Тьма наступает

— Я буду говорить в присутствии своего адвоката! — глаза Кузнецова странно помутнели. Он, кажется, перестал меня видеть. — Адвоката! Адвоката! Адво… — глаза закатились.
Кузнецов обмяк у меня в руках.
— Да чтоб тебя… — вздохнул я.
Почерк злоумышленника узнал, конечно — ещё бы не узнать. Этим своим закатыванием глаз Кузнецов, считай, чистосердечное признание подписал. Только вот легче мне от узнавания не стало, скорее наоборот.
Магические наручники я с недавних пор носил с собой. Опустив бесчувственного Кузнецова на пол, один браслет застегнул на его руке, другой — на трубе отопления. Магической силы в купце первой гильдии не чувствовал, ну да береженого бог бережет. И сами по себе наручники — штука убедительная. Максимально доступно разъясняет арестованному его права и обязанности.
Я затоптал подошвой начавший было дымиться ковёр — его подпалила сигара. И подошёл к столу Кузнецова. Снял трубку с телефонного аппарата.
— Витман. Слушаю!
— Барятинский. Присылайте на Садовую наряд, нужно забрать арестованного.
— То есть, вы не ошиблись? Лотерею организовал не Кузнецов, а кто-то, использовавший его, как марионетку?
— Увы. Так и есть.
— Кузнецов что-то говорит?
— По существу — ничего. Требовал адвоката, затем отключился.
Витман вздохнул.
— Вы его хотя бы не покалечили?
— Изувечил так, что идти не сможет. Вышлите еще карету скорой помощи. А лучше две. То, что осталось от Кузнецова, повезетё по частям.
— Вам бы всё шуточки, капитан! Ваши дальнейшие действия?
— Срочно выдвигаюсь к Гостиному двору. Часть толпы мне удалось остановить, попробую закрепить успех.
— Наши люди тоже скоро будут на месте.
— Понял. До связи. — Я положил трубку.
Кузнецов признаков жизни по-прежнему не подавал… Ладно. Люди Витмана своё дело знают.
Я толкнул массивную дверь кабинета. От неё отскочила подслушивающая горничная и попыталась сделать вид, что просто проходит мимо.
— От любопытства кошка сдохла, — сказал я девушке.
Та побледнела.
— Я вовсе не…
— Ну, конечно. Мой тебе совет, красавица: никогда не пытайся обдурить мага. Здоровее будешь.
— Государю императору — ура! — заорал Джонатан. Он появился со стороны коридора.
— Как швейцар? — спросил я. — Кто победил?
На этот глупый вопрос Джонатан даже отвечать не стал. Отвернулся с надменным видом.
— Ускоряемся, — приказал я. — Дело плохо. Надо спешить.
Сказал я это не для красного словца. Физически чувствовал приближение Тьмы. И по мере того, как подходил к Гостиному двору, это чувство усиливалось.
Вернулся я тем же путем, что оказался в доме Кузнецова — по крышам. Местом проведения лотереи была так называемая Гостиная площадь, неправильной формы четырехугольник, образованный корпусами Гостиного двора.
На площади располагались павильоны-времянки, но большая часть пространства оставалась открытой. Пространства, надо сказать, довольно обширного. И сейчас всё оно было заполнено народом.
Мне доводилось участвовать в международной Игре, проводимой в Париже, я видел трибуны перед зданием Сорбонны. Так вот — по сравнению с тем количеством людей, что собралось сейчас на Гостиной площади, парижские трибуны пустовали.
Люди набились сюда плотнее, чем в моём мире набивались в бесплатные автобусы и электропоезда, которые во время государственных праздников курсировали по наиболее востребованным маршрутам. Тот транспорт люди брали штурмом, в буквальном смысле этого слова. За распространение сведений о том, сколько народу калечится в толпе, Концерны жестоко карали. А следовательно, счёт шёл на тысячи.
Толпа, собравшаяся на площади Гостиного двора, до боли напомнила мне родной мир. Сомневаюсь, что кто-то из стоящих там мог хотя бы поднять руку — не говоря уж о том, чтобы сделать шаг.
