Школа на краю империи (СИ)
Петрович был обладателем борцовской фигуры, хоть и оплывшей, крупных волосатых рук, пивного живота и футболки, которую он всё время на этот живот заворачивал. На указательном пальце правой руки мой наниматель непрерывно вращал связку ключей.
— Сколько лет? — владыка запчастей меряет моё щуплое тельце скептическим взглядом.
— Четырнадцать.
— Опыт работы есть?
Качаю головой.
— Он ответственный, — вставляет свои пять копеек Миранда. — Вчера меня здорово выручил.
— Иди, женщина, — машет рукой Петрович. — Сам разберусь.
Миранда ретируется, не сказав ни слова. И это наводит меня на мысль, что Петрович в местной иерархии занимает более высокую ступеньку. Опять же, не забываем про статус южанок — тут, на причерноморских отрогах Кавказа, не принято перечить мужчинам.
Начальник завёл меня в крохотную подсобку.
Здесь всюду громоздились металлические стеллажи, забитые коробками, коробочками, пластмассовыми контейнерами и свёртками. И это ещё мы на склад не забрели.
— В уличной банде состоишь? — прищурился начальник.
— Нет.
— Правильно, — одобрил Петрович. — А то Косарь развёл тут всякую шпану. Нет, я плачу дань, мы все платим, как без этого. Но эти отбитые малолетки меня бесят.
Слушая тираду Петровича, я делал свои выводы.
Косарь — местный авторитет. Крыша, выражаясь языком «лихих девяностых». И этот босс понемногу культивирует шпану, растит следующее поколение отморозков.
— Значит, так, — начальник изображает грозного дядьку. — Начнёшь бухать, нюхать клей или курить шмаль — вылетишь с моего склада. Попробуешь что-то стащить и перепродать за моей спиной — руки-ноги переломаю. Пожалеешь, что на свет родился. В школе учишься?
— Гимназия, — кивнул я.
— Даже так?
— Я претендент.
— Ну, тогда днём работать не сможешь, — резюмировал хозяин. — Предлагаю вечер и ночь. Тарифы более высокие, оплата почасовая. Можешь хоть час разгружать, хоть десять. Как поработаешь, так и поешь. Вопросы?
— Только по оплате.
— Вечером плачу семь рублей в час. Ночью — червонец. Ночь — это после двенадцати. И до шести утра. Потом дневной тариф, а это четыре рубаса.
Такая схема меня полностью устраивает. Можно совмещать с тренировками и занятиями в школе. А ещё — надёжное прикрытие. Человек при деле, все его видят...
— Куда приходить? — спрашиваю я.
— Сюда, — Петрович неопределённо машет рукой. — Днём я на точках по городу, меня ещё попробуй поймать. А вечером и ночью всегда на месте. Видишь ту дверь? Она выводит на улицу с рынка. Постоянно подъезжают грузовики, надо тащить товар на склад. Потом инвентаризация, раскладка. Ты на фасовке работал?
Качаю головой.
— Будешь разбираться в деталях — переведу на фасовку. Круче только доставка, но там на колёсах надо быть. Учись, присматривайся. У меня карьеру можно сделать до экспедитора и завскладом. Там зарплаты совсем другие, понял?
Изображаю предельное внимание и восхищение.
Разумеется, за ликвидацию криминальных авторитетов платят больше. Но на первое время можно рассмотреть. Расфасовывать разные там свечи и подшипники — это проще, чем ящики таскать.
— Когда приступать?
— Да хоть сейчас, — хмыкает начальник. — Или вечером придёшь?
— Сейчас, — я быстро принимаю решение. — И вечером.
— Ну ты маньяк, парень, — Петрович добродушно хлопает меня по плечу. — Пойдёшь к Стасу — он всему научит, всё покажет. Прибыла новая партия железяк, надо раскладывать. Он там всё записывает, а ты будешь носить, куда скажут.
Мы вышли в тесный коридорчик, свернули направо и оказались в большом контейнере, забитом коробками сверху донизу.
— Стас! — рявкнул Петрович. — Вот тебе помощник.
Долговязый детина лет тридцати отвлёкся от своего занятия. Стас пересчитывал пластиковые канистры с голубой жидкостью и делал пометки карандашом в потрёпанном блокнотике.
— Новенький? — чувак даже не удостоил меня взглядом.
