовремя.
Нечто коснулось моего разума. Словно дуновение ветра из ниоткуда в никуда. Вскользь, ненавязчиво. Я понял, что образ считали, но от более глубокого сканирования отказались. Это что, незаконно? Телепаты не имеют права копаться в чужих мозгах без разрешения?
Надо бы выяснить.
В другой раз.
А в тот краткий миг, когда чужая воля дала о себе знать, я неотрывно наблюдал за лицом Глеба Андерсона. Самоуверенным и абсолютно непроницаемым лицом. Так и не скажешь, что клановец нарушает некие законы... Вот только проскользнуло в директорских глазах слабенькое... удовлетворение. Заглотил наживку.
— Турист, — задумчиво повторил Андерсон. — Ну-ну.
— Обучение в гимназии даёт право на хранение оружия, — процитировал я один из пунктов Кодекса. — Вернёте ножичек?
Странные в городе Фазисе законы. Вроде, и человек погиб, надо бы расследование организовать. И уж точно не оставлять свои «пальчики» на орудии убийства. С другой стороны, руководство намерено ограничиться таинственными «взысканиями». Как будто я на охоту вышел не в сезон. Или проехал на красный. Интересно, они хоть труп уберут? И что сообщат родственникам погибшего?
Кодекс гласит, что кровная месть внутри клана запрещена.
Проблема в том, что я не являюсь частью клана.
— Я вынужден взять тебя под защиту, — нехотя признал Андерсон, протягивая конверт с выкидухой. — В Уставе прописано, что дуэли, происходящие между учениками, не касаются представителей их родов.
— Это не противоречит Кодексу? — удивился я.
— Рассматривай, как пояснение к базовому документу, — буркнул Глеб Олегович. — Но я бы посоветовал проявлять разумную... хм... осторожность. Родители Антона могут нанять... профессионального убийцу. Или подстроить несчастный случай.
— Формально будут не при делах, — добавил Вадим Петрович. — Полиция и Дом Эфы спустят расследование на тормозах.
— И в чём защита? — не удержался я от сарказма.
— Мы не пустим их на территорию школы, — Глеб Андерсон обворожительно улыбнулся.
***