Посреди площади соорудили трибуну. На трибуне выстроился оркестр из четырёх музыкантов, играющий весёлые мелодии. По трибуне скакал мужчина с гладко прилизанными волосами, одетый во фрак — видимо, ведущий лотереи. Он выкрикивал в громкоговоритель слова одобрения тем, кто собрался, и обещал, что действо вот-вот начнётся. Не сомневайтесь, господа, никто не уйдёт обиженным! Посмотрите, как много подарков мы для вас приготовили!
 
Позади трибуны я увидел три здоровенные подводы. На них высокими штабелями стояли коробки — судя по всему, вожделенные призы.
— Только взгляните, дамы и господа! — надрывался ведущий.
В руке он держал бронзовую трубку, изогнутую под прямым углом. С нижнего конца трубки свисал шнур электропитания.
— Только взгляните, какой чудесный подарок вы получите! Всё, что от вас требуется — подключить этот чудо-прибор к электросети! Поток тёплого воздуха, который польётся из него, поможет прекрасным дамам быстро и легко высушить волосы после ванной. Уважаемым господам облегчит разжигание печи или камина! А господам студентам, самостоятельно стирающим свои вещи, позволит не дожидаться милости от природы — с помощью этого прибора любая вещь из вашего гардероба станет сухой в течение нескольких минут! Вот, посмотрите! — и ведущий отработанным жестом метнул в толпу пачку ярких, разноцветных листовок.
Я только головой покачал.
Магазин на диване — вживую, ишь ты! И, разумеется, желающих стать счастливым обладателем столь широко разрекламированного и, несомненно, до зарезу нужного в хозяйстве предмета в этом мире не меньше, чем в моём. Тем более — бесплатно.
— Халява, — с тоской проговорил я. — Эх, люди-люди! И почему вы такие люди?
Оценил взглядом расстояние от края крыши, на которой стоял, до трибуны. Прилично… Ну да ладно, не впервой.
Разбежался и прыгнул.
Без помощи родовой магии вряд ли сумел бы исполнить такой трюк. Но толпе, собравшейся на площади, не обязательно было об этом знать.
Когда я приземлился на трибуну — с порывом ветра, взметнувшим фалды распорядительского фрака, — в толпе ахнули. Мгновение спустя на моё плечо опустился Джонатан.
Он категорически поприветствовал собравшихся:
— Государю императору — ура!
Ведущий обалдело заткнулся. Музыканты сбились и перестали играть.
Я забрал у ведущего громкоговоритель. Не то, чтобы он был мне нужен. Просто решил, что однозначно не нужен больше ведущему. Ну, и поднёс громкоговоритель ко рту — не пропадать же добру.
— Приветствую всех, — мой голос эхом прокатился по площади. — Моя фамилия — Барятинский. Кто-то из вас, возможно, читал обо мне в газетах. Кто-то слышал от знакомых. Но если вы ничего обо мне не знаете, тоже не беда. Сегодня к вечеру узнаете. А здесь и сейчас я нахожусь для того, чтобы сказать: вас обманули.
Несколько мгновений толпа молчала в офигении. Потом по ней прокатился ропот.
— Обманули?..
— Как так?..
— Что он такое говорит?
— Нас тут так много — и всех обманули?..
— Да не может быть! Вон сколько призов — аж три подводы!
— А может, он сам мошенник?..
Ну да, конечно. Миллионы мух не могут ошибаться. Во множестве миров Вселенной вы — первые обманутые вкладчики. А тот, кто откроет вам глаза на обман — разумеется, первый кандидат в мошенники.
— Вы здесь собрались, чтобы получить призы, верно? — я взял из рук у ведущего чудо-прибор. Прообраз того, что в моём мире называлось феном. — Ради вот этой восхитительной штуки, которую вам отдадут совершенно бесплатно, битый час топчетесь на площади? Так вот: это обман. Никаких призов не существует.
Снова ропот. На этот раз более громкий и негодующий.
— Но позвольте, ваше сиятельство… — опомнился было ведущий. Потянулся ко мне за феном.
Я покачал головой:
— Нет. Не позволю.
На моей руке засветилась цепь. В толпе ахнули.
— Сейчас магией пальнёт! — истерически взвизгнул кто-то.
А я повернулся к толпе спиной. Известный трюк, хорошо успокаивает. Человек, стоящий к тебе спиной, кажется беззащитным, а соответственно, не опасным. Сработало — вопли прекратились, сменившись напряженным молчанием. А подводы со штабелями коробок были теперь у меня перед глазами.