— Сергей, — представился я.
Мой напарник бросил взгляд на часы.
— Время пошло. Сейчас надо разложить всё это добро по полкам. Видишь коробочки с пиццей?
Я покосился на штабель плоских картонок.
— Это тормозные диски, а не пицца. Я пошутил. Тащи их воон туда.
И работа закипела.
Поначалу я решил, что всё не так уж и сложно. Детали были упакованы в небольшие контейнеры, иногда — в свёртки. Что-то приходилось вскрывать и пересыпать в ячейки дощатых ящиков. Как только я решил, что работёнка непыльная, к задней двери подъехала машина. Стас выдал мне рабочий комбез, явно не по размеру, и отправил на разгрузку. Вот где я чуть не сдох. Стоило машине отъехать, мы приступили к расфасовке и методичному учёту каждой железки. Незаметно пролетели три часа.
А потом в магазин заявились подручные Косаря.
И начались проблемы.
Глава 15
Быки зашли со стороны улицы.
— Эй, мелкие!
Я уже чувствовал их приближение, поэтому не удивился.
А вот за Стасом было интересно наблюдать. Раздражение и недоумение сменилось испугом, после этого — чуть ли не суеверным ужасом.
В дверной проём кое-как втиснулись два кабана. Один славянской наружности, с бритой головой и серебряной цепью на шее. Свинячьи глазки злобно шарили по складу. Второй был кавказцем, причём по повадкам и манере двигаться я сразу узнал опытного бойца. Не рукопашника, а человека, привыкшего махать мечами и кистенями. Кавказец был бородатым, крепко сбитым и самоуверенным. Естественно, эти ребята не носили с собой ничего запрещённого. Ни мечей, ни бейсбольных бит, ни каких-нибудь тонф. Простолюдины Российской империи могут использовать в бою разве что трость или костыль. Всё остальное подпадает под многочисленные запреты одарённых.
— Где Петрович? — спросил кавказец.
— В подсобке, — промямлил Стас.
От моего напарника за километр несло страхом.
— Сюда его позови, — процедил бык со свинячьими глазками.
Стаса как ветром сдуло.
Я остался наедине с убойной парочкой. Краем глаза отметил широкие джинсы на кавказце и белые шорты в полоску на втором быке. При этом оба носили цветастые рубахи навыпуск с закатанными рукавами. Предплечья русского были украшены татуировками. Или блатными наколками, поди разбери. Ничего знакомого. Какие-то извивающиеся гады.
Подняв очередной контейнер с запчастями, я двинулся к стеллажу.
— Не мельтеши, — бросил свиноподобный.
Я положил контейнер на стеллаж и терпеливо встал рядом, избегая прямых взглядов на гостей Петровича. Такие ребята любой прямой взгляд могут расценить как вызов. А я не уверен, что хочу сейчас кого-то убивать. Выкидуха в кармане, но применять её глупо. Косарь мне нужен в роли нанимателя, а не смертельно опасного врага.
— И не сцы, брат, — добродушно прогудел кавказец. — Поговорим с Петровичем и разбежимся. Мы не беспредельщики.
Коротко киваю.
Стас возвращается на склад с начальником.
Хозяин мрачнее тучи.
— Деньги где? — сходу приступил к допросу русский.
Быки, несмотря на кажущуюся неповоротливость, очень быстро и изящно обогнули штабеля коробок в центре склада и зажали Петровича с двух сторон. Стас ретировался в угол.
— Ребята, передайте мои извинения боссу, — хозяин изобразил раболепную улыбку на лице. — Замотался с поставками. Видите, срач какой на складе? Я прям сегодня заеду и всё верну. До копеечки.
Свин дальше не слушал.
Прописал Петровичу красивую двойку. Один удар в корпус, второй локтем в челюсть. Хозяин крякнул и начал оседать на бетон. Кавказец шагнул вперёд и бережно подхватил клиента под мышки, не дав упасть.
— Вы... чего? — выдохнул Петрович.
Быки, полностью игнорируя меня и Стаса, подтащили Петровича к небольшому верстаку у стены, усадили на колченогую табуретку и приступили к своему излюбленному занятию.
Запугиванию.
Кавказец включил лампу дневного света. Русский прижал правую руку хозяина «точки» к верстаку, схватил валяющуюся отвёртку и угрожающе произнёс: